Чайные домики с вышивкой

vesnaСобранные воедино, календарные приметы покажут, как сметлив, проникновенен и как поэтичен ум крестьянина-хлебопашца. Фольклор – одно из неослабных и немеркнущих звеньев, соединяющих прошлое с настоящим.

По замечанию Сергея Есенина, календарные изречения построены "по самому наилучшему приему чувствования своей страны". Эти народные выражения помогут представить климат прошлого Средней России, обогатят наши представления о начале отечественной агрономии и метеорологии. Наконец, народный календарь и поныне, несомненно, способствует земледельцам в овладении премудростью выращивать добрые урожаи. А ведь такая потребность и вызволила его на свет!

Скажем и о крестьянских праздниках. Известно, что многие народы исстари устраивали встречи и проводы времен года. Собственно, и Новолетие, отмечаемое как праздник, в древности да и теперь зачастую связывают с сезонным явлением, например, с астрономическим началом зимы, приходящимся на декабрьское солнцестояние. В древней Руси Новогодье справляли в начале весны, для земледельцев это был самый важный сезон – знаменовал возврат тепла. Разумеется, главные народные праздники и гуляния также приурочивали к началу того или иного времени года: на Масленицу провожали зиму, позже – начинали зазывать весну, радовались солнцу. Затем семицкие гуляния на "зеленой неделе". Почти вплотную к июньскому солнцестоянию примыкали игрища, посвященные встрече красного лета. Далее – осенины, впоследствии их справляли на Семен-день, по-теперешнему 14 сентября, а в языческие времена – еще ближе к осеннему равноденствию. И, наконец, колядки, в дальнейшем – Святки, приуроченные к началу прироста дня.

Переиначив исконные крестьянские праздники на свой лад, церковь строго запрещала соблюдать эти традиции. Особенно жестоким гонениям подвергались народные обычаи и увеселения с XV по XVII века. Тогда церковь в своих постановлениях объявила их "погаными", греховными, обрушивая на ослушников небесную и земную кары. Но какими бы серьезными угрозы ни были, многие древние обычаи все же уцелели в народе. Еще в начале нашего века в деревне водили коляду, удало тешились на Масленицу, завивали березку на Семик, а на Купалу – зажигали огни и умывались росой. Может быть, за чайные домики с вышивкой века обрядовый смысл празднеств несколько повыветрился, но исконность традиции, ее кровность с земледельческим календарем сохранялась.

И теперь не забыты обряды встреч и проводов времен года. Новогодье с елкой, проводы русской зимы, праздник березки, чествование урожая. Конечно, обычаи эти переосмыслены и наполнены новым содержанием.

 

Весна

Предвесенье

Еще природа не проснулась,
Но сквозь редеющего сна
Весну прослышала она
И ей невольно улыбнулась.
Ф. Тютчев

Численник показывает март, а на дворе еще зима. Будто и с места седая не сдвинулась: морозцы и поземка совсем не в диковину. Но что это? С неба льются ласковые лучи, от них и стволы на поляне разогрелись, и с крыш каплет, и по оврагам верба осеребрила голые почки. К полудню в поднебесье парусами полощутся первые кучевые облака, пропавшие было с глубокой осени.
А разве в голосах нет перемен? Овсянки, такие неприметные зимой птички, теперь отменные певцы. Послушайте, как они выводят свои бодрые трели: "Покинь сани, возьми воз". И дятел стучит призывно. Сидит на сосновой сушине и так стучит клювом по макушке сучка, что деревяшка поет на весь лес. А натуралисты замечают: дятел токует. Мартовский снег весной пахнет, пора за гнездовье приниматься. Вот и зовет дятел подругу домовничать. Бьет дятел клювом в сушняк, предупреждая соперников: участок занят, а подруга его поодаль сидит, очаровалась барабанной трелью. Пора приниматься гнездо свивать.
Звенит капель, сверкают лужицы талой воды. Уже курица под окошком напилась, спешат отведать снежницы и другие пернатые. Замечено, что снеговая вода благотворно влияет на яйценоскость. Да и вообще эта вода своеобразна: внешне она вроде бы ничем не отличается от обычной воды, а по молекулярным связям – лед. Целебна снежница для животных и растений. На что уж комнатные цветы держатся в холе, а и они пышнее цветут и зеленеют при поливе талой водой.
Оттепель. Под напором света неудержимо понеслись теплые ветры, пригнетая осевшие снега. Сперва еле заметно просочилась сырость из померкших сугробов. Но чем дальше март, тем сильнее и звонче проталина, оплавляющая крупитчатый наст. Пускай еще и прозоров земли не видно, и зима козни припасает, а грачи, вестовые весны, посланцы ее быстрокрылые, уже оповестили округу о скором приходе красных дней. С клекотом граят они, клубясь над рощей. А то возьмутся стаей носиться – облеты совершают. Сперва обглядеться, освоиться надо, а там и гнезда складывать пора подойдет...
В снегах голубое небо отражено. Только мартовскими днями они выглядят как подсиненные. Нежатся напоследок – непролазные да свежие, их будто и не трогает солнце. А вот дороги, отглаженные на раскатах, стали садиться и подмокать. Подался снег и на крутых буграх, зернами поделался.
Цельной зима простаивает лишь поначалу, вторая половина месяца – сплошное торжество теплого света. Ослепительно блещет голубое небо, все выше поднимается солнце над горизонтом. Даже изредка перепадающие хмурые дни не скрадывают светлого облика марта-зимобора. Весенний звон на каждом шагу. Пока этот звон в воздухе – птицы призывно запели, но пройдет неделя-другая, и звон раздастся с земли – ключики разговорятся.
Хорошо быть наедине с русской природой в любое время года. Но сейчас наблюдателя повсюду ждут открытия. Радостные открытия намеков и примет смены сурового сезона периодом предвесенья. Этот период обновления совмещает в себе все краски зимы и все запахи поры весенней. Не оброните мартовский день, полюбуйтесь теперь природой! Весной она всем дарит счастье первооткрывателей.
Посыпались семена еловых шишек. Более протяжно запела юркая синица-большак. Все это непременные намеки весны. Да и только ли они! У комлей одиночных деревьев затайки углубились: края оплавлены, слезками сочатся. А рядом верба осеребрилась: на рдеющих лозинках – белые барашки обнаженных почек. Кругом кажется мертвым-мертво – лес не проснулся, а вербные побеги пробудились, спешат сбросить тесные колпачки.
Почуяли весну и рыбы. Сколь ни толст лед, а и до воды весенний луч достанет. Из зимовальных, ям, из омутов начинает рыба подниматься на мелководье, смывать зимний "слен" – слизь. До спячки ль теперь, коль день поравнялся с ночью! Мартовское равноденствие колоколом будит природу. Ему вторит клекот ручья с горок: снег-то уже бубнит прощальный напев.

До прилета скворцов осталось совсем немного. Кто не выставил с осени птичьи домики – торопитесь, иначе упустите сроки. Не хватит гнездовий – "бесквартирные" скворцы подадутся в другие места, и ваш двор останется без жизнерадостных постояльцев. А ведь скворец не только веселый певец, но и неутомимый помощник озеленителей: обирает с деревьев губителей – насекомых.
Скворечник смастерить нетрудно. Главное, чтобы под рукой были простейшие инструменты: молоток, пила, рубанок, полукруглая стамеска или узкое долото, а также куски теса толщиной 1,5-2 и шириной 14-18 сантиметров.
Сначала заготовляют переднюю и заднюю стенки. Для этого под угольник размечают их длину, равную 32 сантиметрам, после чего нарезают заготовки. Боковые стенки должны быть сантиметра на 2 уже передней и задней, длиной же они одинаковые. Наружные стороны стенок можно выстругать, внутренние же лучше оставить шершавыми: птицам будет легче карабкаться к летку. Ежели доски уже были выструганы с обеих сторон, то у передней стенки на внутренней стороне делают насечки. Затем по осевой передней стенки, отступив от верхнего среза на 5 сантиметров, выдалбливают или высверливают круглый леток. Диаметр летка 5-6 сантиметров. Стенки плотно сколачивают гвоздями, стараясь не оставлять щелей. Если щели все-таки остались, их надо замазать шпаклевкой или глиной: птицы не терпят сквозняков.
Вставное дно скворечника лучше накладного. Для этого нижнюю дощечку подгоняют под размер домика и прикрепляют ее двумя гвоздями. Чтобы скворечник проветривался и был сухим, в дне оставляют заметные щели для вентиляции.
Теперь осталось приделать съемную крышку. Делают ее из горбыля (крайняя доска от необрезного бревна). Длина крышки 25, а ширина 20-22 сантиметра. Со стороны задней стенки крышка подходит почти вплотную, над передней же она должна выступать сантиметров на 5, чтобы закрыть леток от дождя. Крепят крышку с помощью втулки – квадратной досточки, вырезанной по тем же размерам, что и дно. Прибив втулку к внутренней стороне крышки и проверив, как она входит внутрь стенок, остается легонько скрепить их между собой шурупами или гвоздями. Съемная крышка позволит по осени почистить домик.
Скворечник собран. Теперь осталось приладить его к дереву. Если скворечник предназначен для парка или рощи, то стоит подумать об его окраске: ведь она замаскирует гнездовье в зеленой кроне, сделает его незаметным для разорителей.
Крепят скворечник к дереву просмоленной веревкой, проволокой или электрошнуром. Для этого по бокам домика наклонно вбивают два гвоздя. На высоте 7-8 метров от земли скворечник подвешивают к дереву: подхватив шнуром (веревкой) крышку, его пропускают под гвоздями, затем протягивают над суком и концы выводят по другую сторону ствола, где и связывают их надежными узлами.
Бывает, что скворечник удобнее крепить планкой (например, когда домик выставляют на шесте или жерди). В этом случае крепежную планку сбивают с задней стенкой до сборки скворечника. Разумеется, гвозди забивают со стороны стенки, а концы их загибают на планке снаружи. Важно запомнить, что птицы не любят селиться в покачнувшемся домишке, особенно в заваливающемся назад.
Из каких досок делать своречник? Одинаково хороши липовые, осиновые, сосновые и еловые. Можно пустить в дело старые, но, конечно, не гнилые доски.
Нельзя делать птичьи домики из фанеры: в них холодно и беспокойно – фанера звукопроницаема.
Изготовление скворечника настолько доступно и увлекательно, что к нему полезно приобщать детей. Заинтересовавшись, они начнут вести наблюдения за пернатыми постояльцами.
Привлечением полезных птиц на Руси занимались издавна. В XVIII столетии появились описания скворечников-берестянок, у которых "дворцовые скворцы приятным свистом увеселяют слух человеческий. Они кричат голосами разного рода птиц, все перенимают, что ни услышат у домашних и диких птиц". В ходу были фигурные дуплянки и замысловатые домики с крыльцом, наличниками и пр. Некоторые скворечники представляли собой настоящие художественные изделия, их хранят теперь в музеях.
В степных районах исстари скворечники плетут из прутьев в форме цилиндрической корзины. Снаружи их обмазывают глиной или коровяком. Дно и крышка – вставные, из круглых дощечек. В некоторых местах для плетения употребляют жгуты соломы.
Весьма оригинален фламандский скворечник, выполненный из глины в виде круглого чайника. Широкий "HOCOI.:" служит летком, а "ручка" гнездовья – деталью для подвешивания его на дерево. Съемная крышка позволяет ухаживать за скворечником.
Хорошо устроенный скворечник охотно обживается не только скворцами, но и дятлами, синицами и даже поползнями.
Разыскал свой старый домик задира-скворец, кричит отчаянно на все лады, пересмешничает напропалую. А рядом на дерево ребята другой птичий домик привязывают. И сюда прилетят птицы гнездо свивать. Любо им по соседству с другими скворцами.
На исходе марта оживают поля. Над широкими прогалинами с прошлогодним жнивьем раздается заздравный гимн весне. В чистейшей лазури, облитой ярким светом, высоко повис жаворонок. Самого солиста не сразу заметишь, а песнь его так звонка и переливчата, что невольно заслушаешься. В этой песне восхваление тепла и пробужденной природы. Дивные звуки!
Не об этой ли поре Подмосковья писал Антон Павлович Чехов: "С земли еще не сошел снег, а в душу уже просится весна. Если вы когда-нибудь выздоравливали от тяжелой болезни, то вам известно блаженное состояние, когда замираешь от смутных предчувствий и улыбаешься без всякой причины. По-видимому, такое же состояние переживает теперь и природа. Земля холодна, грязь со снегом хлюпает под ногами, но как кругом все весело, ласково, приветливо! Воздух так ясен и прозрачен, что если взобраться на голубятню или на колокольню, то, кажется, увидишь всю вселенную от края до края". И вправду, весной открываются самые далекие дали, начинаются самые большие трудовые свершения, особенно у земледельца. "Ежели весной не вспотеть, так и зимой не согреешься" – учит стародавняя мудрость пахаря.
Март – предвесенье, он весь еще во власти холодов. Средняя его температура в Подмосковье не превышает минус 4,9 градуса. В особо холодном марте этот показатель снижался до минус 10,3 градуса (1917 г.), в особо теплом до минус 0,7 (1921 г.). В стужу морозы еще по-зимнему жестоки, в оттепель же настоящей весной потягивает. В третьей декаде зима размягчается, сникает. Воздух днем уже прогревается до нуля градусов, а в ранние весны и больше.
Многолетние наблюдения убеждают, что ранние весны хуже поздних. Ранние обычно становятся затяжными, потепления перебиваются возвратом холодов. При поздней весне первые летние месяцы более теплые, что благоприятно для развития живой природы. Потому-то, знать, и народом подмечено: "Поздняя весна не обманет". Поздние весны повторяются чаще, наступают они в начале апреля.
Как только теплые воздушные течения смягчат норов зимы, на пригреве начинают обнажаться проталины. Ландшафт становится пестрым, или, как говорят фенологи, зебровым. Такая пестрота исчезнет только при полном сходе снега, чаще всего во второй декаде апреля. Собственно, началом весны фенологи и считают время появления первых проталин. Погодоведы же начало весны относят к сроку более позднему, когда средняя суточная температура воздуха поднимется выше нуля градусов.
С ростом светового дня увеличивается продолжительность солнечного сияния. В марте солнце уже светит 109,3 часа. Приток лучистой энергии (радиации) велик, хотя земля и не в состоянии получить это тепло. Ведь снег до таяния по-прежнему почти всю падающую энергию отражает вверх, а со второй половины марта, когда он подастся и потемнеет, тепло тратится на снеготаяние, на согревание приземного воздуха. К тому же повышенная прозрачность атмосферы способствует выхолаживанию земной поверхности.
Солнечная энергия не бесследна для живой природы. Первыми отзываются на ее приток деревья и кустарники. Присмотритесь в это время к кронам лип и берез: они стали густо-красными, будто навели румянец. Зарделась в низинах и верба, сбросившая колпачки цветочных почек. Ярче зазеленела кора осин и бересклетов. У бересклетов такую зеленость в другие месяцы и не увидишь – она пропадает до следующего марта.
Снег все глубже подтаивает возле нагретых деревьев. Вокруг одиночных стволов затайки уже достигли почвы. Едва она начнет размерзаться, первым оживится остролистный клен. Другие деревья еще немеют под натиском холодов, а клен уже наливается живоносной силой: по его клеткам двинулся сахаристый сок. На целых две недели отстает с сокодвижением от клена красавица леса – береза. Ее пора приходит обычно около 8 апреля.
Но если деревья в весеннем порыве, то что делается с птицами и зверями! Пары дятлов уже выдалбливают дупла. Одно для собственного житья-бытья, остальные откажут синицам, поползням, горихвосткам, а то и летучим мышам. В пору сокодвижения дятлы любят полакомиться кленовым, березовым или осиновым напитком. Для этого они дырявят кору рядами тонких отверстий – кольцуют. Такие ранки затягиваются быстро и дереву пагубы не делают.
Ненамного отстают от дятла тетерева и глухари. Свои брачные токовища они устраивают тоже в марте. Излюбленные места тока – закустаренные опушки и края моховых болот. Токуют сперва на деревьях, затем спускаются на землю, чертя распущенными крыльями сыреющий снег. Глухарь настолько увлечен током, что не замечает опасности и подпускает охотника на верный выстрел. За такую "глухоту" он и получил свою кличку.
Фенологические новости следуют одна за другой. Уже подмосковные воронихи уселись в гнезда наседками. Раньше них только клесты птенцами обзаводятся, все остальные пернатые- позже. Ворон селится поближе к бойням, там и находит пропитание для себя и своей подруги. Уже грачи спешат поправить обветшалые гнезда, а кто бездомен – складывает новые. Самка усядется насиживать яйца, когда земля очистится от снега, иначе грач не сумеет прокормить наседку: насекомые пока в спячке.
За грачами скворцы, за ними жаворонки, зяблики, утки-кряквы. И полетели на родные гнездовья пернатые кочевники. Из 274 видов птиц, находящих приют в Подмосковье, чуть ли не половина, а точнее 156 видов, прилетает к нам на теплое время года. Конечно, март встретит лишь вестовых птиц, караваны же достанутся его преемнику. До прилета голосистых южан заторопились к таежной родине наши зимовщики – клесты, снегири, свиристели. Они отступают вместе с зимой.
У четвероногих – свои заботы. Начинается весенняя линька лисиц, зайцев и лосей. Обновляется волосяной покров у коровы и лошади. Лоси вместо сброшенных рогов отращивают молодые, поначалу на макушке появляются вздутия по кулаку. Через месяц прорежутся спицы – мягкие, будто обтянутые войлоком. В конце марта щенится волчица. Место логова то же, что и в прошлом году. Волк пуглив и обитает далеко от шумных мест, например от Москвы- за 60 километров.
На Русской равнине март – предвесенье, а на Кавказе и в Крыму он по-настоящему весенний месяц. Тепла там так много, что сады уже преображаются в бело-розовом цветенье.
Зато в Заполярье в первой половине марта еще круглосуточная ночь. Лишь 18-го числа впервые над ледяными просторами забрезжат солнечные лучи. С этой поры мрак полярной ночи, ослабевая, уступит свое владычество незаходящему свету.
21 марта на всей Земле (кроме приполярных областей) день равен ночи. Граница света и тени пройдет через оба полюса. В весеннее и осеннее равноденствия условия поступления солнечного тепла одинаковы. Казалось бы, март и сентябрь по температурному режиму должны быть весьма похожи. Но разница – в расходовании падающей солнечной энергии: март тратит ее гораздо больше и потому оказывается намного холоднее сентября.
...Вот напоследок и метелица разгулялась: очередной от-зимок. На другой день выглянуло ласковое солнышко, с утра запустило маятник капели, а в полдень свежий снег отмяк, отволг, того и гляди, разговорятся ручьи. Ведь с численника уже слетает приметный день – "с гор потоки" (30 марта), когда весна властно отмыкает ключи и воды.

Пора большой воды

Чиста небесная лазурь,
Теплей и ярче солнце стало,
Пора метелей злых и бурь
Опять надолго миновала.
А. Плещеев

Теплеет день ото дня. В первых числах апреля суточная температура устойчиво держится выше нуля градусов. Снег пропитан водой, волглый. Под ярким солнцем заводят веселый напев ручьи. Уже в санях не проехать – развезло дороги, а к началу второй декады Подмосковье и совсем освобождается от снега (только раз он залежался здесь до 27 апреля, было это в 1898 году). Лишь в лесах и на северных склонах еще белеют снежные пятна.
Апрель богат природными превращениями. Свое начало он отмечает вскрытием рек. Ледоходу предшествует подвижка льда: подтаивая от берегов, голубая броня взламывается, с треском трогается на закраинах – и застывает. Через два-три дня раскованные воды рек понесут вереницы льдин... Играют льдины на солнце, поблескивают, оседлав темные волны: вешняя вода в русле мутная. Скатываются, грохочут потоки талой воды. Гудят овраги и лощины, сбрасывая воды на пойму.
Когда зима скопит высокие сугробы и поля долго не обнажаются – прибыль воды в реках большая. Но вот дожди начисто расправились с зимним покровом, даже притененные снега доживают последние дни – не спасут их от дыхания ни северные увалы, ни хвойные леса. Раз полая вода бушует – "снежок не лежок".
В паводок происходит сброс огромного количества воды. Только с территории Московской области в половодье ее стекает около 10 кубических километров. Оттого-то в пору большой воды даже мелкие речки неузнаваемо преображаются, магистральные же выглядят и совсем величественными. Половодье спадает медленно, затягивая становление меженного (нормального) уровня рек.
Весна развертывается во всей своей красе. Сирень проклюнула набухшие почки, бузина вот-вот развернет первые сборчатые листочки, накануне озеленения душистый тополь. А солнце со дня на день ярче, жарче бывает.
Глинистый бугорок насыпи озолотился бодрыми цветочками. Листьев нет, а на каждом мясистом цветоносе по желтой шапочке. Да это же первинка флоры – трогательная мать-и-мачеха! Первая улыбка весны-красны.
Обрадовались пчелы, выпущенные на волю. Мать-и-мачеха нектаром славится, первый взяток в улей – с нее. Но пока пчелы разведают угодье, шмели опередят их. Жужжат неторопливо, перелетая с цветка на цветок. Порхает тут и бабочка-лимонница. Она тоже пробудилась, проснулась и запорхала.
Целебна мать-и-мачеха. Ее цветы издавна собирают лекари. Чаем из них снимают воспаление горла, избавляются от кашля, хриплости и сипоты. Цветы рвут с частью стебелька, не длиннее 5 сантиметров. После медленной сушки сбор хранят в картонных коробках. Высушенная мать-и-мачеха на вкус горькая, но без запаха. Ранний сбор – самый целебный.
А знаете, откуда у растения этого сила берется? Из корневищ. Прошлым летом зеленые лопушистые листья мать-и-мачехи ловили солнечные лучи, усиленно откармливая корневище. Когда запасник пищи оказался полон, листья увяли и отмерли под ударами осенних заморозков. Зато корневищу хоть бы что. Переждало лютую зиму, а как солнышко растопило снег – погнало мясистые стебельки, распустило шапочкой лепестки, трубчатые и язычковые.
Покрасуется первинкой накоротке, а там, глядишь, другие подснежники подоспеют. В лесу это будет гусиный лук, хохлатки, фиалки и медуницы, а на лугу – селезеночник и чистяк. Тогда мать-и-мачеха как бы померкнет, а чуть спустя и совсем перестанет цвести.
Опять подойдет черед лопушистых листьев. Снизу они мягкие, теплые, а сверху – твердые, холодные. Отсюда и название "мать-и-мачеха". Одна сторона греет, другая холодит.
Еще водостоины поблескивают на солнце и кое-где снег за увалами не растаял, а уж на вырубках сморчки появились. Собой некрасивы: шляпка вроде скомканных пчелиных сот – в ячейках вся, а приземистая ножка под стать снегу. Это сморчок обыкновенный. Зато росл, дороден, не в пример коническому сморчку, да и мякотью вышел крепче. Возьмешь этакую находку в руки, а она будто сама весенняя свежесть – талой водой пахнет. Настоящий гриб-подснежник!
Бывает, что ядреные сморчки пробивают и залежалый снег. Выступят тогда они наверх и лежат картошкой на скатерти-самобранке, только подбирай! Зато и достается торопыгам от заморозков: опалят морозцы края шляпок – отметина на всю жизнь.
А жизнь сморчков – до травостоя. Ранней весной они растут медленно – земля холодна, но стоит солнышку Додольше припекать, как грибы-подснежники полезут и на затененных полянках, и в хвойниках вдоль стежек-дорожек, и на просеках. Вот уж когда расщедрится Берендей!
Попадется в неодетом лесу и другой подснежный гриб – строчок. Если сморчок сморщен, то строчок будто прострочен на швейной машинке – вся шляпка в продольных складках. Ножку имеет короткую, трубчатую, белую. В осинниках строчок светло-коричневый, в березняках потемнее. На солнечные прогалины не выбегает, предпочитает отсиживаться в сумрачных крепях.
За сморчками и строчками из года в год охотятся в одних и тех же местах. Грибы эти оседлы и, когда лес не тревожат, своим плантациям не изменяют. Но урожаи по годам колеблются: зависят от влаги.
Брать следует только молодые, здоровые грибы. Перестоялые, дряблые сморчки и строчки не трогают. Дома грибы тщательно очищают от земли и ножек, а затем хорошенько варят. А варить их надо вот почему: в строчках присутствует гельвелловая кислота, которая при кипячении легко переходит в отвар. А поскольку сморчки и строчки похожи, то варить надо те и другие. Отвар выливают прочь, а грибы, промытые в холодной воде, жарят. По вкусу в жарком не уступают белым боровикам да и душисты к тому же.
Осторожно, на большой высоте прибывают из-за синь морей журавли. Стало быть, и впрямь теплынью повеяло. "Журавушка курлычет – о тепле весть подает".
Многие журавли остановятся у нас на пролете и дальше на север потянут. Но те, что остаются, выбирают кочковатые болота, затерянные средь мокрых лугов иль хлебных нив. Как прибудут-соберутся на ток. Тут-то у журавлей и начнутся пляски. Станут на заре в круг серые да голенастые, а посредине хоровода два плясуна: приседают, кланяются, трубят, вытянув шеи. Устанут – им на пересменку другая пара выходит. Журавлиные пляски – зрелище захватывающее...
Как только земля очистится от снега, солнце быстро прогреет почву и приземный воздух. Неустойчивая погода ранней весны сменится теплынью.

Известно, что, пока суточная температура воздуха не составит 5 градусов тепла, растения пребывают в вынужденном покое. Лишь после того как весна переступит этот тепловой порог, открывается вегетационный сезон. День, когда суточная температура становится выше 5 градусов, служит началом для упрощенного подсчета сумм эффективных температур. Эти суммы подсчитываются так: из сред -ней суточной температуры воздуха каждого дня периода вычитают 5 градусов и полученные разности суммируют. Скажем, 10 апреля средняя суточная температура составила 5 градусов, 11-го – 5,6, 12-го – 8,7 градуса и т. д. Таким образом, 10 апреля разность температур составит 0 градусов, 11-го – 0,6, 12-го – 3,7 градуса. За три дня сумма эффективных температур равна 4,3 градуса.
Когда сумма эффективных температур окажется равной 70 градусам, начнет разворачивать листья береза бородавчатая; при 125 градусах зацветет черемуха, при _ 184 градусах цветут многие сорта яблонь. Эти величины постоянны, или, по-научному, константны. Каждая фенологическая фаза имеет свою константу.
Опираясь на зависимость развития растений от накопленных температур и исходя из наиболее характерных фенофаз и констант, фенологи устанавливают вегетационные пределы времен года. Так, за начало вегетационной весны берут время зацветания серой ольхи. Это деревце начинает уже пылить (цвести), когда средняя суточная температура приблизится к 5 градусам. Оканчивается же весна в пору отцветания фруктовых деревьев и опадения плодов вяза. Бывает это, когда сумма эффективных температур составит 300 градусов. Подмосковная весна, по фенологическим расчетам, продолжается 48 дней. Короткие весны не превышают 36, затяжные же еле "умещаются" в 57 дней.
Полагают, что при раннем зацветании серой ольхи (до 9 апреля при среднемноголетнем сроке для Подмосковья 16 апреля) и весна устанавливается ранняя. Вспомним весну 1968 года. Тогда серая ольха в Подмосковье зацвела дней на десять раньше обычного. С таким же опережением развивалась и весна. Как все ранние весны, она оказалась затяжной, своенравной. Потепления перебивались возвратом холодов. К огорчению садоводов и огородников, долго не унимались заморозки. Заметим, тогда три весны подряд были ранними, что за последние 90 лет отмечалось впервые. Вообще же вероятность наступления ранних весен составляет 40 процентов, а поздних – 43 процента.

В апреле – массовый прилет птиц на родные гнездовья. Первой появляется опрятная пташка трясогузка. Ее прилет совпадает с подвижкой льда, отчего и зовется она в шутку трясогузкой-ледоломкой. За трясогузкой "веревкой" потянут на север дикие гуси, за ними прилетают певчие дрозды. Рассядутся в неодетых рощицах и заведут нескончаемые спевки: "чай – пить, чай – пить..." А потом малиновки – эти несравненные штурманы: они летят только ночью, ориентируясь по звездам. За малиновками – завирушки, козодои, горихвостки, варакушки, мухоловки-пеструшки, пеночки-теньковки.
В первой половине апреля, когда зайдет солнце, медленно летает над просеками и лесными опушками вальдшнеп, призывно исторгая хоркающие звуки, на них-то и откликается его подруга. Чтобы увидеть тягу, надо хорошенько спрятаться на краю опушки.
С кротовыми ворохами на подъемах потопленного луга, с кучками червоточин, с мышиными погрызами на кустах предстает земля в пору большой воды. А схлынет паводок, и зазеленеет разнотравье, в полях тронутся в рост озимые, поспеет почва для обработки, начнется сев.
Обвяли и просыхают дороги. Теперь наведаемся в дубраву, на светлые сухие прогалины. Там уже приподнялась от земли, расцвела медуница! Рослые мохнатые стебельки увенчаны прелестными цветочками: розовыми, фиолетовыми, синими. Будто кто незаметно расставил букеты из разных трав.
А трава одна и та же – медуница. Просто цветки ее разного возраста, а от этого и окрашены неодинаково: молодые – розовые, постарше – фиолетовые, а совсем старые – синие. Возраст тут, конечно, исчисляют днями. И все дело в красителе. Зовут его антоциан. В молодых цветках сок кислый – антоциан румянит венчики цветов, делает их яркими, красными. Но стоит цветку постоять несколько дней, как сок станет более щелочным, и это не проходит даром. Теперь наш краситель как бы полинял, выцвел. Венчики сперва подергиваются фиолетовыми тонами, затем синими и голубыми.
Любят медуницу шмели и пчелы. Так и жужжат в зарослях праздной травки. А поглядите, в какие цветы заглядывают насекомые? В фиолетовые. Значит, красные слишком молоды и нектара не выделяют, а в светлых он уже иссяк. И только фиолетовые цветы щедро одаряют крылатых тружеников. За медовую дань ранней весной это растение и названо медуницей.
Но медуница и целебна. В пору цветения ее исстари собирают как лекарственное сырье. Отварами из этой травы лечились от золотухи и от простуды горла. Пробовали лекарственную медуницу применять и от чахотки: вот почему она в народе известна как легочница. Заготовляют цветущую медуницу и в наши дни, но только там, где ее в изобилии. И делают это под наблюдением аптекарей. Если растение редко в лесу, его не рвут.
Летом медуница – дурнушка. Разве кто залюбуется пучком мохнатых черешчатых листьев? Ведь кругом будет так много пышных и ярких растений! Но сейчас медуница пленяет красотой в русском лесу.
В городах обряжаются цветники. Клумбы уже тешат первенцами ранневесенней нарядной флоры. В укромных уголках, на альпийских горках проглянули лиловые и желтые крокусы: садовая клумба будто лиловый полушалок накинула- сплошь в цветах. Умытые теплым дождиком, крокусы воспрянули, повеселели, широко улыбаясь ласковому солнцу. Да, теперь-то уж весна по-настоящему красна! И к тому ж щедрая – раздает обновы направо и налево. Вон и тополя распускают бантики листочков, и сирень в зеленых огоньках. Как славно и хорошо кругом!
Раньше крокусов на клумбе только подснежники красовались. На то они и подснежники – ровесники талых вод. Зато крокусы, по-другому шафран, куда разнообразнее подснежников. Лиловые, белые, желтые, а то и пестрые – под стать попугайчикам. Над вытянутыми темно-зелеными листьями, распластанными на самой земле, поднялись длинные, трубчатые цветы. На ночь и перед ненастьем они закрываются – оберегают нежную пыльцу от влаги.
И откуда у шафрана сила взялась? На лугу трава только-только начала пробиваться мелкими шильцами, а он всего за несколько дней вымахал сантиметров на десять и вовсю засиял. Оказывается, в луковице вся сила хранилась. Перезимовав в земле, она с первым же теплом выгнала листья и цветы – любуйтесь только! В преддверии зеленой весны крокус-шафран дарит цветоводам немало настоящей радости.
Следом пойдут нарциссы, гиацинты, анемоны... Интересно, что тюльпаны, которым цвести только в конце мая, уже сейчас могуче вылезают из земли. Мясистые листья похожи на заячьи уши, только темно-зеленые.
В садах и парках пробивается изумрудная зелень. Первые листочки – нежные, чистые, веселые – показывает сирень. А рядом тополь – городской старожил: раскидистый, величавый. И ему подошла пора одеваться.
На бульварах тополя встречаются чаще других пород. За первую зелень, за раскидистую крону, которая укрывает от зноя в горячий летний полдень, горожане прощают исполину его способность "мусорить": в середине июня разыгрываются тополевые метели.
Но не везде в городе тополь облиствляется одновременно. Скорее разверзаются листья, если дерево хорошо освещено, растет у южной стены.
Весна. За сиренью и тополем распускаются ветла, береза, рябина, клен. Под давлением обильный сок идет по древесным сосудам снизу вверх. Наливаются румянцем ветки, и почки вот-вот вспыхнут зелеными огоньками. Пока же, проходя бульварами и скверами, люди приветствуют первые тополевые листья "с новорожденною их тенью", с солнечным животворным светом...
По старицам собирается нереститься окунь. Еще перед половодьем он снялся с зимовальных ям и косяком подошел к берегу.

Фенология рыб почти не разработана. В общих программах наблюдений она не представлена, ихтиологи же к ней проявляют лишь целевой интерес. Между тем в жизни рыб отчетливо прослеживаются сезонные изменения экологического и воспроизводительного характера. К сезонным явлениям тут в первую очередь можно отнести активные перемещения (миграции) рыб, которые делятся на нерестовые, кормовые и зимовальные.
Нерестовые миграции проходят неодинаково и не в одно и то же время. Одни рыбы кормятся в море, а размножаются в реках (миноги, осетровые, лососевые и некоторые сельди). Другие наоборот: кормятся в реках, на нерест же скатываются в море (например, угорь). Эти перемещения бывают весьма дальними, иногда за тысячу и более километров. Наблюдаются также миграции вертикальные: глубинные обитатели поднимаются к поверхности, а жители верхних слоев уходят вниз.
Конечно, перемещения, к примеру заход в реку, происходят у видов рыб в разное время года: не совпадают сроки икрометания. Даже в пределах одного вида могут быть отклонения в миграциях. Так, благородный лосось имеет – озимые и яровые расы, представители которых, естественно, заходят в реки не одновременно. Обыкновенно же для нерестующего вида предопределен один срок захода в реки: вобла туда плывет весной, аральский шип-летом, сиг – осенью. К миграциям рыбу понуждает созревание половых продуктов и достижение определенной упитанности. Пути передвижения традиционные, извечные. У пресноводных видов они проще, чем у проходных и морских.
Поддаются наблюдениям и кормовые миграции, хотя нагул рыб может быть далеко от мест основного обитания. Наблюдаются и вертикальные передвижения. Скажем, скумбрия, приноравливаясь к скоплениям планктона, может подниматься и опускаться. Рыбы пресных вод мигрируют еще и в течение суток: например, днем держатся в русле реки, а ночью плывут в затоны, где находят обильную пищу. Пример – ельцы и пескари. За смирной рыбой кочуют хищники – сомы, жерехи, щуки.
Наконец, в жизни рыб прослеживаются и зимовальные миграции. После нагула полупроходные рыбы подходят к устьям рек, чтобы залечь там в ямы. Иногда это делается задолго до холодов. Так, аральский лещ передвигается на зимовку сразу же после того, как наберет упитанность.
Весьма интересна аспектность наблюдений, связанная с размножением и развитием. Уже наступление половой зрелости у рыб не остается бесследным. Так называемый половой диморфизм даже на глаз позволяет отличать самцов от самок: самцы карповых имеют относительно большие плавники, хотя и уступают по размеру самкам; у вьюновых на щеках и грудных плавниках самцов образуются вздутия. Половой диморфизм у рыб затем сохраняется в течение всей жизни. Ближе к нересту многие рыбы как бы обзаводятся брачным нарядом. У лососевых наблюдается более яркая окраска, у карповых к тому же и ороговевшие пупырышки.
По времени нереста среди рыб различают весеннемечущих (осетровые, карповые, сомовые) и осенне-зимнемечущих (выходцы с Севера – лососевые и налим). Поскольку начало нереста в большой зависимости от температуры воды, то состояние погоды может оттягивать или ускорять сроки икрометания. Не совпадают у рыб и часы нереста: сазан и лещ предпочитают нереститься в утренние часы, налим и сиг – вечером и ночью.
На развитие оплодотворенной икры существенно влияют температура, свет и растворенные в воде газы. Определяющее действие среды сохраняется у рыб как в личиночном, так и в мальковом возрасте. Наблюдения за ступенями роста молоди, за возрастным составом стада помогают влиять на увеличение численности ценных рыб.
Представим вкратце сезонную жизнь некоторых пресноводных рыб <сроки явлений указаны применительно к центральным областям России). При этом надо помнить, что в озерах и водохранилищах нерест всегда происходит позже, чем в реках.
Налим любит холодную и чистую воду с илистым каменистым дном. Нерестится зимой, в самые холода. Перед нерестом оживляется, проделывая кочевки против течения. Для метания икры выбирает неглубокие места е быстрым течением. Молодь выводится до половодья. Летом налим ленив и почти не питается. Аппетит приходит при первом же похолодании воды.
Елец обыкновенно встречается в небольших речках и протоках, придерживаясь сильного течения. Нерестится в середине апреля на подтопленной траве, куда он заранее перемещается с места зимовки. Через 10 дней из икры выклевывается молодь, которая поначалу придерживается тихих прибрежных вод, а начиная со второй половины июля выходит на перекаты. Елец – оседлая рыба, кочует совсем мало. К зиме залегает в самые глубокие ямы населяемых мест реки, выходя на мели только в продолжительные оттепели.
Язь держится тихих водоемов с богатой растительностью. Это может быть мельничный пруд или степенная река. Но водохранилищ остерегается. Зимует в глубинах, где цепенеет лишь в лютые стужи. Стоит в феврале появиться полыньям и закраинам, как язь снимается со становища и подплывает к отдушинам. В половодье поднимается вверх по реке, заходя в притоки для метания икры. Нерест совпадает с набуханием почек у березы. Неделю-полторы спустя из икры выклевывается молодь, которая вскоре прибивается к берегам на слабое течение. Взрослые язи после нереста отплывают на летние места обитания, а затем перекочевывают на отмели жировать. К холодам язи собираются, где глубже, и зиму проводят в ямах. Но подвижность теряют только в сильные морозы.
Голавль предпочитает небольшие, но быстрые реки. Застойных вод избегает. При первых же мартовских оттепелях голавль выходит из оцепенения, снимаясь с мест зимовки. Плывет против течения, направляясь в мелкие речки. Нерестится в середине мая, когда вода умеженится и посветлеет. После нереста голавли разбиваются на стайки и, отдохнув с неделю в ямах, выходят на мелководье. Осенью придерживаются глубоких мест, а в ноябре скатываются в зимовальные ямы, где и залегают до первых дней весны.
Окунь любит свежую воду. Обитает в реках, речках и водохранилищах. Крупные окуни постоянно держатся в глубинах и омутах, откуда выходят лишь утром и под вечер. Нерестится в убыль воды, сопутствующая примета – зеленение березы. Лист на березе полон – нерест окуня окончен. Икру откладывает в старицах и поемных водоемах. Отнерестившись, разбивается на стайки и откочевывает на летние выгулы. Молодь окуня поначалу укрывается в придонных зарослях, а в начале августа устремляется на песчаные отмели. В это-время стаи взрослых и молодых окуней сливаются и с наступлением холодов залегают в ямы.

Апрель обладает обоими климатическими богатствами: и теплом и влагой. Его средняя месячная температура в столичной области составляет 3,7 градуса. В некоторые погожие дни в конце месяца ртутный столбик подскакивает к 20 градусам. К талым водам апрель добавляет 33 миллиметра осадков. Для стремительного обновления живой природы также благоприятны удлиняющийся световой день и все возрастающая норма' прямого солнечного сияния (164,5 часа). Апрель продвигает весну далеко на север.

Весна зеленая

Липким запахом веет полынь.
Спит черемуха в белой накидке.
С. Есенин

Май уже по-настоящему теплый месяц. Его средняя температура в Подмосковье 11,5 градуса (наименьшая, 6,4 градуса, наблюдалась в 1918 г., наибольшая, 17,2 градуса, относится к 1897 г.). Выдаются такие жаркие дни, что и в тени переваливает за 25 градусов. Но может и холодом потянуть, ведь май – переходное время, соединяет холодный и теплый сезоны. Эта промежуточность в немалой степени определяет его погодное непостоянство.
Возврат холодов характерен для мая. Замечено, что волны холода чаще наблюдаются в первой и третьей пятидневках. Во второй половине месяца чаще всего стоит жаркая, сухая погода. При ранних веснах во время цветения садов случаются заморозки. Чтобы жесткий утренник не побил цвет, знающие садоводы раскладывают по концам участка кучи мусора, поджигают его, и дым прикрывает сад от выхолаживания.
Изредка в мае выпадает снег. Свидетельства о майских снегопадах есть еще в давних исторических хрониках. Но и в нашем веке случался снег в мае. Так, 8 мая 1909 года в Москве и окрестностях кружилась настоящая метель. Гуляла метелица и позже: 15 мая 1913 года, 7 мая 1918 года, 14 мая 1919 года, 12 мая 1927 года. Густой снег валил 21 и 22 мая 1917 года. Он убелил тогда не только Подмосковье, но и бассейны Днепра, Оки и Верхней Волги. Последний раз снегопад в мае был в 1971 году. Похолодание обычно вызывают арктические воздушные массы, проходящие через местность.
И все же май почти повсюду в нашей стране – пора погожих солнечных дней. Тепло и свет пробуждают растительность: деревья дружно покрываются листвой; отрастают, густеют травы. К 5 мая начинает зеленеть березовая роща. К этому времени сумма эффективных температур достигает 70 градусов. По началу зеленения березы фенологи судят о дальнейшем обеспечении теплом. Чем раньше развернет береза листовые почки, тем больше тепла надо ожидать в периоде роста и развития растений (вегетационном периоде). Иными словами, при ранней весне, когда и береза, разумеется, зеленеет раньше, несмотря на возврат холодов, общая сумма температур окажется выше. При поздней весне, хотя и развивается она бурно и теплее, в мае – июне, общая сумма тепла в году будет меньше. Теплая часть года короче – сумма тепла оказывается меньшей.
Сколько будет погожих дней, какие дни месяца будут самыми теплыми, очень важно знать земледельцам. Ведь крестьяне приспосабливают различные культуры и сорта к предстоящему лету. Если ожидается теплое и продолжительное лето, то предпочтение отдают позднеспелым культурам и сортам, в противном случае – скороспелым.
Когда зеленеет береза, пахотный слой почвы уже прогрет до 7 градусов. Можно сажать картофель. Если весна пришла слишком рано, посадку картофеля оттягивают на неделю после развертывания березовых листочков: опасаются возврата заморозков. В таком случае картофель сажают в пору цветения черемухи.
В начале мая зацветают душистый тополь, остролистый клен, бородавчатая береза, за ними – ивы. Если при встряхивании веток тычиночные сережки заметно пылят – считай, что тополь или береза начали цвести. У ив цветущие барашки распознаются еще легче: с солнечной стороны они желтеют, от прикосновения к ним на пальцах остается пыльца. Пока нет густой листвы, ветер легко перегоняет пыльцу с цветка на цветок, с дерева на дерево.
В конце первой декады мая прилетают глашатаи тепла – ласточки. Сначала появляются городские ласточки, за ними дня через три – деревенские касатки (с длинными рулевыми перьями на хвосте). Любители соловьиного пения уже наслаждаются руладами пернатого премьера весны. Зеленой сценой соловей выбирает себе ивняковые заросли, а в садах – боярышник или крыжовник: там безопаснее да и корма больше.
Распустились вишни. Круглые кусты сплошь в кипени пахучих лепестков. В парках и скверах воздух с утра наливается тончайшим ароматом лип и тополей, перебирающих на майском ветерке клейкие листочки. Внизу – рытый бархат трав в россыпи ярких цветов. И всех пышней сейчас одуванчики: ими щедро позлащены лужайки, широко обрызганы парковые дорожки. Басовой струной гудят тут мохнатые шмели, взимая с соцветий медовый ясак.
А в дубраве и того лучше! Там теперь как бы два неба – одно над кронами, другое под ногами. Пока коренастый богатырь не надел зеленые латы и не затмил солнце, внизу вовсю торопятся отцвести и набраться сил до будущей весны и синие пролески, и кремовые дубравные ветреницы, и лиловые медуницы, и сиреневые хохлатки. Первоцветов так много и так они красочны, что, кажется, одному майскому небу под стать соперничать с ними богатством тонов и оттенков.
На полях высоко поднимается рожь; в трубку пошла. А на яровом клину – сеятели: рыхлят боронами почвенную корку, чтоб влагу закрыть. Это называется "сухим поливом". Волосные трубочки-капилляры разрушены – влага из почвы быстро не испарится. А тут и дождички подоспеют. "Дождь в мае хлеба подымает",- говорят старые люди. Нужен он сейчас и лесу. Жухлая подстилка вон как ссохлась, под ногами гремит. Перед дождем зяблик подолгу стонет: "рюм-рюм-рюм". В яркий ведренный день песнь его звонкая, говорливая, с росчерком под конец.
У лисицы появился выводок. Осторожно подбирается к норе плутовка: не заметил бы кто логова. В гнезде, устланном травой и сухим мохом, шесть слепых буро-коричневых лисенят. У всех на кончиках хвоста белая оторочка. Нора у лисы чужая – барсучья. Когда поселились в одном из отнорков, домовитый барсук старался еще кое-как терпеть рыжую пару. Но вот в гнезде залаяли щенята, и жить ему рядом стало невмоготу. Не оттого, что шумно – это бы еще барсук выдержал,- от лисиного беспорядка. Да и как смириться ему, опрятному зверьку, с тем, что творится в лисьей стороне? Весь день хитрые хищники таскают в нору мышей, тетеревят, травяных лягушек, а то и зайцев, и хорьков: малышей выкармливают. Неряшливость же лис известна: что не съедят – бросят. Вот барсук и сбежал подальше от такого соседства. Авось образумятся, когда выводок повзрослеет...
На мокром лугу скрипят коростели-дергачи. Звук такой, что подумаешь, несмазанная телега проезжает. Дергач пуглив и обычно близко к себе не подпускает. Но когда скрипит- никого не замечает, хоть на два шага подойди. Зато на перемолчках сторожкий, от малейшего движения наблюдателя взлетает внезапно. На взлете хорошо видны ярко-желтые крылья, опущенный темный хвост и вытянутые ноги. Но летун из дергача не получился. Неловко отлетев в сторону метров пятнадцать, он побыстрей снижается в траву. И бегом в кусты. На ходу его никто не догонит. Даже погоныш. Кстати, крик погоныша похож на свист бича. Тоже непрестанно раздается на заре.
В стоялом лесном бочажке резвятся гребенчатые тритоны. Сейчас они нарядны, как никогда. Бугорчатая спина отливает зеленью, бока блестят не менее ярко, на горле светится оранжевый бант. Верхний плавник словно гребешок, из-за него тритон и назван гребенчатым. Наряд самочки невзрачен, да и гребня у нее нет. Тритоны способны восстанавливать утраченные органы – хвост, лапу и даже глаз. Безобидное и полезное животное тихих непроточных вод.
А кто видал голубую лягушку? Любознательным май и такую диковину покажет. В том же лесном бочажке, где рассматривали гребенчатых тритонов, обитает еще остромордая лягушка. В пору размножения лягушка-самец похваляется перед своей квакушкой голубым жилетом. В воде этот модник сказочно наряден. Но стоит ему показаться на берегу, как голубая обнова меркнет, линяет. И одежда оказывается будничной.
Из прибрежных кустов раздаются удалые "тэк-тэке, тэк-тэке". Соловей проснулся – второй час ночи. Одновременно с соловьем пробуждается лесной жаворонок – юла. Поет-заливается, подобно другим жаворонкам, повиснув в воздухе на трепещущих крылышках. Правда, рассмотреть юлу удастся, лишь когда начнет светать, но трезвон ее легко разобрать и в темь непробудную. В два-три часа оживляются перепел и полевой жаворонок. Их угодья – поля и луга. Не отстает от них и горихвостка. Она облюбовывает себе мелколесье, сады, парки. К трем часам просыпаются кукушка, иволга и большая синица. Затем уже слышится голос крапивника, а к четырем часам – разом зяблика, овсянки и пеночки-теньковки. Чуть позже встрепенется хлопотливый скворец. Снялся скворец с гнезда – четыре часа утра. Впору с ним зеленушка и трясогузка. Один лежебока-воробей порой спит до шести. Уже день занимается, а его все ко сну клонит. Любит поспать.

Наконец и торфяники прогрелись. Долго не размерзались, зато когда оттаяли – сразу зазеленели. Будто и зима нипочем.
Да так оно и есть. Замшелые болота вечнозелены. Не сбрасывает свои листочки и здешняя жилица – клюква. Ее нитчатые стебельки и после зимы сияют свежими листиками, как летом. Только вот заметить их на мху нелегко – сливаются, слишком уж эти листики мелки и неприметны. Зато ягоды не хуже ярких бус! Красные, круглые, крупные – так и бросаются в глаза на моховых кочках. Перезимовав, ягоды эти стали слаще и сочней. По осени были твердоватые, а теперь так и лоснятся от переизбытка сока. Клади их в кузовок, не пожалеешь.
Вешний сбор клюквы – третий по счету. Первый был в сентябре прошлого года, когда ягоды только-только созрели, второй – перед тем как установился снеговой покров, и третий – весной, до цветения этого стелющегося полукустарничка. Цветение начнется в конце мая – начале июня, когда клюквенное болото зарозовеет от россыпи четырехлепестных цветков. На концах тонких веточек загорится сразу по нескольку цветочков. А до той поры красуются бусины ягод.
Собирать их не споро, поэтому настоящий охотник до ягод берет с собой гребенчатый совочек. Подденет клюквенный стебель, и ягоды – вот они, в совочке! Так кузовок полнится быстро, и поход за дарами Берендея оказывается удачливым.
Клюква хороша и свежая, и обсахаренная, но особенно она ценна для приготовления освежительных напитков. Ведь ее сок богат лимонной кислотой и в морсах великолепно утоляет жажду. Употребляют ее также для выпечки пастилы и варки киселя. Ягоды клюквы всегда кстати в хозяйстве.
А в сухом бору расцвела толокнянка. Кисти розовых цветков вроде связок кувшинчиков, опрокинутых горлышком вниз. Преобразился вечнозеленый кустарничек, не быть же ему круглый год одинаковым! Кудесник-май щедро разукрасил его на радость пчелам. 8 толокнянке теперь подолгу гудят крылатые труженицы, собирая с венчиков сладчайший нектар. А заодно и опыляют цветы. Ведь наше растение нуждается в перекрестном опылении и ветру не доверяется.
Нарядна толокнянка. Только ходят к ней не за цветами, а за листьями. Цветки ее не более как сигнал о начале целебного сбора – листья в такую пору обладают лекарственными свойствами. Но прежде чем открыть сбор, надо получше познакомиться с толокнянкой. Иначе ее можно перепутать с брусникой, ведь они растут вместе и к тому ж внешне схожи.
Толокнянка раскидиста, стелется по земле, брусника же кустиками стоит. Листья у брусники тоже кожистые, но крупнее и книзу завернутые. А если на них взглянуть с изнанки, то они и подавно как бы мечены бурыми железистыми точками, чего у толокнянки нет. Веточка толокнянки напоминает гроздь – так густо на конце скапливается листва. Листья очередные, постепенно переходят в черешок, мягкие, с обеих сторон блестящие. Кора ветвей желтая.
Где толокнянки много, ее для аптекарского сырья срывают ветками. Дома ветки сушат, затем обмолачивают. Чтобы отделить ненужную крошку, листья вскруживают в решете. Сухие листья на вкус горьковатые, вяжущие. Запаха не имеют. Отвар листьев применяют при воспалении почек. Входит в состав мочегонного чая.
В августе толокнянка плодоносит. Ярко на ней тогда рдеют красные ягоды. С виду они красивы, а есть нечего: внутри твердая мучнистая мякоть да пять костистых семечек. За скудость и называют их медвежьими ягодами, а сама толокнянка в шутку прозвана медвежьими ушками. Ягоды же брусники – сочные, вкусные.
В двадцатых числах мая зацветает дуб. Цветы его, невзрачные и неприметные, появляются почти одновременно с листьями. В зеленых чертогах леса проглянули цветущие ландыши. Набирают рост сочные травы. Кое-где закраснелись маковки клевера. Глядя на лето, и рябина обрядилась в кремовые соцветия.
А в поле май напоследок и вовсе ржаным колосом порадует. Озимые хлеба уже стена стеной, а яровые пока только от земли поднимаются. Но и они гонко растут – тепло подгоняет. Одно плохо – не щедр май на влагу. Талые воды уже иссякли, а непродолжительные и к тому же редкие дождички не досыта поят землю. Поэтому-то майский дождь никогда лишним не бывает, ему рады и луг и поле.

Весна в народном календаре

Солнышко-вёдрышко, не о тебе ли, светлое, стосковалась земная грудь под замком ледяным! Разгони, размечи смурую силу, выпусти из затворов лютых жданное тепло вешнее. Отомкни ключи и воды живые, напой широкие поля и раздолен луг.
Из синего ледяного раструба прядает, клокочет проворный ручей. Неизъяснимой прелестью наполняется все вокруг. Раскованная земля излучает запахи первородной прели.
Весна. Всеоживляющая, благодатная! О ней народом сложены и погудки, и присловья, и песни. Но всего достовернее ее отображают приметы, вобравшие в себя погодные и хозяйственные наблюдения земледельца. Какой установится она, нынешняя весна? Это интересовало крестьянина в прошлом так же пристально, как и теперь. Ведь весна в значительной степени урожай строит. От ее начала и развития зависят все главнейшие полевые работы.
Как же наши деды характеризовали весну? Какие ее признаки они рассматривали определяющими? На это отвечают приметы:

Рано затает – долго не растает.

Ранняя весна ничего не стоит.

Обнадейчива весна, да обманчива.

Здесь слышится явное предпочтение весне своевременной, обыкновенной для наших мест. Присматриваясь к сезонным явлениям, опытный глаз подмечал предвестники хорошей и плохой весны:

Длинные сосульки – к долгой весне.

Коли перелетная птица течет стаями – к дружной весне.

Гуси высоко летят – воды будет много, низко – жало.

Коли грачи прямо на гнезда летят – дружная весна.

Ранний прилет грачей и жаворонков-к теплой весне.

Ранний прилет журавлей – ранняя весна.

Если дикие утки прилетели жирные – весна будет холодная, долгая.

Ранний излет пчел – к красной весне.

Первый гром при северном ветре – холодная весна; при восточном – сухая и теплая; при западном – мокрая; при южном – теплая.

Весенние приметы подсказывали не только черты погоды на ближайшее время, в них была сделана попытка проникнуть в тайны долгосрочного предсказания. Не все тут подкреплено научно объяснимым фактом, но уж одно то, что в народе билась мысль о возможном предопределении погоды будущего сезона, делает такие приметы интересными. Вот они:

Из березы течет много сока – к дождливому лету.

Когда береза перед ольхой лист распустит, лето будет сухое; если ольха наперед – мокрое.

Поздний расцвет рябины – к долгой осени.

Птицы вьют гнезда на солнечной стороне -к холодному лету.

Снег по весне тает на полночь (с северной стороны) от муравьиных куч – лето будет теплое и долгое, а коли на полдень (с южной стороны) – холодное и короткое.

Если весною летит много паутины – лето будет жаркое.

По холодной весне – градобойное лето.

Конечно, сезоны влияют друг на друга, но такой определенной зависимости, как это выражено в приметах, не бывает.
Весна водой славна:

Зима снегом богата, а весна водой.

Весна отмыкает ключи и воды.

Дружная весна – жди большой воды.

Воду не зря называют матерью урожая. Оттого-то наши предки и рассматривали широкие вешние воды как вестник хорошего травостоя.

Вода на лугу – сено в стогу.
Вода разольется – сена наберется.
Была бы водица, а зелень зародится.

Большая вода схлынула, а отзимки все не унимаются. То дождь со снегом чередит, а то снег и один повалит, убелит все окрест.

Не бойся зимы – бойся отзимка.
Отзимок скрадывает и без того робкое тепло, задерживает пробуждение природы. Плохо, когда отзимок нагрянет в конце апреля, а ведь он иногда и в мае прилучается! Но, как говорят: "Зима весну пугает, да все равно тает".

Не пугай, зима: весна придет.
Весна да осень- на дню погод восемь.
Весна на пегой кобыле ездит (дождь, снег).
Весна днем красна, да и то не сполна.
И все-таки: "Не все солнышко в сером зипуне". Рассеется облачность – проглянет золотокудрое светило.

Весною сверху печет, а снизу морозит.
Весна землю парит.
Справедливо говорили также:

Весенний лед толст, да прост; осенний тонок, да цепок.
Вешний путь – не дорога.
С радостью и тревогой ждал деревенский люд весну. Радостно потому, что кончается зима-прибериха, а тревожила судьба озимых хлебов: целы ли всходы, пойдут ли в рост? В зиму зеленя пошли вроде бы и сильные, но перезимовать- не шутку сказать: могут и погубиться. Эта тревога вызволила к жизни такие приметы:

Осень говорит: я поля упряжу; весна говорит: а я еще погляжу.
Осень прикажет, а весна придет – свое скажет.
Когда же становится весна? Астрономически она начинается с мартовского равноденствия, когда Солнце из южного небесного полушария перемещается в северное и лучи его падают под прямым углом к оси вращения Земли. Погодоведы начало весны относят ко времени устойчивого перехода средней суточной температуры через 0 градусов. Наблюдения подтверждают, что бывает это не раньше первых чисел апреля. Самый поздний срок – 24 апреля – наступил в Подмосковье лишь в 1929 году. Народ встречает весну с прилета грачей.
Картины развития весны на среднерусских просторах довольно достоверно воссоздает народный численник – многовековое "расписание" погоды и земледельческих трудов.

Март - протальник

Как день-то вширь раздался! Солнца вволю, острого, яркого, с теплинкой. На подталом проселке вот-вот раздастся первый звонок весны – ручеек запрядает. Ведь в полдень лежалый снег уже сочится слезками, отмокает. Весна – зажги снега раненько берет разворот. Не терпится пригожей с зимой совладать.
Только вот не сдается седая, повременить собралась. Не зря, знать, и пословица толкует: "Февраль воду подпустит, март подберет". Месяцу-зимобору поначалу предстоит и хмурым казаться, и холодным – так уж повелось искони. Зато потом разом обретет и звон, и запах, и цвет. Удалый клекот ручьев, первое воспарение разогретой земли, зебровый ландшафт – все будет ведомо новоселу весны. Март зиму ломает, новому сезону дорожку торит.
Но уже и в первых его числах проблески весны на каждом шагу. "Синий день, синий день",- бодро гомонят на кусту пернатые жеманницы. Вишь, синицы выводят веснянки. Скоро с поселковых улиц в леса подаваться, на гнездовья пора подходит. Задиристо, бестолково табунятся домашние воробьи. Чириканье дружное, рассыпчатое и такое громкое, что слышится издалека. Наши воробьи обзаводятся в год не меньше как двумя выводками, потому и торопятся определить пары. В деревне вовсю занеслись куры: талая вода, говорят, яйценоскости способствует. Капралом расхаживает бравый петух.
Излом зимы знаменуется рожденьем кучевых облаков. В распахнутом настежь небе светлыми парусами поплыли они навстречу весне. Приглядитесь, это же настоящий небесный ледоход! Ведь облака состоят из мельчайших ледяных кристаллов. Голубой небосвод теперь как бы торжествует обновление...
Берендеев численник показывает утро года – март. Много увлекательного таит зимоборье. Природа чутко следит за весной света.
О марте народная молва говорила так:

Март-позимье сшибает рог зиме.
Раненько март веснянку затягивает – ненадежное тепло.
С марта пролетъе, весна начинается (пролетье – теплый сезон.-А.С.)
Как ты, февраль, ни злись, как ты, март, ни хмурься, а весной пахнет.
Февраль силен метелью, а март – капелью.
Февраль зиму выдувает, а март ломает.
В марте и курица из лужицы напьется.
В марте и на корыте едешь (бездорожье.-А.С.)
Мартушка закрутит вертушку.
Капель заладила. Плавится снег на крышах, подгорает – вот и сочатся застрехи с красной стороны. А солнышко греет день ото дня решительней. На ходу уже и шапка тяжела – давит, хотя расставаться с ней пока не время. "В марте,- как говорит пословица,- и сзади, и спереди зима". Снежный трон разрушится лишь в последних числах месяца, а до того – зима в силе.

Март неверен: то плачет, то смеется.
И март морозом на нас садится.
Мартовский мороз с дуплем (не настоящий.- А.С.)
Пришел марток – надевай семеро порток.

И все равно, как март ни хмурься, а от весны не уйти. Зернистый снег слежался, зашершавился. На южных пригорках земля показалась. Дымится под солнцем, размерзается. Но кругом еще снега и снега: весна неторопливо разворачивает шествие. Днем пригреет – на дороги сырость подпустит, ночью подморозит – опять сухо. Прирост тепла мал.
Солнце с каждым днем выше и светит дольше. Неостановимо льются лучи-веснопевцы. И первые их посадки на крыши: где прижгут снег – расставят хрустальные клинки сосулек.

Перезимиий месяц март февралю-бокогрею меньшой брат, Евдокии-плющихе крестник (имеется в виду 14 марта – день встречи красной весны.-А.С.)
В марте день с ночью меряется, равняется.
Возможно, за эту рубежную дату новосел весны у многих народов почитался первым месяцем года. У русских традиция встречать новолетие в марте продержалась до середины XIV века, до правления Симеона Гордого, старшего сына Калиты. Позже Новый год стали встречать в сентябре.
Месяц-зимобор открывает теплое время года, начинается подготовка к горячим полевым работам, прибавляются хлопоты в хозяйстве по прокорму скота и починке инвентаря.
Свое имя март получил от римлян, назвавших его в честь Марса – бога войны. Древнерусское название марта – сухий – намекало на бедность этого месяца осадками, по другой гипотезе – на сохнущий срубленный лес. Ведь при подсечной системе земледелия поля отвоевывали у леса: поваленные в феврале – сечене деревья после подсушки сжигали и на гарях – палах (вот откуда произошло слово "поле"!) после примитивного рыхления высевали яровые или – чуть позже – озимые хлеба. Эта система земледелия известна как огневая. Более современное народное название месяца – протальник: от появления первых проталин. Пушкин назвал март "утром года":

Улыбкой ясною природа
Сквозь сон встречает утро года...

Как же протекает март согласно народному календарю?
В первых числах еще зимушка-зима стоит. Февральская ростепель сменяется морозцами и метелями-пощельницами. Но крепость зимы только кажущаяся. По народному численнику 6 марта – Тимофей-весновей, 12-го – Прокоп перезимний дорогу рушит, 13-го – Василий-капельник – с крыш каплет.
Зачин весны сперва робкий, неброский. Хотя и в эту пору столько фенологической нови! Спешились, слетели поутру с сосен тяжелые глухари. От распущенных крыльев на крепком насте прочерчены отметины: пернатый могикан токовать собрался. В предрасеветной тиши на поляне слышится бормоток тетерева. Пройдется важной походкой по сугробу, распустит пошире хвост – лиру,- и он ли, тетерев, весны не чует! На просеках в три колена высвистывает рябчик: вызволился из лесных крепей на солнышке погреться, вот и рад.
А Берендеев календарь открывается дальше...
14-го – Евдокия (или Евдокея) – плющиха. Вокруг этого числа бытовало особенно много примет и присловий. В юлианском календаре (старый стиль) Евдокия была 1 марта, открывала весну. Поэтому-то в знаменательную дату не упускали случая поразмыслить о погоде и земледельческих заботах. У сеятеля оставалось немного спокойных дней, да и те все больше наполнялись хлопотами.

Пришли Евдокеи – мужику затеи: соху точить, борону чинить.
Авдотъя-весновка весну сряжает.
Евдокия – замочи подол, под порогом мокро.
Евдокия красна, и весна красна.
С Евдокии-плющихи первые оттепели.
Но хоть и дружно принимается весна, а холодов еще много предстоит. То и дело крутит белыми хвостами поземка.

С Евдокии ветры, вихри и метели.
Евдокии-свистуньи: ветры свищут.
И на Евдокею мороз прилучится.
Тепло светит солнышко, да Авдотьей поглядывает – либо снег, либо дождь.
Любили об эту пору посудить о лете. Ведь Авдотьин день слыл летоуказателем.

Какова Евдокея, таково и лето.
На Евдокею погоже – все лето пригоже.
Отколе ветер с Евдокеи, оттуда и во все лето.
Смотри лето по Евдокеи: на Евдокею снег с дождем и теплый ветер – к мокрому лету, а мороз и северный ветер – к лету холодному.
Новичок (народившийся месяц.-А.С.) под Евдокею с дождем – быть лету мокрому.
Новичок умылся и нас обмоет.
Крестьянин, думая о погоде, прикидывал и о будущем урожае:

На Евдокеи снег – урожай, теплый ветер-мокрое лето, ветер от Москвы (с севера.-А.С.) -холодное лето.
Особенно волновало крестьянина, долго ли до зеленой травы, ведь бескормица все поджимает и поджимает. А скот сохранить надобно во чтобы то ни стало: избыть легко, да поднимать хозяйство на ноги потом не в мочь будет. Крестьянин замечал:

У Евдокеи вода – у Егорья (6 мая) трава.
Коли курочка в Евдокеи напьется, то и овечка на Егорья наестся.
На Евдокею холодно – скот кормить лишние две недели.
Но тепло становится не сразу. Весне долго приходится о себе лишь намекать: капелями в яркий полдень, протяжной песенкой синицы, проталинками. В такую пору в старой русской деревне бытовал обычай зазывать или, как говорили еще, гукать весну. Делали это на Авдотью-плющиху, на Сорока сороков, по-другому – на Сороки, и в день Благовещенья, когда "птица гнезда не вьет, а девушка косы не заплетает", по-теперешнему 7 апреля.
Зазывали весну так.
На Авдотью-плющиху, когда "метелица еще встоячь собаку снегом заносит", сельские ребятишки залезали на кровли хлебных амбаров, а кто постарше – собирались на пригорке и, как только хватало умения, распевали веснянки:

Весна-красна!
На чем пришла?
На чем приехала?
На сошечке,
На бороночке.
Припевали и по-другому:

На жердочке,
На бороночке,
На овсяном колосочке,
На пшеничном пирожочке.
Образ весны, приезжающей на сошке, конечно, очень близок крестьянскому представлению о теплом времени как о поре земледельческой.
Хоры, распевающие веснянки, перекликались от деревни к деревне, от села к селу. Особенно нежно пели девушки, они свои хороводы иногда устраивали отдельно от общих. Излюбленное место сбора – на реках, возле проруби. Запевали пораньше, пока солнце не встанет.
На весну возлагалась самая большая надежда землепашца – надежда на полновесный урожай. Вот почему при закликании весны вырывались такие слова:

Весна, весна красная,
Приди, весна, с радостью,
С радостью, с радостью,
С великою милостью.
Со льном высоким,
С корнем глубоким,
С хлебами обильными!
За Евдокией следовал Федот: "На Федота занос – долго травы не будет".
А через день – Герасим-грачевник. Еще только что задымились, опроставшись от снега, проталинки, а уж грачи тут как тут. Послушайте, как теперь беспокойно в рощах. "Грач на горе – весна на дворе".

Грач зиму расклевал.
Герасим-грачевник грачей пригнал.
Увидал грача – весну встречай.
Хотя днем-грачевником называли 17 марта, но, строго говоря, птиц пригоняет не численник, а тепло. Ведь грачи летят к нам с той же скоростью, с какою подвигается фронт весны: 50 километров в сутки. Пробьют часы живой природы: "Пора!" Застрекочут сороки, запоют весенние скрипочки овсянки, вот тут-то со дня на день и объявятся грачи.
18 марта – Конон-огородник. Искусники гряд перебивают парниковый грунт, меняют гнилые парубни, замачивают семена для высева. В день Конона пытались предсказать благоприятное лето: "Если в день Конона вёдро, то градобитий летом не будет".
22 марта – Сороки – день равен ночи. Все шире раздаются полыньи на быстрине: скоро реки вскроются. Ревучие воды повергнут твердыни зимы, напитают молодую землю свежей влагой, и зазвенит снова яркая жизнь всюду...
На Сороки весну закликали в образе вестовой птицы – жаворонка. Загодя домашние стряпухи выпекали из теста птах – "жаворонков", вкладывали внутрь конопляные семечки. Давая "птиц" детям, ласково приговаривали: "Жаворонки прилетели, на головку деткам сели". Деревенская детвора взбегала на сугробы, привязывала "жаворонков" к шесту и, раскачивая самодельных птиц, восклицала:

Жаворонки, жаворонки,
Прилетите к нам,
Принесите нам Весну-красну.
Зима надоела, Весь хлеб поела.

Затем выпеченных птиц крошили и раскидывали по сторонам. В этот день и вправду можно было услышать трезвон полевого жаворонка. Журчит, переливается, сверлит высь неба так, что у слушателя сердце зайдется от радости. За солнечные, заздравные гимны эта простенькая птичка-невеличка искони на Руси почитается символом Родины, патриотизма. В героической "Задонщине" жаворонок возвещает победу, одержанную русским оружием: "О жаворонок, летняя птица, красных дней утеха, возлети под синие небеса, посмотри к сильному граду Москве, воспой славу..." Это – одно из волнующих мест повести. "Сколько прота-линков – столько и жаворонков" – уверяет старозаветная молва.
На Сороки с новой силой звучали хороводные, "сборные" песни. Их назначение – приглашать в хоровод. Ведь посиделки кончились на Масленицу, и теперь хороводные игры способствуют и веселью и встречам. Для хороводов выбирают место повыше – пригорки и бугры. Там и суше и виднее. Такие горки чаще всего называли красными, значит, веселыми, любимыми. Весенние обрядовые танцы особенно торжественны. Танцующие наряжаются в самое лучшее. Молодые красуются юностью, старые вспоминают былые дни.
Но вот, кажется, кружок собрался. Можно начинать хороводное действо. Сначала иносказательные песни о самих участниках игр и забав. Первым делом о девушках, о девичьей воле. Ведь девичья воля не вечна: за ней стоит заботушка замужней женщины. Деревенская красота вяла скоро да и безвременно. Но об этом запоют позже, а теперь о том, как хороши девичьи годы:

Выходили красны девицы
Из ворот гулять на улицу,
Выносили соловеюшко на белых руках.
Соловеюшко рассвищется,
Красны девицы разыграются.
Поиграйте, красны девушки, кружком!

Хороводная песня задушевно расскажет и о том, как умеет веселиться девушка, молодица, пожилая женщина. Парни водили хороводы вместе с девушками, а не то подыгрывали им на дудках, на рожках, забавляли шутками. И хотя народная мудрость подсказывает выбирать жену не в хороводе, а в огороде, все ж на людях, при веселье чаще определялись пары. Как цветник, хороши девушки, как радостны и молоды голоса, как призывны песни. У какого юноши не встрепенется сердце, не воспламенится мечта о счастливой брачной жизни! Во втором зачине весенних обрядов уже нет конца песням, пляскам, играм. Задорно слетают с уст песни шуточные, игровые, любовные...
По дорогам уже прядают тонкие ручейки, русло к руслу. Осели и подталые проселки, снег зачернелся, наводопел. Оттепель. Туманятся дали, и солнышко застлалось серой наволочью, еле обозначено. Вот такими-то днями и сдается зима, рушится под напором вешнего дыханья. А очистится небо и засияют лучи пуще прежнего, тут уж подавно таяние вовсю развернется.
А пока – зимоборье: весна с зимой борется. Точь-в-точь как в стихотворении Ф. Тютчева:

Зима еще хлопочет
И на весну ворчит.
Та ей в глаза хохочет
И пуще лишь шумит.

В старом хвойном лесу картавый ворон в одиночку хлопочет. Его черная подруга несушкой уселась на гнездо: в марте первое яйцо – у воронихи, другие пернатые за кладку и не принимались. Только добычливому ворону по силам прокормить средь снегов себя и наседку.
Торопятся обзавестись потомством и зайцы. Курчавых зайчаток первого приплода называют настовиками: ровесники наста. Справные, проворные настовики, оказывается, способны переносить мартовские невзгоды.
Тающим сахаром изникают шершавые снега. Избывают тучность сугробы, подгоняя говорливые ключи: день ото дня звонче мартовская мелодия! Невольно вспоминаешь вечные строки А. Фета:

Это утро, радость эта,
Эта мощь и дня и света,
Этот синий свод,
Этот крик и вереницы,
Эти стаи, эти птицы,
Этот говор вод...

Говор вод! Клокочет, бубнит проворный ручей, а над ним – "море голосов воробьиных" (С. Есенин). В распадке, по оврагам вздулись полые воды, готовые зареветь в яростном потоке... Канун оживленного таяния...
Выше ходит солнце; растет, набирается полноты день. Разгар весны света, впереди – весна воды. На солнышке уже замелькали бабочки-крапивницы: для них, легкокрылых, вся зима – одна ночь.
Вопреки козням зимы "на Русь сорок пичуг пробираются". Какие новости предсказывает их прилет?

Жаворонок является к теплу, зяблик – к стуже.
Журавль прилетел и тепло принес.
Журавли тянут на север – к теплу, летят обратно – к холоду.
Трясогузку-ледоломку журавль на хвосте принес.
Чайка прилетела – скоро лед пройдет.
Понятно, на Сороки прилетают не все сорок пичуг, а только вестовые. За грачами со дня на день скворчиный посвист послышится.

Грач на проталину, скворец – на прогалину.
Увидал скворца – знай: весна у крыльца.
Считали, что "гречу сеять пропустя сорок морозов после Сорока мучеников".
30 марта – Алексей – с гор потоки.

Алексей – из каждого сугроба кувшин пролей.
На Алексея выверни оглобли из саней.
Снаряжай телегу, сани – на поветь.
На Алексея с гор вода, а рыба со стану трогается.
Каковы на теплого Алексея-солногрея ручьи с гор, такова и пойма (вешние полые воды.-А.С).
Под лесной ивой точит слезы глубокий сугроб. Рядом, куда ни глянь, голым-голо, а над сугробом этим лозинка в зеленовато-белых пуховичках.
Весна в реках – троганье рыб со стану – с зимовья. Удильщики заметили, что рыба сейчас больше ловится у берегов. Особенно там, куда сбегают ключики талой воды. Это и не мудрено: в тех местах речная вода более насыщена кислородом. Разволнованы рыболовы-подледники, чаще попадаются на крючок и плотва, и подлещик, и густера.
Восходящие потоки воздуха пускают облачко за облачком, а ведь зимой их не было.

Апрель - снегогон

Апрель водою славен: талая, живая вода клокочет, поблескивает на солнце, сбегая в лощины и овраги. Подвижка льда – и река вскрылась. Половодье. Сколько безудержной мощи, яркости и грохота в этой картине!

Апрель – вешние воды.
Где в апреле река, там в июле лужица.
Февраль богат снегом, апрель – водой.
Апрель всех напоит.
Апрельские ручьи землю будят.

С полей слило. Лишь в укромных местах не изник снег. Да в лесу он пока лежмя лежит, хотя и там его дни сочтены. Весна принимается дружно. Устанавливаются погожие дни. Но что это? Небо заволоклось темной облачностью, солнце почти не проглядывает, погода портится. За мелким дождичком посыпался снег, убеляющий все вокруг. Отзимок. Вот уж истинно: "Апрель обманет, под май подведет".

Не ломай печи – еще апрель на дворе.
Апрель сипит да дует, бабам тепло сулит; а мужик глядит: что-то будет?
Ни в марте воды, ни в апреле травы.

Полежал апрельский снежок считанные дни и сбежал, унося остатки зимнего, покровного: "Снег в апреле – внучок за дедушкой пришел".
Ни отзимки, ни суровые утренники надолго весны не скрадывают. Широко и уверенно набирает она свой разбег, как подобает. А апрель горячит, резвости придает. Ведь со светом и тепло прибыло.

В апреле земля преет.
В апреле земля теплеет и воды разливаются.

Житейская мудрость наставляла: апрельская вода на пользу, она понадобится растению еще до летней суши, в майскую пору, когда с дождями заминка выходит.

Апрель с водою – май с травою.
Мокрый апрель – хорошая пашня.

Древнерусское название апреля – березозол – означало: зол для берез. Встарь в эту пору, заготавливая соковицу – сладкий березовый сок, белоствольным красавицам наносили глубокие раны. Кое-где апрель слыл за "цветень" – по времени распускания первых цветиков. А вообще-то этот месяц – снегогон, весна воды. Римляне под словом "апрель" подразумевали – "раскрывать свои дары". Природа снимает с себя мертвенные покровы, раскрывает людям свои дары.
Самая общая климатическая характеристика месяца за-ключена в примете: "Ни холоднее марта, ни теплее мая не бывал апрель".
Народные представления об апрельских днях – в численнике.
Открывают апрель Дарьи – грязные пролубницы, по-другому: Дарьи – обгадь проруби. Вокруг обтаявших прорубей зачернел навоз, заваленный снегом. С этого дня белили холсты: вытканное суровое полотно стелили на снег. От промораживания и снеговой влаги оно умягчалось, становилось носким и белее цветом. Длинные, тонкие холстины называли кроснами. "Стели кросна по заморозкам",- советовали тонкопряхи.
4 апреля – Василий-солнечник, Василий-парник, Василий-капельник- с крыш каплет.
Задолбила зиму веселая капель. Свесились с крыш сосульки-переростки, перезваниваются на утреннем морозце, а как полдень – роняют в снег слезы горючие. Куда нападают- луж разведут.
7 апреля "На Благовещенье – весна зиму поборола". Третья встреча весны.

Зимний путь рушится за неделю до Благовещенья или неделю спустя.
Коли на Благовещенье снег на крышах лежит, так лежать ему до Егорья (6 мая) в поле.
Покров (14 октября) не лето, Благовещенье -не зима.
С Благовещенья осталось сорок морозов (сорок утренников.-А.С.)
Весна до Благовещенья – много морозов впереди.
На Благовещенье гроза – к теплому лету.
На Благовещенье небо безоблачно, солнце ярко – быть лету грозному.
Коли ночь на Благовещенье теплая, то весна будет дружная.
Вот так деньки настали: длинные, яркие, теплые. Пробуждается природа, оживает. Апрель будит и деревья, и травы, и животное царство. По талой земле прошлись дождички. Обмытые корешки скорее воспрянут к жизни.

Дождь, дождь!
На бабину рожь,
На дедову пшеницу,
На девкин лен.
Поливай ведром.

Такой песенкой недаром в деревне первый дождь встречали: земля размерзается, теперь ей и тепло и влага нужны. Обдаст дождь корешки, пробудит луга и нивы.
За пасмурным днем – погожий, и снова в разогретом воздухе послышались веселые голоса птиц.
На Благовещенье происходило последнее гуканье. Теперь уж и сама природа откликается на веснянки. Везде блещут говорливые ключи. Они-то и отмыкают животворную землю, поют гимны теплу. В такую пору в старой Москве соблюдали обряд "отпущенья птиц на волю". Поутру горожане отправлялись к ловцам закупать птиц. Пернатые пленницы прямо из рук взмывали в сияющее небо.
Пока ревет половодье, на просохших склонах ловкие парни тешились лаптой. Игра эта и разомнет, и проворству научит. А то затеют играть в бабки. Кто больше собьет бабок – вершковых костей – тот и выиграл. Как в городки.
Но, пожалуй, больше всего в старину любили играть в горелки. Горелыцик становился впереди пар. Разбегутся все, он пускается догонять пары, чтобы разъединить их. Кого первым догонит, тому и "гореть" на очереди. Полагают, что совсем в давние времена эта игра обставлялась огнями: отсюда и "горелки".
Но вот под вечер раздался голос тальянки: хороводу, хороводу место! Заблестели глаза, запылали щеки – в круг, в круг хочется! Народу все больше и больше. Хороводница – всем кумам кума – запевает:

А мы просо сеяли,
Ой, Дид-Ладо, сеяли...

Играющие расходятся на две стороны, одна против другой, хороводница стоит впереди. "Нам надобно девицу, ой, Дид-Ладо, девицу".
Песню поют до тех пор, пока все девушки с одной стороны не перейдут на другую. Ладу тут вспоминают неспроста, ведь она – покровительница свадеб и супружеского согласия.
После "Сеяния проса" примутся за "Перевейся, ярый хмель" или "Сидит дрема под окошком". Вокруг дремы – сонливой, ленивой (кто-нибудь вызывается ее изображать)- все ходят и поют:

Перестань, дрема, дремать,
Пора дремушке вставать...
Любили наши предки разыгрывать еще "Сходбище". На середину круга ставились парень и девушка, а играющие, взявшись за руки, пели:

Как из улицы идет молодец,
Из другой идет красна девица.
В игре "Плетень" молодцы и девицы становятся попарно и, сомкнувшись наподобие плетня, вытягиваются в линию. Хороводница запевает:

Заплетися, плетень, заплетися.
Ты завейся, труба золотая!
Плетень сперва "заплетался", а под конец игры "расплетался".
Весенние хороводные песни звучны, торжественны, поэтичны. Помимо всего, они имели обрядовое значение: славить возврат тепла и пробужденную природу.
На Благовещенье отбивай омшаник, доставай улья.
Под землей тоже оживление. В норе, на лесном холме – барсучиха с детенышами. Пока прикармливает их, "сам" промышляет: подрывает пятачком коренья, разыскивает жуков и улиток.
9 апреля – день Матрены-настовицы. Срок прилета настовиц – чибисов. "Чибис прилетел, на хвосте воду принес".
В этот день говорили, что "щука хвостом лед разбивает". Реки поднялись, вздулись – не узнать. Водовороты куда ни глянь: "Под порогом брод, на улице переправа". Любители краснословья добавляли, будто овсянка затянула веснянку: "Покинь сани, возьми воз". В теплые весны такую песенку, разумеется, услышат пораньше.
Слыла Матрена также "пол у репницей". Огородникам приспело отбирать половину репы на семена. В старое время репа вслед за капустой была одним из основных продуктов питания русского крестьянина. Ведь картофель стал известен ему лишь с конца XVIII века, широко же возделывать его начали каких-нибудь сто с небольшим лет назад. Поэтому забота о семенах репы – это забота о сытости.
14 апреля – "Марья – зажги снега, заиграй овражки".

Марья половодье начинает.
Полая вода и память о зиме уносит.
Весенней воды никто не уймет.
Вода идет в ясные ночи.- к погожей уборке.
Марья – пустые щи (запас капусты выходит. –А.С.)
Через четыре дня – Федул.

Пришел Федул, тепляк подул.
До Федула дует сиверок, с Федула – теплынью тянет.
На Федула растворяй оконницу.
Юг веет, старого греет.

В затишке, на пригреве замелькали бабочки – разноцветные крапивницы и желтые крушинницы. Впрочем, крушинницы не все желтые. Привлекательной окраской наделены лишь самцы, а самочки бледные, неяркие. А вот и божьи коровки. Ожили, забегали на солнышке. На панцирных надкрыльях точечки – предупреждение для насекомоядных птиц: не бери, несъедобна. Птицы не клюют божьих коровок. Оно и к лучшему: коровки истребляют яйца тлей и медяниц, они первые пособники в биологической защите растений.
В мире живом пока очень рано, но весенней нови немало и в раннюю пору! У пернатых – постройка и выстилка гнезд. Среди зверей свои новости. У лосей – растел, родились рыжие лосята. Обыкновенно это двойня – бычок и телочка. Через день-два встанут они на резвые ноги – и вслед за матерью...
Но оставим лес. Пора взглянуть на численник. Уже 21 апреля – "Родивон-ледолом, ревучие воды". Первый выезд в поле: "На Родивона уставь соху, паши под овес". Мешкать некогда: "Весной час упустишь, годом не наверстаешь".
Все дольше льются прямые солнечные лучи на землю. Всего месяц прошел с весеннего равноденствия, а уж долгота дня возросла на два с половиной часа. Со светом и тепло прибывает. Когда выглянет солнышко, температура подскакивает к 10 градусам и выше. Но облачность скрадывает свет, отражает его в мировое пространство, надвигает ненастье.
23 апреля: "На Руфа дорога рушится". А следующий день – Антипа-половода.

Антип воду распустил.
Коли на Антипу воды не вскрылись, то лето плохим простоит (подмосковная.-А.С.).
Половодье Антипа в овражке топит. А еще день спустя – Василий Парийский.

На Василия Парийского весна землю парит.
Антип воду льет на поймы, Василий земле пару поддает.
Запарил землю Василий – выверни оглобли, закинь сани на поветь.
Медведь встает, выходит из берлоги.

Отшумела, отбушевала полая вода, и реки обретают свой нормальный вид. Предпоследний день апреля – Ирины – урви берега. С размочаленными мостами, с разрытыми берегами предстают речки об эту пору. Половодье схлынуло.
Пора пахать! Об этом напоминают приметы живой природы: запылил орешник – сережки латунного отлива. Отцветает серая ольха, распускает желто-зеленые барашки ива-бредина. Медком потягивает от нее, пчелкам на приманку. Не в пример ольхе, орешнику и осине, иве необходима дружба с насекомыми. Ведь те опыляются с помощью ветра (ветер перегоняет пыльцу с мужских цветков на женские), а иве ветер не помощник, ей нужны пчелы и шмели. И, чтобы привлечь их, ива наделена и зазывающей окраской, и душистым запахом. С желтых мужских цветков ивы пчелки берут взяток пыльцой, а с невзрачных женских – нектаром. Перелетая с одних цветков на другие, крылатые лакомки делают полезное дело и для леса, и для пасеки.
Апрель листьев не распустит, но раскрепит, озеленит почки; пробудит задорное племя трав. В лесу уже много цветов. И больше всего красно-синей медуницы, желтого гусиного лука и сиреневых хохлаток. Под деревьями пока нет тени, вокруг светло. Вот и торопятся быстроживущие эфимеры отцвести до полога, набрать клубеньки и луковицы – запасники питательных веществ. Никто в конце апреля не вернется домой без букетиков этих первоцветов-подснежников.
Но вот, прошуршав прошлогодним отпадом, вы открываете вид и совсем удивительный. Загороженный елочкой, осанисто стоит низенький цветущий кустик. Зовут его волчье лыко, волчеягодник. Прямые маловетвящиеся стебельки усажены пучочками душистых лиловых цветков. Их появление опережает распускание листвы. А как раскроются почки этого ядовитого растения, лепестки опадут.
Живописен ранневесенний лес. Если взглянуть на него издали, то в разливах фиолетовых тонов четко различимы зеленые островки хвойников. А пройдет неделя-другая – и младенческие краски сменит малахит зелени.

Май - травень

Занимается предлетье. Благодатное время сочных трав, цветущих садов и долгожданной теплыни. Отпрянули ознобные сиверы – холодные ветры, устанавливаются ведренные дни. Напоенная влагой, обласканная теплом и светом земля щедра и обильна. Скот стал досыта набираться едового корма, прибавляет в весе, приносит большие удои. "У коровки молоко на язычке", "Зеленая травка – молока прибавка" – молвится неспроста. Поемные и суходольные луга, вырубки и опушки – в распоряжении стад.
В начале мая Подмосковье встречает шестой эшелон пернатых, с которым прибыли серые мухоловки, соловьи, пеночки-пересмешки и стрижи. Эти постояльцы любят настоящее тепло и обильный "стол" из насекомых. Апрель не предоставил бы им вволю ни того, ни другого. В конечных числах май встретит самых осторожных птиц – иволг, сорокопутов-жуланов, чечевиц и камышевок. Долго им пришлось лететь до родных гнездовий. Иволга, к слову, покрыла около шести тысяч километров, возвращаясь из Южной Африки. Теперь-то уж птичий хор исполнит свои мелодии в полном составе, а на чужбине птицы не поют и птенцов не выводят.
Майский лес чуток, бодр. Некогда смыкать глаза его обитателям. К утру в призывном гвалте столько упоения и нежности, что и не перескажешь.
Май – торжество весны зеленой. Сквозь призывный щебет пернатых властно доносится щелканье соловья. Значит, береза лист пустила. Приметили старые люди: "Соловей запевает, когда может напиться росы с березового листа". Переберет певун все колена от зачина до лешевой дудки, переведет дух, и снова начинает. Облюбовывает он себе ивняки, бересклет или орешник. В саду же держится в зарослях крыжовника- там спокойнее.
Звонче других пернатых поет и зяблик. В ясную погоду его высокий голосок звучен, переливчат, а к ненастью зяблик выводит трель наподобие сверчковой. Вот и говорят: "Зяблик рюмит – дождь будет".
В березняках новорожденная тень и легкая прохлада. На влажных лугах уже золотеет купальница. Цветы бубенчиком, лепестки и в ведро погожее не раскрыты – нежную пыльцу оберегают. Рядом голубеет незабудка в тон омытому дождями небу.
Как ни погож май, а припадают и в нем холода. "Ай, ай, месяц май: и тепел, и холоден",- приговаривал в былые годы мужик-простота. Ненадежно майское тепло: "Май обманет, в лес уйдет".
Иногда выдастся месяц таким, что прочно забывается благозвучное изречение, будто "май – под кустиком рай". В ожидаемую пору густых трав вернее другое: "Май – коню сена дай, а сам на печь полезай".
Вешний день ветрен, сух и неоглядно долог. На все б хватило времечка, да сроки тесны! Каждому злаку и овощу свое отдай: и землицу приготовь, и с посевом не мешкай, и, что можешь, ороси: "Весной пролежишь, зимой с сумой побежишь".
Труд вешний горяч, емок, и крестьянину-терпигорьцу мало об эту пору приходилось наблюдать за погодой: "Май смаит". И в ведро и в непогодь работай, не разгибаясь, а голод впереди стоит, глаза застит. Семейные дела отложены на осень: "Рад бы жениться, да май не велит". И заботушка одна, и утеха одна – труд хлеборобский, творящий. О мае народ говорит:

Май леса наряжает, лето в гости ожидает.
Майская травка и голодного кормит.
Одна майская роса коням лучше овса.
Март сухой да мокрый май – будет каша и каравай.
Май холодный – год хлебородный.
Майский мороз не выдавит слез.
Всегда ли май с устойчивыми холодами под конец? "В семь лет раз",- ответят знатоки.
Непродолжительный же возврат холодов обычно приходится на срок цветения черемухи, за что эти холода и называют "черемховыми".

Когда цветет черемуха – всегда живет холод.
"Всегда живет холод". Но бывает май и без похолодания. Весной 1966 года, наперекор ожиданиям, май не знал традиционных черемухиных холодов. Потому и дуб-богатырь, не дожидаясь своей поры, оделся в зеленый убор, и рябина дружней подняла светильники соцветий, и наперегонки, обгоняя сроки, вспыхнули кусты сирени. Такой сдвиг развития живой природы оказался возможным только при антициклональном характере погоды: теплой, сухой, постоянной. Да и все лето тогда простояло на редкость погожим. Чаще же всего май переменчив. Некоторые утверждают, что хорошее начало сулит холодную вторую половину месяца.

В рубахах пахать – в шубах сеять.
К концу мая унимаются сердитые ветры, прилетают наши быстролеты-стрижи. В это время "не с одного неба, из-под земли тепло идет". Устанавливаются длинные, теплые дни – пришло лето.
До 6 мая, до Егорья-теплого, примета всего одна. Относится она к первому числу и сложена огородниками.

Сей морковь и свеклу на Кузьму (замосковная.-А.С.).Но:

Пришел Егорий, и весне не уйти.
Егорий храбрый зиме ворог лютый.
Егорий землю отмыкает.
Юрий на порог весну приволок.
Егорий весну начинает, Илья (2 августа) лето кончает.
На Егорья прилет ласточек, а отлет в три Спаса.
Егорий из-под спуда зелену траву выгоняет.
Заегорит весна, так и зябкий мужик шубу с плеч долой.
Егорий росу спустил.
Май отомкнул зеленую кладовую кормов, но запасливый крестьянин спервоначалу не перестает еще задавать фураж крупной скотине. Из-под ноги пока не наестся ни корова, ни лошадь. Надобно подкармливать.

Сена достает: у дурня до Юрья, у разумного – до Николы (22 мая). До Юрья бьют дурня, а после Юрья и разумного (запас кормов выходит.-А.С.).
Наблюдения подсказывали:

Егорий с теплом, а Никола с кормом. Егорий с водой, а Никола с травой. Егорий с кормом, а Никола с теплом. Егорий-теплый со дня на день ждет лета.
Зеленые огоньки первых листочков вспыхивают сначала на рябине, черемухе, клене, сирени, тополе. Какое пряное, молодящее дыхание доносится с вышины! Наклюнулись почки липы, акации, березы. Чистой сквозной зеленью покрывается лиственница – единственная из хвойных, сбрасывающая на зиму иголки. Даже каштан – редкий гость наших мест – распустил листья, обнажил свечи соцветий.
8 мая: "На Марка небо ярко, бабам в избе жарко".

На Марка прилет певчих птиц стаями.
13 мая: "Теплый вечер и звездная, тихая ночь на Якова – к ведренному, сухому лету". На другой день – Еремей-за-прягальник, яремник.

На Еремея погоже – уборка хороша.
На Еремея непогода – вето зиму промаешься.
Еремей-подыми сетево (севалку.-А.С.).
Сей неделю после Егорья (6 мая) да другую после Еремея.
Зеленый дым листвы сгущается, становясь все темнее и пестрее. Буйно тронулись в рост травы. Смыкаются купы деревьев. До зари не смолкает брачный гомон пернатых, а серенькая, с воробья, птичка – соловушка -и совсем обезумел. Соловьиный праздник -15 мая.

Борисов день – соловьиный, начинают петь соловьи.
Соберется птичий царь петь в этих числах – весна зацветет дружно.

– Долго ль до вечера? – кричала кукушка.
– Долго ль до зореньки? – тосковал соловушек.
"Соловей запел – вода на убыль пошла". Полевые работы в разгаре. Посевная. Борис и Глеб сеют хлеб.
Отрастает крапива, щавель, огородная зелень. Теперь уже есть с чем щи сварить. Подошла Мавра – зеленые щи, молочница (16 мая). Сытыми начинают приходить коровы из стада. Тяжелеют подойники от пенного парного молока. Питательное, как никогда, молоко майских удоев целебно, оздоровляет ослабленный организм. Так же великолепно масло, сбитое из его сливок. Майские травы отдали ему свою силу, нежность и аромат. Недаром народный календарь величает май "травнем". А его нынешнее название пошло от римлян, дано в честь богини обольщения Майи.
18 мая – Арина-рассадница. Капусту рассаживают на гряды. Перед тем как дергать рассаду, ее поливают. Так она легче отделяется от земли и меньше теряет тонких корешков. А стало быть, и приживается скорее, капусту, причитали: "Не будь голенаста, будь пузаста; не будь пустая, будь тугая; не будь красна, будь вкусна; не будь стара, будь молода; не будь мала, будь велика!" Русские умельцы-капустники выращивали кочаны такой величины, что на международных выставках овощей добивались за них самых высших призов. Так, выдающийся петербургский огородник Ефим Грачев в сентябре 1873 года представил на Венскую выставку овощей вилки 70 сантиметров в поперечнике. Получали этакие овощи, конечно, не причитаниями, а умелым возделыванием.
19мая – Иов – горошник, огуречник, россенник. "Иов-россенник росы распустил". В мелкие бороздки сеют обросшие семена огурцов, поливают посев прудовой или стоялой колодезной водой и на ночь закрывают рогожами от утренников. Обыкновенно огурцы совмещали с капустой, располагая их вдоль краев гряд. Верили, что большая роса – к урожаю огурцов. Впрочем, ясный, солнечный день предвещал то же самое. При посеве гороха в ходу было такое причитание: "Сею, сею бел горох: уродися мой горох и крупен, и бел, и сам-тридесят..."
А вот и 22-е число – Никольщина. Важнейшая аграрная дата.

Пришел бы Никола, а тепло будет.
Егорий (6 мая) с кузовом, а Никола с возом.
Овес и пшеницу сей: ранние – с Николина дня, поздние – с Пахомиева.
Теперь сеять начинают раньше, поскольку механизация позволяет подготовить почву с осени. И весенние полевые работы сводятся в основном к рыхлению и посеву.

С Николы – средний посев яровых.
С Николы вешнего сади картофель (нижегородская.-А.С.).
От Николы осталось двенадцать морозов (утренников), коли не весной, то по Семен день (14 сентября).
Никола весенний лошадь откормит, осенний (19 декабря) – на двор загонит.
До Николы крепись, хоть разопнись: с Николы живи, не тужи.
Захаживают дождички. Проносятся первые грозы. Грозный небесный фейерверк, сопровождаемый канонадой, сотрясает оконные стекла, буйствует. Росчерки молний, как огненные бичи, стегают небо. Но ярости хватает ненадолго. Отгремит гром – и небо просветлеет. Целиком оправдается присловье: "Быть бы ненастью, да дождь помешал"; "Где гроза, там и ведро" – солнечный ясный день.

Дождь в мае хлеба подымает.
Весенний дождь лишним не бывает.
Как в мае дождь, так и будет рожь.
Через день после Николы-Мокей.

В день Мокея мокро – все лето таково.
Коли на Мокея туманно и багряный восход солнца, а днем дождь – к мокрому, грозному лету.
Примета следующего дня вещает:

Коли на Епифана утро в красном кафтане – к пожарному лету.
26-го – Лукерья-комарница: "Лукерья-комарница: появляются комары" (подмосковная).

На Сидора (27 мая) еще сиверко; минут Сидоры – пройдут и сиверы.
На Сидора сиверко – лето холодное.
На Сидора прилетят стрижи и касатки – и принесут тепло.
Правда: "Одна ласточка весны не делает" и "Первой касатке не верь". Но к Сидору уже не одна щебетунья покажется, а много. То там мелькнет белогрудая ласточка, то сям. А стрижи, те больше стаями реют, мошек на лету хватают. Любят покружиться вокруг колокольни, каланчи, заброшенных мельниц-ветрянок. На Сидора – первый посев льна. За Сидором – Пахом.

Пришел Пахом – запахло теплом.
На Пахома тепло – все лето теплое.
Продолжают сеять ячмень. Овес и пшеница уже посеяны.
Подошло цветение. Благостное время облиствения и цветения искони называют в народе "Зеленый шум". Помните, у Н. Некрасова:

Идет-гудет Зеленый Шум,
Зеленый Шум, весенний Шум!
Как молоком облитые,
Стоят сады вишневые,
Тихохонько шумят...
Какое приволье настало в садах! Молочным обливом подернулись вишни, бело-розовыми сполохами благоухают яблони, распустила душистые кисти черемуха. Она словно кокошник белый надвинула на свои зеленые кудри. Глядя на черемуху, убеждаешься, что нельзя растаскивать, губить это милое дерево. Обидно и больно видеть охапки и веники в руках у туристской рати. Надо бы запомнить: природа щедра только для тех, кто ее бережет.
За черемухой спешит сирень. Она любит жаркие дни, поэтому ее расцвет совпадает с первым летним теплом, с душными ночами. Одновременно с сиренью зацветает рябина. "Рябиновое тепло" устанавливается надолго.
Настой медового запаха густо плывет по садам. Чуть свет – пчелы за взятком. Фруктовый сад – медоносец. На пасеке оживление: нектар и пыльца перегоняются в душистый мед.
В садах настало раннее обкашивание. Чтобы не дать сорнякам вызреть, обсемениться, их лучше всего смахнуть до цветения или только когда они начинают цвести. Среди кустов и натерянных сучьев широкого движения не сделаешь-'Выщербишь жало, а то и совсем оборвешь косу,- вот и приноравливаешься мелким размахом, "с потаскиванием" и нажимом на пятку поплотнее срезать буйное разнотравье. Грубостебельные – сныть, яснотку, коневник, дягиль – легко смахнуть, но злаки – мягкие, свалянные – падают только под метким ударом. Для них надобно косу и оттянуть и навострить, да с росой пораньше взяться за дело. Не удержится перед таким косцом никакая трава. Вся к ногам поляжет...
Погода устанавливается отменная. Дни один другого краше. Солнце печет не переставая. Впрочем, иногда и его затягивает поволока, тогда поливает дождь, редкий в эту пору. Лило как из ведра, а земля все выпила, потому как просила влаги.
В саду завязываются яблочки и ягодки. Воздух целебный: настоен на цветах, на травах душистых, на смолках. Сирень и яснотка, сныть и кашка слышатся особенно звучно, хоть и не в едином тоне. А что голосов птиц: славки, малиновки, пеночки, иволги – всех и не перечислишь. Поют, свиристят чуть свет и во весь день. Один лишь зяблик тихоней притаился. Он свое вчера взял. Сверчком стрекотал с утра, тренькал, рюмил – дождь накликал, тревогу нагонял. А как сбылось его предсказанье – отшумел дождь – забыл сверчкову трель, за свою принялся. Рассыпался, рассыпался – и притомился.
Май замыкает Федот: "Придет Федот – последний дубовый листок развернет".

Дуб одевается, скотина наедается.
Дуб перед ясенем лист пустит – к сухому лету.
Коли на Федота на дубу макушка с опушкой, будешь мерять овес кадушкой.
Продолжают сеять лен, сажать огурцы. Трудовой накал не спадает.

 

Лето

Румянец года

И как хорош покой остынувшей природы,
Когда гроза сойдет с померкнувших небес!
Как ожили цветы, как влажно дышат воды,
Как зелен и душист залитый солнцем лес!
С. Надсон

Июнь поначалу прохладен, неласков. Неустойчивая погода, характерная для первых двух пятидневок, в основном связана с вторжением циклонов – уроженцев морей и океанов. Влажный морской воздух веет холодом, затягивает небо серой наволочью. И хотя на подступах звонкое лето, при исключительных погодных обстоятельствах бывало, что и валил снежок. Такое случилось в Подмосковье 5 июня 1904 года, а сравнительно недавно – 4 июня 1947 года. Нет-нет да и побьют колосящуюся рожь возвратные заморозки (1930 г.).
С третьей июньской пятидневки на Русской равнине водворяется лето – горячее, зеленое, голосистое. Зноем дышит полдень на зацветающие хлеба, на густые травы, на шелестящие деревья. К этому времени солнечного тепла уже поступает так много, что температурные различия между материком и океаном уменьшаются, и циклоны, теряя былую силу, уступают место антициклонам.
Антициклон, захватывая полярный воздух, устанавливает ведренные дни. Ведь северный воздух до вторжения был холодным, а значит, и более сухим. Проходя над континентом, он отнимает у приземного воздуха излишнюю влагу, рассеивает облачность и, постепенно прогреваясь от земли, идет в глубь страны уже сухим, раскаленным. Поэтому полярный воздух в июне бездожден, суховеен, зноен. Открытый небосвод озарен жарким солнцем, душно даже в тени; иссыхающая земля ждет обложного проливня. Если нет дождей, полевые злаки завязывают щуплое, легковесное зерно, получается и просто пустоколосица. Явление это исстари называют "запалом хлебов".
Июнь обыкновенно свежее июля – коренного летнего месяца, но не раз он бывал и теплее, вспомним хотя бы лето 1967 года. Средняя июньская температура в столичной области около 16 градусов. При слишком холодной погоде она опускается до 12,4 (1904 г.), при очень теплой – превышает 20 градусов (1901 г.). Самая высокая суточная температура приближалась к 35 градусам (1891 г.). Тогда стояла поистине тропическая жара. В самые холодные июньские сутки (минус 1,8 градуса) Подмосковье оказывалось вровень с Заполярьем; случилось такое в 1881 году.
При смене воздушных масс грохочут грозы, поливают ливни, разбрасывается град. Иногда бушуют шквалистые ветры, вихри и даже смерчи. Пожалуй, один из сильнейших смерчей, какой когда-либо обрушивался на наши места, был вечером 29 июня 1904 года. Он вырывал с корнями столетние деревья, сметал на своем пути крепчайшие строения, отсасывал воду из рек, обнажая русло даже таких полноводных, как Москва-река, высоко поднимал бревна и железные балки, переворачивал поезда. За полторы-две минуты этот смерч уничтожил целые рощи могучих деревьев, развалил 680 домов и погубил 100 человек.
Чаще всего обломные вихри и беспощадные смерчи наблюдались около дня летнего солнцестояния: 18 июня 1900 года, 27 июня 1937 года, а очень давно – 24 июня 1460 года, когда "велми страшна и грозна туча внезапу прииде с полуденныя страны на град Москву, рвало хоромы и лес ломало". К счастью, такие бедствия у нас весьма редки.
Июнь открывает лето. По-народному, оно наступает с зацветания шиповника (6 июня), фенологи отсчитывают его с цветов калины (13 июня), астрономически же лето настает с солнцестояния, с 22-го числа.
Наблюдения показывают, что лето менее переменчиво, чем зима и весна, и в значительной степени соответствует своему "среднему" облику. Конечно, год на год не приходится, иногда лето простоит вовсе холодное и дождливое, иногда же "пожарное", жаркое и сухое, каким оно сложилось, скажем, в 1972 году.
Июнь справедливо называют "румянцем года". Не спеша перегорают алые зори, вечерняя почти переходит в утреннюю; румянятся цветами суходолы и пойменные луга, зеленый травостой опушек подергивается желтыми лепестками иван-да-марьи и скромных орхидей севера – ятрышников, или кукушкиных слезок. В садах разукрашиваются круглые кусты шиповника: на темной зелени распускаются пышные розаны. В природе пока нет блеклых тонов, сочная зелень навела лишь легкий румянец цветенья.
Когда в садах начнут меркнуть сирени, на влажных лугах занимается цвести купальница: желтые лепесточки собраны в плотные бубенцы, листья крупные, мясистые, стебельки трубчатые. На выгонах белеют головки горного клевера и щитки тысячелистника. Как только уймутся натиски холодных ветров и воздух за сутки станет теплее 15 градусов, разом зацветут и ромашки-нивяники, и фиалки, и луговые герани, и василек посевной (примешался к семенам ржи, да так и прилип к могучему злаку: рожь за цвет – и он за цвет, рожь поспеет – и василек не отстанет); пуще других трав раскинутся рослые колокольчики.
Ближе к зрелому лету на лугу зацветают все более высокие растения. По весне цвели совсем карлики, вроде лапчатки, затем – одуванчики, подмаренники, а теперь и донник, и иван-чай, и короставник.

Красивы цветы в природе, особенно на лугу, в лесу и в саду. Но и в букете цветы не утрачивают своего обаяния: так же обвораживают красками, формой, благоуханием. Умело подобранный букет расскажет еще об эстетическом вкусе составителя.
Важно не только удачно подобрать и разместить цветы, но и сочетать букет с вазой, а все вместе – с окружающей обстановкой. Само собой, надо иметь в виду и назначение букета: украсить стол, подчеркнуть торжество, радость; подарочные и свадебные букеты согласовывают с нарядами тех, кому их преподносят.
В букете всегда главенствуют теплые тона: красный, оранжевый, желтый и желто-зеленый колеры, их зрительное воздействие будет определяющим; холодные тона – синий, фиолетовый, сине-фиолетовый и сине-зеленый играют подчиненную роль. Белая и черная краски нейтральные, ими в букете освещают, подчеркивают другие тона. Кстати, растения никогда не окрашены в черный цвет, "черный" – всего-навсего густая насыщенность красного цвета с фиолетовым.
Очень важно включить в букет "центр интереса" – изящное, оригинальное по величине и форме цветовое пятно. Им может быть одна красивая роза или пион. Располагают "центр интереса" несколько выше середины общей высоты букета и вазы.
Вокруг оси букета цветы надо сгруппировать не хаотично, а в ритмическом порядке: одинаковые цветовые сочетания повторить через равные промежутки.
Следует помещать цветы на таком уровне, чтоб они показывались взору с самых прелестных сторон. Так, если лепестки внутри венчика окрашены лучше, чем снаружи, то именно венчики и должны быть на уровне глаз. Если цветы повернуты зевом кверху, как у маков, или если их соцветия распростерты горизонтально, как у ромашки, то такие цветы ставят в букете ниже уровня глаз: так они смотрятся гораздо интереснее. Не сочетаются в букете цветы совершенно разных мест произрастания, вроде колокольчиков и георгинов, орхидей и анютиных глазок. Не стоит смешивать полевые цветы с пышными садовыми, в отдельных букетах они выигрывают.
Красивый букет лишнего не содержит. Если он строится на основе прямых, устремленных ввысь растений (коровяк, дельфиниум, наперстянка), то верх этих цветов ничем другим не заслоняется. Еще свободнее ставят высокие растения, имеющие крупные соцветия. У них даже лучше не загораживать стебель.
Дорогие и редкие цветы: розы, гвоздики, орхидеи – хорошо смотрятся в одиночку или когда их небольшое число.
Обычно для смягчения основных красок в букет добавляют ажурные травы и папоротники. К цветам с мелкими лепестками больше подойдут ветки с маленькими листочками; с растениями, имеющими крупные лепестки, сочетаются широколистные травы. А чтобы высокие цветы полнее сочетались с сосудом, в котором им предназначено стоять, в букет добавляют растения плакучих, ниспадающих форм. Естественное расположение растений – основной принцип любой цветочной композиции. Потому-то небольшой букет подбирают из нечетного количества цветов – легче избегнуть симметрии.
Обеденный стол лучше украсить невысоким букетом, чтобы он не мешал собеседникам видеть друг друга. Темные комнаты заметно оживают от желтых цветов, а светлые – от синих и сиреневых.
Роль вазы должна быть всегда подчиненной: необходимо сочетать растения с окружающей обстановкой. Кричащие расцветки, неизящный рисунок, замысловатость формы, неустойчивость – самые большие пороки сосуда. Лучше всего вазы простых форм и неброского рисунка из керамики, дымчатого стекла, фарфора, фаянса и даже металла. Привлекательны вазочки из плетеных прутьев или соломки. Для вытянутых цветов нужна высокая ваза; короткому, объемному букету под стать окажется низкий, широкий сосуд.
Срезать цветы для букета лучше утром или вечером, днем они утомлены. Стебли срезают наискось и только отточенным ножом, ножницами лучше не пользоваться: они заминают срез, портят волокнистые пучки. Снятые цветы сразу же помещают в глубокое ведро с водой, не давая им подвять на воздухе. Стебли маков, гортензий, пионов и георгинов предварительно полезно подержать срезом над пламенем свечи: выступивший сок пропадет и закупорки проводящих пучков не получится. Одревесневшие стебли сирени, жасмина, флоксов и хризантем расщепляют сантиметра на 2 в комле или расплющивают молотком, иначе они плохо впитывают влагу.
Если цветы подвяли, то, обновив срезы, их немедленно по самые головки погружают в тепловатую воду, пока цветы вновь не обретут свежесть. Затем их ставят в воду обычной температуры. За букетом надо ежедневно ухаживать: менять в сосуде воду, обрезать концы стеблей (желательно это делать в воде), иногда в вазу кладут кусочек сахара. Многие цветы не выносят соседства ландышей, ирисов, гвоздик и левкоев. Эти растения обычно держат отдельно.
В густеющем травостое запылили злаки: лисохвост, овсяница, мятлики, ежа сборная. Пора приниматься за сенокос, корма раннего покоса питательны, увесисты и душисты. Правда, тут нужна и осмотрительность: ежегодное раннее скашивание не дает как следует обсеменяться разнотравью, отчего ценные травы изреживаются, а худые угрожают засорением. Чтобы избежать этого, при скашивании разумнее оставлять нетронутыми семенные кулижки. Самосев возобновит укосный травостой. Фенологический сигнал начала сенокоса – зацветание ржи и луговых злаков.
Июнь заставит грибников отбивать поклоны. Первые грибы исстари называют "колосовиками", их массовое появление совпадает с колошением озимых. Выколосится матушка-рожь, установятся теплые ночи, и начнет тяжелеть лукошко от ненаглядных "детей тени": белых, березовиков и осиновиков. А как подойдет макушка лета – июль, заблагоухает цветущая липа, разбегутся по всему лесу сыроежки и лисички, только успевай!
Вплоть до недавнего времени гриб для натуралистов и ботаников оставался загадкой. Действительно, "цветок без цветов", растение без хлорофилла – разве не диво!
То, что мы называем грибом, есть всего лишь плодовое тело гриба. Грибница (грибокорень) располагается неглубоко под лесной подстилкой, оплетая корни деревьев. Такое сожительство обоюдно необходимо: грибы питаются соками древесных корней, помогая им, в свою очередь, усваивать почвенный раствор. Наземная часть гриба, за которой и "охотятся" люди с корзиной, нужна ему для выноса и рассева вызревших спор – оплодотворенных "зародышей". Споры легко переносятся ветром и лесными обитателями. Попав в почву, они прорастают, образуя грибницу.
Когда пройдут обмочливые дожди и солнышко хорошо пропарит почву, грибокорень начинает "работать", завязывая узелки заветных шляпок. Гриб зачастую появляется на свет уже сформировавшимся, прямо кандидатом в корзину. Оттого-то и кажется, что грибы растут слишком быстро. В грибной год на одном и том же месте можно ежедневно набирать губчатых крепышей.
Зенит грибного сезона приходится на август-сентябрь. Тут уж высыпает вся грибная свита: белые, маслята, рыжики, грузди... Конец лета знаменуется появлением множества опенков. Последним сходит белый гриб. Уже начнутся первые примерки снега, а он все еще лезет из земли.

Проходя обочиной луга, выгоном или берегом реки, многим, наверно, невдомек, что идут грибными местами. Да, здесь, так же как и в лесу, можно набрать... отменных опенков, только луговых. Гриб-с-наперсток проскакивает рано, с первыми настоящими дождями и теплом. Обычно уже в начале июня луговой опенок, обгоняя другие грибы, просится в лукошко. Лесные опята, собратья луговых, высыплют не скоро, о них даже пословица сложена: "Появились опенки – лето кончилось". Луговые же, или, как их еще называют, говорушки, варушки, луговики, негниючки, встречают и провожают лето, лишь бы настало тепло и прошел спорый дождик.
Растут луговики средь злаковых, трав и тысячелистника, сожительствуя с их корнями. Такая близость для трав не бесследна: в местах, где расположена грибница, они выглядят темными, более рослыми. Скот такую траву поедает неохотно. При длительном сожительстве грибница разрастается в "ведьмино кольцо", лысеющее постепенно (трава как бы чахнет и очень скоро выгорает). "Ведьмино кольцо" после обильного теплого дождя густо бывает усажено опятами. У только что появившихся шляпочка румяная, по форме – чистый колокольчик. У стоявших день-другой шляпка разрастается, распрямляется в кружочек; такие грибки еще брать можно. У перестоявших шляпка трескается, разваливается: гриб пропал. Луговики мало поражаются личинками мух, но в жаркие дни иссыхают, "зажариваются".
Гриб-малютка бывает так многочислен, что, походив после дождя накоротке по краю луга, по заросшим канавам, можно набрать целую корзинку, а если нападешь на удачное место, то и больше. Срывают только шляпки. Дома их перебирают, очищая от сора, моют в холодной воде, затем варят и откидывают на сковородку для поджаривания в масле. Опытные кулинары готовят из луговых опят ароматный грибной соус, отдающий чесноком, гвоздикой, вишневой косточкой и миндалем. Очень вкусная приправа!
Хорошо перед большим грибным сезоном побродить с лукошком даже так, за луговыми опятами. Тем более, что они бывают осыпные, сильные. Да и в грибной сезон от говорушек отказываться не стоит...
Земляника поспела! Туесок в руки – ив лес. На солнечной опушке средь разреженных трав и стоят заветные кустики. Румяные ягоды не прячутся в гуще листвы, а будто совсем на виду – свисают красными каплями. Душиста земляника и такая сладкая, что во рту тает.
Собирают ее умеючи. Утром рано по ягоду не ходят: снимешь с росой – раскиснет в дороге. Не ходи за лесной земляникой и в жару: изнуренная солнцем, она быстро завядает, становится щуплой и жесткой. Лучше всего землянику рвать, пока не раскалился воздух, или во второй половине дня, когда солнце остынет и спадет жара. Ягоды берут только спелые, ведь зеленые не дозарятся в кузовке.
Собирают душистую землянику и на просторных полянах, где ей дышится легко, и на пригорках вдоль лесных дорог и речек, и даже на лугах среди низкого разнотравья. По-другому растет дикая клубника. Она как бы прячется в высоких травах и к тому же любит влажные почвы. Поэтому клубнику легче отыскать в затенении рослых трав, будь они под пологом леса или на открытых пространствах.
Отличить эти два вида земляники легко: кустики клубники крупные, солидные, ягоды ядреные, круглые, как клубочки,- отсюда и название; к основанию ниспадающие в свободную от плодиков шейку. Причем клубнички чаще всего зеленовато-белые и только с одного бока краснеющие. У лесной же земляники ягоды продолговатые, поспевают дружно, окрашиваются сплошь.
Вроде бы неспоро собирать душистые ягоды, а у проворных туесок уже доверху полон. "Клади по ягодке – наберешь кузовок",- замечает народная поговорка. И это действительно так.
Свежая земляника – большое лакомство. Но как велико удовольствие отведать этой ягоды средь зимы! Банка лесной земляники окажется самой заветной из всего ягодного запаса, сделанного впрок. Ведь она подарена добрым Берендеем...

Затравенели стежки-дорожки, замуравели. Куда ни взглянешь- повсюду сияют луговые самоцветы. Вот представительный кустик розового клевера, обширные пучки лиловых гераней и застенчивые, обаятельные вероники – только любуйся! Изящен, наряден расшитый вероникой травостой: мелкие синие цветочки так густо осыпают зеленые кулижки, что как ни ухвати горсть стеблей – получишь букет. Свежий, пахучий, веселый, заправский приз муравника-июня.
Июнь кудесничает... На суходолах сугробами возвышаются ромашки, сиреневыми вихрами торчат луговые герани, яркими искорками поблескивают гвоздики-травянки. Меж высоких хлебов осколками лазури кое-где затерялся посевной василек. Всеми красками жизни переливается разгар лета! Даже в прогретых водах теперь обнова, людям на загляденье: среди зеленых заплат листьев всплыли желтые кубышки и белые кувшинки. В обиходе иногда растения эти слывут как водные лилии, что, строго говоря, неправильно. o Ведь кубышки и кувшинки из другого семейства и, пожалуй, более сродни пионам, нежели лилиям.
Незакатные зори, теплые росы, ласковые ветры – все это, знатные привилегии молодого лета. Его светлость июнь радует просторными, яркими днями да влагой. Благостен, когда после тропической жары вовремя нашлет крупный дождь, при громе и молниях. Сполна тогда травы утолят жажду, облегчится от духоты освеженный воздух.
Чуть свет запевают пеночки, славки, зяблики. Утренними фанфарами раздаются их бодрые голоса. На расстоянии песни держатся соперники-соловьи: стихнут, как пернатая молодежь на крыло станет. В лесной обители немолчно раздается писк. Это выводки дятлов позывные шлют своим кормильцам. "Несите есть, летите согревать!" – вот как понимаются их тревожные сигналы. Подрастут птенцы – поумнеют, на весь зеленый околоток кричать не будут. А пока звонче всех.
Лес сейчас нуждается в особой тишине, ведь в гнездах певчих взрослеют птенцы. Потому-то пернатые родители с рассвета до заката в хлопотах. Песни забыты, даже соловей смолкает...
Свет на переломе. Дни достигли предела, долгота – 17 часов 33 минуты! Солнце поднимается над горизонтом на 58 градусов. С 22 июня день начнет убывать, а ночи пойдут на прибыль. Лето же окончательно утвердится, освободившись от утренников.
Пришло лето и в Арктику. В нескончаемый день (возле Мурманска и Норильска он длится целых два месяца) солнечное тепло не только сгоняет снег, но и прогревает мелкий слой почвы. Растения за долгий суровый период подготовлены к такой быстрой смене фенологических фаз, что вслед за отрастанием сразу же начинается цветение. Полыхают полярные маки, золотятся лютики, подергиваются небесной голубизной незабудки. Вскоре выскочат подберезовики, сразу возвысясь над деревьями, ведь тундровые ивы и березки – малютки, из мха показывают всего лишь несколько листочков.
Чем южнее и восточнее, тем жарче погода. Самые знойные места у нас – пустыни Средней Азии. Бесцветное небо озарено ярчайшим солнцем, лучи падают почти отвесно. Воздух днем раскален до 48 градусов, а песок и того сильней. Скудные жароустойчивые растения сворачивают опушенные листочки, завядают, чтобы вновь воспрянуть звездной ночью при росе и прохладе. Пустыню преображает только вода, являясь тут настоящей повелительницей жизни.
В исходе июня русские смешанные леса манят в прохладную сень румяной земляникой. Спелая ягода особенно сладка в сухое, жаркое лето. Когда в садах распустятся пышные пионы – по оврагам и возле речных излук заблагоухают султаны таволги. Всего две веточки на букет, а прелести, запаха сколько! Проходя полем, вдоволь наслушаешься рассыпчатых песен жаворонка, льющихся из-под тающих облачков. А из густых хлебов все настойчивее призывают: "подь-полоть, подь-полоть". Это перепела бьются. Подруги вновь заняты выведением птенцов, а они соперничают, пока не надоест. Бывает, и в сумерках состязаются, под лягушиные концерты.

Вершина лета

Выше пояса
Рожь зернистая
Дремлет колосом
Почти до земи...
А. Кольцов

Июль обыкновенно самый теплый месяц года. В среднем его температура для Подмосковья 18,3 градуса. В особо жаркое лето этот показатель повышался до 23 градусов (1972 г.), в холодное – падал до 15,4 градуса (1904 г.). Полагают, что июль свободен от заморозков, ведь нижайшие отметки его суточных температур все же положительны (1,3 градуса в 1886 г.). Правда, в 1968 году представление об июльских холодах несколько поколебалось: в ночь на 12-е число на востоке столичной области заморозок заметно побил ботву огурцов, помидоров и картофеля. Но то был, конечно, случай исключительный.
Из года в год июль больше памятен как жаркое, погожее, к тому же щедрое на дожди и грозы время. Самые знойные дни устанавливаются при заносе к нам тропического воздуха с юга страны или из Средней Азии. Даже в тени тогда за 30 градусов, а на солнышке и подавно печет. Тропический воздух в июле держится дней шесть и чаще всего уступает господство континентально-полярному, устанавливающему более умеренную погоду, с температурой днем около 25 градусов.
Такая погода может стоять в общей сложности недели две. Остальные июльские дни несколько холоднее, сказывается морская полярная циркуляция.
Солнце сияет с открытого небосвода свыше восьми часов, лишь чуть уступая в этом отношении июньской поре, когда долгота дня была наибольшей. Интересно, что при далеких тающих облаках воздух бывает жарче, чем при безоблачном небе: к падающей солнечной радиации добавляется отраженная от облаков. Но, если солнце затянуто даже легкими перистыми облаками, напряжение прямой радиации скудеет, при более плотных слоистых облаках она ослабевает почти вдвое. Потому-то при хмуром небе веет прохладой, а то и свежестью. Когда светило совсем скроется за облачность, на землю, по существу, поступает лишь рассеянное солнечное тепло.
В течение дня теплее всего с 10 до 14 часов. После полудня солнце уже менее знойно. День называют жарким, если воздух прогрет выше 30 градусов; при температуре более 35 градусов его именуют особо жарким (отмечали в 1920, 1936, 1938 и 1972 гг.). От рассвета до заката еще так долго, что недаром говорят: "Летний день – с год". Летнее утро до 8 часов, день – от 8 до 16 и вечер – после 16 часов.
В июле осадков больше, чем когда-либо: среднее количество 74 миллиметра, наибольшее -169 (1910 г.), наименьшее- 24 миллиметра (1890 г.). При обложных циклонических дождях похолодание застаивается, и погода приобретает осенние черты (таким сложился июль в 1928, 1935 и 1968 гг.). С приходом антициклонов погода стоит засушливая, без дождей (июль 1936, 1938, 1972 гг.). В благополучное лето и тепла и влаги поступает в меру, приблизительно около среднего их значения для каждого конкретного места.
Дождь считают обильным, если за сутки выпадает не менее 10 миллиметров, иными словами, 100 тонн воды на гектар. Таких дождей в июле бывает один-два. Если за сутки выпадает менее 3 миллиметров, дождь считают бесполезным: только пыль прибьет, не больше. Полезные дожди в июле дают 61 миллиметр осадков, или 82 процента общего количества.
Настоящий дождь редко обходится без грозы. Народное прозвище "грозник" июль оправдывает сполна: иногда в нем насчитывается до 15 гроз (отмечено в 1940 г.). Молния – в некоторой степени поставщик удобрения. Ведь при ее содействии почвы обогащаются азотом. Дело в том, что при сильном электрическом разряде некоторая часть атмосферного азота соединяется с водородом, вместе с дождем вмывается в почву и хорошо усваивается растениями. Подсчитано, что за год каждый гектар земли получает таким образом не менее килограмма азота.

Летний полдень. В зените нестерпимо яркий маленький диск солнца. Изнурительный, густой зной разлит в воздухе. В голубых раскатах небосвода высоко тают легкие облачка. За версту от околицы над чернеющим перекатом большака волнуется марево. Оно переливается, подобно расплавленному стеклу, разбегаясь по обеим сторонам тракта. Пахнет гарью, лежалой пылью и осыпающимся разнотравьем...
Но вот сваливает, меркнет разгоряченный полдень. Небо заволакивается тучами. Принахмурилось. Подул резкий ветер, заклубились придорожная пыль и сор. Меж темных туч проскочил зигзаг молнии, раздались раскаты грома, ударили капли дождя. Начинается гроза.
Молнии бывают белые, голубые, фиолетовые и даже черные. Происходят они от действия электрических разрядов, а гром – результат мгновенного нагрева и расширения воздуха в канале молнии и такого же сверхскоростного его остывания и сжатия. Отражаясь от туч и земли, громовое эхо переходит в раскаты. Зная скорость звука (0,33 км/сек), можно легко прикинуть расстояние до грозы. Для этого подсчитывают секунды, прошедшие после вспышки молнии до слышимых раскатов грома, и множат их количество на 0,33. Гроза на расстоянии до 3 километров считается близкой.
Подмечено, что в одни деревья молнии ударяют чаще, в другие реже, а третьи почти не трогают. Об этом старожилы дорог и опушек рассказывают сами, выставляя напоказ рубцы грозобоин. Особенно значительны боевые шрамы у дуба. У старого, кряжистого великана вспоротый молнией ствол на целую четверть выпирает хребтиной выроста. О, эти старые дубы, сколько гроз повидали они на своем веку! Бывало, что после мощных разрядов их недосчитывались -- повергла гроза. Как запечатлел поэт: "Гроза прошла – еще курясь, лежал высокий дуб, перунами сраженный..."
Сраженный молниями дуб... О нем надо помнить и грибнику, и рыболову, и другому природолюбу, ищущему в грозу приют под деревом. Желание укрыться от дождя может привести (и приводило!) к печальному исходу.
Молнии часто ударяют в возвышающиеся окрест одинокие деревья, холмы, камни. Поэтому грозу безопаснее переждать в ложбине, канаве, в яме. Ежели поблизости никаких углублений нет, надо лечь на землю и лежать, пока гроза не перестанет. На воде молния бьет так же, как на суше, значит, купаться в грозу очень рискованно.
Надежное убежище от грозы – кусты, чащоба или гуща леса. Сюда молнии не ударяют. Если же вам привелось оказаться между одиноко стоящими деревьями, то лучше расположиться метрах в 15 от стволов. Разумеется, перед грозой антенны переносных приемников надо убирать, и без промедления.
В какие же деревья молния ударяет часто, а в какие реже и почему? Кроме дуба, о котором уже сказано, наиболее часто молния поражает ель, сосну, реже березу и почти не трогает тополь, вяз, орешник, а на юге – лавровое дерево. "Уязвимость" дуба и сосны связана, видимо, с тем, что их основные корни залегают очень глубоко. Строго говоря, под любым деревом небезопасно прятаться от грозы, но к излюбленным перунами подходить вообще не стоит.
Сухие молнии, зарницы, или сполохи,- это отблески далеких и высоких гроз. Звук не слышен, он рассеивается в пространстве.
После сильной вспышки линейной молнии иногда появляется шаровая. Величина ее чаще всего с кулак или голову человека, но бывает и гораздо больше. Появляется такая молния со свистом или жужжанием. Продолжительность ее существования – до нескольких минут. Нередки случаи, когда шаровая молния проходила через щели, даже не опалив обоев, или с ловкостью стекольщика "вырезала" кружок оконного стекла по своему размеру, не повредив остальное. Громоотводы от шаровой молнии не спасают. Чтобы надежно защититься, необходимо наглухо закрыть помещение.
Долгое время природа шаровых молний оставалась загадкой. Выдвигалось несколько научных гипотез ее происхождения. Сначала полагали, что шаровые молнии не более как гремучий газ; потом, вследствие дальнейших открытий, точка зрения изменилась: молнию назвали маленькой атомной бомбой, постепенно излучающей энергию; наконец, объявили это чудо плазмой – четвертым состоянием вещества. И только недавно ученым посчастливилось приподнять завесу неведомого. Оказывается, шаровая молния не что иное, как сгусток обыкновенного воздуха, заряженного энергией. Шар, "проплывая", отдает свою энергию свободным электронам окружающего воздуха. Это вызывает свечение. Если на пути встречаются вещества (пыль, сажа), действующие как катализаторы, шар взрывается.
Полученная искусственно молния, подобно заправской, "плюется" искрами, собирается в шар, проходит сквозь щели. От настоящей она отличается только маленьким размером да коротким сроком жизни, измеряемым несколькими секундами.

Июль фенологи величают вершиной лета. Тепла теперь так много, что и ночью душно. Даже глубокие реки прогрелись, мелкие же просто мелеют, частью из-за большой испаряемости, частью из-за понижения подпитывающих грунтовых вод. Тучнеют нивы, спеют первые плоды и ягоды, перестаивают травы. Июль – зрелость лета.
Зацвела липа. Сейчас это самое благоуханное дерево. Медовый запах плавает и в аллеях, и в рощах, и на лесных прогалинах. Средний срок распускания цветков – 7 июля, но бывает и по-другому. Так, в 1936 году липа зацвела в Подмосковье 27 июня, а в 1928 году – только 18 июля. Обильное тепло подгоняет с цветением, скудное – тормозит. Разница в сроках зацветания липы в пределах даже такой небольшой области, как Московская,- шесть дней. Первыми зацветают липы в районе Серебряных Прудов, последними – возле Дубны.
Липы в наших лесах встречаются с мелкими и крупными листьями. У мелких листьев обратная сторона сизая, у крупных-зеленая, опушенная. Мелколистная липа зацветает раньше крупнолистной, более нектароносна и долговечна (доживает до 400 лет).
Липняки – лучшие пчелиные пастбища. Здесь крылатые труженики собирают самую большую дань нектаром и пыльцой. У работящей пчелиной семьи во время цветения липы улей тяжелеет в день на 5-7 килограммов. Потому-то эта пора слывет у пасечников порой главного взятка. С цветенья липы до середины августа настают самые знойные дни. Когда-то из этого дерева умельцы делали множество предметов обихода. Легким паром славились баньки, срубленные из липового леску. Сейчас липа идет на поделку декоративной посуды, чертежных досок; ее мягкая древесина оживает в руках скульпторов и резчиков.
Среднелетнее цветение трав открывает зверобой, за ним дикая рябинка, или пижма, разные виды донников, полынь, лопух паутинистый, голубой цикорий, чертополохи. По сравнению с июнем даже в некосях поубавилось цветов. Изреживается травостой на выгонах и суходолах. Только после благодатного дождя утомленный от зноя луг зеленеет не хуже прежнего.
Зацвел позднеспелый картофель, ранние сорта уже для копки готовы. Ржаная нива после налива зерна посветлела – зеленость спадает. "Жатва поспела, и серп изострен" – приговаривали когда-то за подготовкой к зажину хлебов. Тяжелеют метелки овса – молочная спелость наступила, гонко развиваются посевы проса, яровой пшеницы, гороха. В саду пора снимать плоды вишни. Наиболее урожайна она при загущенной посадке, когда вместо древовидного ствола из каждого гнезда вырастают два-три ветвистых побега. Вишня поспевает через десять дней после зацветания липы.
В начале июля собирают чернику. Этот низкорослый кустарник- старожил леса. Он может просуществовать не один десяток лет. Стало быть, сочные ягоды мы, возможно, берем с тех же черничников, с которых собирали урожай наши прадеды.
Перелески, на радость птицам, разукрасились красной бузиной, а чуть погодя поспеет краса древонасаждений-ирга. К концу первой декады июля садоводы снимают свисающие кисти красной смородины, а природолюбы отправляются в лес по малину и черемуху. К двадцатым числам созревают семена бородавчатой березы. Повисят с месяц в сережках, затем, распавшись, разнесутся ветром в разные стороны. Растрескиваются стручки желтой акации, немного спустя их створки, закручиваясь, далеко разбросают горошины семян.
По болотам цветут рдесты. Глухие водоемы, бочажки и мелкие речки затягиваются ряской. Ее бывает так много, что водная гладь меняет свой обычный цвет на светло-зеленый. Об этом так и говорят: "вода цветет". Отдельное растеньице ряски состоит из листовой пластинки и опущенного маленького корешка.
Среди болотных вод, на торфяниках, забелелась росянка. Цветочки высоко подняты на конце рослого стебелька. Но росянка привлекает натуралистов не цветочной кистью, а листьями- они насекомоядны. Если хорошенько присмотреться к собранным в розетку листьям росянки, можно заметить, что они усажены множеством головчатых ресничек. Эти реснички выделяют капельки липкой жидкости. Стоит комару или мошке прикоснуться к такому листу – взлететь насекомое уже не сможет: прилипло. Реснички, пригибаясь, прижмут его к листу, и через непродолжительное время обволакивающая жидкость "переварит" жертву, а лист усвоит растворенные белковые вещества. Так росянка запасается азотистыми соединениями.

Идешь ли вдоль тихих затравенелых улиц в деревне, берегом говорливой речки, близ русалочьего омута или околицей – ветла везде встретит и проводит. Ранней весной она нежно шелестит клейкими листочками, желтеет душистыми сережками. Первый мед пасечники откачивают ветловый: золотистый, ароматный, целебный. А летом она знатна сенью: как ни жжет горячее солнце – под обширной кроной всегда прохладно и вольготно. Тут даже травы всегда выше и сочней, поэтому под ветлами охотно пасутся овцы, телята, гуси. Но вот наскочили осенние ветры, заладили окладные дожди, и дерево-домосед пожухло, пожелтело, в стылом воздухе закружились лис точки-лодочки, запахло пряным отпадом. Зимой ветла торопливо перебирает зеленые веточки, скрашивая серые дни своим задумчивы обликом.
И не только за это полюбилась она русским людям. Судите сами, обсаженный ветлами дом застрахован от пожара извне: высокие, сплошные кроны не пропустят огненного "петуха". Где растут ветлы, там в саду чище от вредителей. Ведь волнянка – спутница нашего дерева – хорошо расправляется с ними, сама же урона не причиняет. Летними теплыми вечерами в ветлах много мелькает беловатых бабочек ивовой волнянки. Не поломают фруктовый сад и вихри, если он заслонен ветлами, по-другому, белыми ивами.
В старое время эти неохватные стволы распускали на доски – легкие, светлые, без трещин. Из ветловых жердей гнули дуги, а из толстенных чураков выдалбливали стиральные корыта. Не пропадало и корье – им дубили кожи.
Обыкновенно белые ивы живут лет 60. Но и среди них попадаются патриархи, свидетели седой древности. Так, в Подмосковье по берегам Лопасни высятся вековые ветлы. Могучие дуплистые стволы все еще гордо тянутся к свету, но кроны уже поредели, сносились. Кому приведется побывать в Переславле-Залесском, непременно поглядите на ветлы по Трубежу. Им, конечно, насчитаешь и все 150 лет, в окружности до 5 метров! Деревья-исполины кротко глядятся в воды спокойной реки, будто богатыри после ратного труда. Подивят ветлы и на башкирской земле. В одном из парков Уфы посетители неизменно восхищаются деревом-стеной. Длина живой стены -двенадцать шагов! Это не что иное, как сросшиеся ветлы. Посадили их когда-то совсем рядом, в расчете, что не все приживутся, а они взялись за силу, раздались вширь и, сблизившись, сплотились в единый ствол, одетый единой корой. На высоте 2 метров стволы расходятся. Кстати, о том, как разводить белую иву. Дело это простое и большой сноровки не требует. Ранней весной, когда зажурчат талые воды, на старых ветлах срубают прямые молодые сучки в руку толщиной. Когда земля оттает, выкапывают ямы; перед посадкой в них устраивают болтушку из почвы и удобрений. Сучок сажают, засыпают, подвязывают к вбитому колу, а верх и боковые срезы обмазывают глиной, чтоб зря не высыхали. В первый же год черенок озеленится, выгонит длинные побеги, а спустя лет пять и вовсе заиграет веселой кроной. Ветла морозостойка, неприхотлива к почвам, но очень любит воду. Не зря, знать, поговаривают, что одна ее нога на берегу, другая в воде. Вот почему верховые посадки нуждаются в частом и обильном поливе, иначе захиреют, засохнут.
Ивушка белая, ветла-домоседка! Не о тебе ли сложены задушевные песни, не ты ли ровесница отчего крова, старожил родных мест! Вот почему так любят тебя и стар и млад, и первым деревом, посаженным, в жизни, зачастую оказываешься у человека ты, зеленая ветла!

По растениям можно определить, который час. Надоедливый огородный осот раскрывает цветки в 7 часов утра, тогда же, когда лен и картофель. Следующий час "оповестят" колокольчик и ястребинка, девятый час – ноготки. В полдень закроет цветки полевой осот, а в 2-3 часа дня – картофель и цикорий. К 5 часам сожмут лепестки ноготки, чуть позже – лютики, кувшинки. После всех устраивает побудку смолевка ночецветная. Она раскрывает цветочки после 9 часов вечера. "Часовой механизм" растений отказывает лишь в ненастье: сырость мешает.
Еще впереди лету стоять, а уж скворцы и грачи сбиваются в станицы. Сообща, видимо, лучше птенцов-слетков летать учить – на крыло ставить, приобщать к предстоящим странствиям. Очень занятна сейчас суета ласточек-береговушек. Снуют над водой у обрыва, а если опасности поблизости нет – по норам разлетаются. Там их гнезда и птенцы. Береговушки – проворные копальщики нор.
Боровая дичь переходит на ягодный стол. Выводки тетеревов склевывают спелую землянику и чернику, не отстают от них и глухари. Даже насекомоядный рябчик знает толк в ягодах, отъедается нажировочным кормом в черничниках.
Подошла пора линьки. Перо за пером теряют и хищные, и певчие, и водоплавающие птицы. Вместо выпавших изношенных появляются новые перья. Для хищных и певчих пернатых линька не помеха, они, как и прежде, летуны, но водоплавающие, потеряв маховые перья, обескрылили. Потому-то дикие утки и гуси при линьке держатся среди топи и тростников. На кормежку выходят перед рассветом.
Не у всех птиц замер инстинкт размножения. Воробьи, перепела и лесные голуби во второй раз выводят птенцов. В благоприятное лето этим же заняты и дрозды. Нет-нет д попадется недавний выводок у бекаса. До середины июля доносится ручьистая песня жаворонка, значит, и он еще привязан к гнезду. Но вообще-то заливистых песен уже не услышишь: смолк брачный говор пернатых.
Подрастают, рыжеют лисята. Теперь им не сидится в норе, то и дело выскакивают наружу. Взрослые знай ловят зайчат, мышей и птиц. Сколько ни принесут – лисята съедают разом. Некоторые уже сами приучаются хватать живность.
В лесных крепях, по оврагам взрослеет волчий выводок. Старые волки стараются доставить добычу живьем, пусть волчата с ней сами расправятся и себя зверьми почувствуют. Ночами волки завывают – молодые со старыми перекликаются. И это на руку охотникам: определив по звуку расположение логова, они врасплох застают хищников.
В конце месяца оживляется клев рыбы. Кончился антракт поклевок, чаще теперь попадаются и плотва, и подлещик, и густера. Не отвернется от живца щука – прошло равнодушие.
У грибников свои радости. В корзины прибывают лисички, красники-подосиновики, обабки-подберезовики. Еще на подходе к лесу иной расторопный грибник успеет закрыть дно корзины луговыми шампиньонами и говорушками. Чем не грибы?
Июль приходится вершиной лету не только на Русской равнине, но и во всех концах страны. Теплее его нет времени ни в Риге, ни в Ашхабаде, ни в Якутске. Кстати, из-за резкой континентальности июль в Якутске такой же теплый, как и в Москве, и даже в Оймяконе – полюсе зимних холодов- его средняя месячная температура воздуха составляет плюс 14,5 градуса. А, скажем, в Новосибирске июль держится даже горячей, чем в средней полосе России. Пройдет этот месяц, и заметнее укоротятся дни, удлинятся ночи. Венец лета пошатнется на голове "старика-годовика", сдвинется. Впереди – август.

Щедрый месяц

И – за тучами примется кто-то
Перекатывать медленный гром.
А. Белый

Август продолжает радовать яркими, теплыми днями. И только с середины месяца жара спадает, резче повевает прохладой. Но как длинны еще и как просторны дни! Света- свыше 15 часов, убыль его почти незаметна.
И тем не менее обычно август холоднее июля, хотя может выдаться и более теплым. Таким, к примеру, он был в 1930, 1935 и 1968 годах: июль тогда подвергся натиску затяжных дождей, август же стоял ясным и сухим. Бывает, что он оказывается теплее июля несколько лет кряду. В текущем веке это наблюдалось с1911по1913 год включительно.
В пределах центральных областей России главные типы воздушных масс прежние: арктическая, морская полярная, континентально-полярная и тропическая. Но в августе, особенно во второй половине, уже дольше застаивается холодный, северный воздух. Треть августовских дней в 13 часов с температурой около 19 градусов.
И все-таки в общей сложности 15 дней, как и в июле, держится континентально-полярный воздух, поднимающий столбик термометра к 25 градусам. Тропически жарких дней у августа по норме три – вдвое меньше, чем у предшественника. Когда эти дни установятся, от духоты даже тень не спасает. Самая высокая августовская температура под Москвой (37 градусов) отмечена как раз в такой день в 1938 году. Тогда и весь месяц простоял рекордно теплым, набрав в среднем 21,7 градуса, или на 6 градусов выше нормы, что повторилось еще в 1972 году; в слишком холодном августе средняя месячная температура составила всего 12,4 градуса (1884 г.). Метеорологическая летопись подсказывает, что самый ранний заморозок в воздухе отмечен 11 августа 1939 года, на поверхности почвы- 25 августа 1921 года.
Среднее августовское количество осадков – 68 миллиметров- выпадает далеко не всегда. Колебания весьма значительны: от 1 (1938 г.) до 151 миллиметра (1918 г.). В целом август суше июля, причем непрерывная убыль запаса влаги, особенно на яровом поле, не восполняется даже хорошими дождями – слишком велико испарение. Да и влага теперь не очень нужна, а избыток ее просто вреден. В спокойную, ровную погоду на уборке потерь меньше, к тому же и продукция получается выше качеством. Несвоевременная сырость накладиста для хозяйств.
Московские парки встречают август пахучими флоксами и торжественными гладиолусами разных колеров. Пышно цветут зеленоватые купы гортензий и золотые шары рудбекий, будто впитавшие блеск горячего солнца.
Возле огнистых настурций, помечающих парковые дорожки, что ни день, пухнут ворошки шелушинок. Это береза сережки осыпает – семена вызрели. Август венчает лето плодами и в городских насаждениях, и в саду, и в зеленых чертогах леса. За черемухой, зачерненной спелыми кистями, разгорелся жар-цвет рябин. Кто ж теперь в зеленом хороводе не заметит рябинушку! Как есть наипервейшая краса.
Не узнать и бузину. В спелых крупитчатых кистях деревцев похоже на груду красных кораллов: так велик урожай плодов. Несъедобные для людей, плоды эти – отличный корм для пернатых зимовщиков. Но и люди нашли применение бузине. Оказывается, размятые сочные грозди хорошо отмывают руки от краски, особенно от растительной. Гроздями же исстари чистят медные самовары и плошки. Зеленые ветки бузины, разложенные по кладовкам, избавят дом от мышей: остерегаются грызуны запаха этого растения. Не поздоровится от него мухам и комарам. Любознательными садоводами было замечено, что крыжовник, растущий рядом с бузиной, не заражается огневкой – опасным плодовым вредителем. Впрочем, в саду бузина полезна и как поставщица удобрений: в ее опавших листьях много калия, которого часто недостает почве. Мягкая трубчатая древесина бузины послушна в умелых руках – превращается в причудливые поделки. А толстые побеги – чем не дудки и свирели? Не хуже заправских играют!
Бузину с багрово-красными гроздями плодов называют обыкновенной или кистистой. Обитает она в европейской части нашей страны от Прибалтики до Предкавказья, повсеместно. И везде она приносит пользу людям.
В лесу свои перемены. Сохатые быки обзавелись крепкими, как кремень, рогами. В листопад разъяренные соперники устроят отчаянные поединки, и лосиные рога костенеют как раз к этой поре. Смолкли пернатые, настает время дальних странствий. Кукушка уже подалась вдаль, за ней черед соловьев, камышевок, зарянок. Птенцов сейчас прямо-таки не отличить от взрослых, пером и ростом почти одинаковы. Подстегнул август и барсука: домовито принялся он за обновление норы, осматривает отнорки и гнездовую камеру. По соседству с барсуком долго проживала беспокойная семья лисицы. Прямо-таки выжила из родного дома. Но вот выводок распался, и кумушка сселилась.
Прочно держится ласковая теплынь. Погожий день уже с утра разгорается ярким, знойным. А когда солнышко наберет высоту, воздух основательно прокалится даже подле реки. Оттого-то, знать, и не кончен купальный сезон: песчаные и травяные пляжи еще желанны для отдыхающих. Даже ливни-проливни существенно не портят погоды – пронесутся полноводно, а холодов не нагонят. В зной на косогорах сухой воздух пахнет полынным угаром и разомлевшим разнотравьем.
И всего жарче август в поле. Кипит, набрав темп, деревенская страда. Нивы созрели, осветлились, и полукружья прокосов теснят хлебостой к середине, помечая копнами шаги уборки. С жнивья, как с каменки, пышит жаром. Овинный дух соломы крепок, знатен, а в смеси с запашистой испариной сухой земли и подавно ядрен. Спелая нива – кормилица, что соберешь, то и в закром засыплешь. И не потому ль так резво, так ревностно берется пахарь за страдный труд, за сбор хлеба насущного! "Пот ключом бьет, а жнец свое берет",- приговаривали старые люди. Недаром в былинном эпосе крестьянин наделен силой богатырской, ибо только ему, богатырю, по плечу взращивать великое бремя плодов.
В пропашном клину ботвится, укрупняет сахарный корнеплод сластена-свекла; множатся, тяжелеют крутые клубни картофеля. И в саду август – густарь: всего густо. Яблоки наливаются, сочнеют, румяные сорта загорать принялись. Вишня так и просится в кузовок – снимать время. Малину уж обирают давно, а ягоды спеют и спеют. Тающие, душистые, кажется, нет лучше яства. Черная смородина заслонила зелень матерчатой листвы и сильно-сильно обдает чадящим дыханьем. Сочный, изобильный месяц!

Посмотрите, как густо всего! Даже черемуха усыпана черными ягодами. Спелые кисти снимать пора. Отведайте кисть-другую этих сочных и терпких ягод. Хороши спервоначалу, только вот много не съесть – рот вяжут, да и оскомину быстро набьешь. В каждой ягоде заключена твердая круглая косточка, поэтому правильнее плоды черемухи называть костянками.
Весело собирать черемуху. Вот уж и полна корзина душистых, черных как смоль кистей. Не для лакомства срывают их в яркий полнолетний день – впрок нужны. Высушенные плоды пригодятся зимой для целебного чая, а растертые в муку – для киселей и варенья. А какова из черемуховой муки начинка к тесту – объеденье! Сушат кисти сразу после сбора или несколько дней спустя. В прохладном месте да еще в корзине плоды с листьями не портятся довольно долго, ведь они богаты фитонцидами, а вещества эти особенные – губят микробов. Сушку ведут в печи исподволь, сперва при 40 градусах, затем при температуре чуть выше. Сухие грозди складывают в решето, перетирают, снимая с плодов ножки и веточки. Хранят в ящике, выстланном изнутри бумагой.
Черемуха всегда на виду, будь она в зеленой балке, у заглохшей речки или в лесу. Густая удлиненная крона, блеклая кора в чечевичках и, конечно, черные свисающие кисти – все так хорошо заметно, что деревце наше кажется приветливым, зазывным. Выходит, найти черемуху нетрудно. Только вот обращаться с ней надо аккуратно, чтоб зря не гнуть и не ломать. Кисти лучше снимать со стремянки- так сподручнее, да и более споро. Бережливость – лучше богатства.
"Брусника поспеет наполовину – рожь целиком",- наставляют старые люди. И вправду, только в самый разгар жатвы станут по сухим соснякам попадаться горсточки красных брусничных плодов. Как же хороша нашего бора ягодка! И свежая, и моченая, и в варенье. Потому-то в лукошке для нее всегда место найдется.
Удивителен этот кустарничек. Думаете, боится он зимы? Ничуть не бывало! Как ни злятся морозы, а брусника не сронит листочки. Бывает, из-под снега вихрами высунутся кустики, а кожистым зеленым листочкам хоть бы что – один другого свежее. Потому что брусника – вечнозеленая. Листопад у нее не заметен: старые листики если и отваливаются, то исподволь, а молодые – не оторвешь.
И еще одним замечательна брусника – долголетием. Этот кустик-малютка нередко старше высокого дерева: живет себе и живет. Настоящий старожил леса!
В широколиственном лесу теперь наипервейшая ягода – костяника. Раскраснелась яркими монистами, сразу преобразив бодрые кустики, унизанные тройчатыми листочками. Спелая костяника – излюбленное блюдо промысловых птиц, видно, и они проведали об ее исключительной пользе. Поэтому при сборе надо предусмотрительно оставлять часть урожая нашим пернатым друзьям.
Ходят по костянику с жесткой тарой: чтобы не мять. Потребляют свежей или в компотах, квасе, а еще лучше засахаренной. В народе слыла целебной при малокровии и простудах. Прозвище свое костяника получила от крупной красной косточки, спрятанной в мякоти плода. А вообще-то она – настоящий гранат севера: напоминает вкусом и видом. Чудесный подарок лесной скатерти-самобранки!
А вот и ежевика. Побеги разве что сравнишь с колючей проволокой. И не пытайтесь перешагнуть через эти фиолетовые дуги, обязательно зацепитесь за шипы. Ведь ежевика усеяна ими по всей Длине распростертых стеблей. Зато когда аккуратно сорвешь продолговатую черно-бурую ягодку, какой приятной окажется она на вкус! Почти как малина, которой ежевика приходится близкой родственницей.
Кто не поленится запастись ежевикой, наготовит впрок и варенья и сока. Зима спросит, что летом да осенью припасли. Ежевика радует сборщиков сизыми ягодами вплоть до настоящего листопада. Берут эти ягоды также для сушки: из сухой ежевики добывают превосходную фиолетовую краску.
Полезна ежевика и тем, что она оврагам не дает разрастаться. К тому же с ее крупных белых цветков пчелы откладывают в ульи прозрачный, душистый мед. Да и тройчатые ежевичные листочки не без пользы: ими при случае заваривают чай. Заросли этого колючего растения можно найти в светлых лесах, по оврагам, вдоль дорог и ручьев. В народе сизую ежевику называют ожиной.
А вот плоды, как леденцы. Продолговатые, красные и с приятной освежающей кислинкой. "Барбарис" – так отрекомендуется колючий кустарник с желтовато-бурыми гранистыми побегами. На них-то и висят кисти плодов-леденчиков.
Красив теперь барбарис: пильчатые листья подернулись желтизной, отчего куст должен бы стать русым, светлым. А он стоит весь красный – так велик урожай. Плоды барбариса собирают для выработки прохладительных напитков и для конфетных начинок. Растет он по опушкам, на склонах оврагов и балок. Хорошей славой пользуется у садоводов, сажающих этот цепкий и яркий кустарник в живых изгородях. Озеленители любят разводить барбарис декоративный. Плоды у него желтые-желтые, а листья полосатые. Глаз не отведешь от такого дива!
В саду – своя диковина. На колючих ветках вроде бы как кукурузные початки появились. Ба, да это облепиха! Ветки вкруговую облеплены оранжево-красными плодами. Поглядите, сколько в серебристо-сером шатре утяжеленных веток! Обильно. И так каждый год плоды почти вплотную осыпают изогнутые побеги. Попробуем эти плоды. Как есть ананас!
В кисло-сладких плодах облепихи оказалось необыкновенно много самых разных витаминов. Что ни плод, то живительная таблетка, дающая людям здоровье и бодрость. Необычны и семена облепихи. Из них получают ценное масло, способствующее заживлению ссадин, ожогов и воспаленных участков кожи. Эти свойства выдвинули "сибирский ананас" в ряд растений-целителей, дружбой с которыми дорожит человек. Больше всего облепихи в Сибири и на Алтае. Там она встречается обширными зарослями по берегам озер, в речных поймах, на галечниках и песках. Возделывают ее охотно и подмосковные садоводы.
Растение это двудомно. В конце весны одни кусты обряжались в зеленые цветки – это женские особи. Мужские побеги выгоняли мелкие цветущие колоски. Вот почему знатоки каждым девятым сажают мужской куст.
Стойки, очень стойки плоды облепихи. Даже когда зима забредет, им хоть бы что: срывай душистый урожай и средь снегов, угощайся сочными плодами.
Остановимся и у шиповника. Давно ли на этих круглых кустах бантиками розовели цветы? Совсем только что. А взгляните на когтистые ветки теперь – они вновь украсились, только не цветами, а плодами. Закат лета шиповник встречает драгоценными дарами – тугими, жесткими от семян ягодами. Хорошо свежим августовским утром наблюдать за кудрявыми кустами. Обрызганные росой, обласканные восходящим солнцем, они будто нежатся в предчувствии скорых порывов осени. Но и осенью подолгу еще висеть дозаренным ягодам. Копилкой целительных витаминов величают их аптекари, заготовляя впрок рдяный урожай.

На пасеках спешка по выборке меда из тяжелых ульев. Льется на выкачке вязкая струя сладчайшего, благоухающего всеми душистыми цветами сразу, целебного яства. Пчелы не соберут уж больше взятка с медоносов – скудеют нектарники и пыльники, стало быть, пора приниматься распечатывать соты. Каково-то август-густарь попотчует!
В природе еще не скудеет пиршество красок. Розовой пеной обрызганы вырубки и молодые залежи: цветет иван-чай, по-другому, кипрей. Присмотритесь к лепесткам: почти на каждом прозрачные капельки. Это нектар, за которым и паломничают по кипрейным зарослям пчелы. Не перемежаясь, в лугах сияют ромашки-нивянки, кулижками торчат раскидистые фригийские васильки. Но луг уже большей частью прибран, июль наставил душистые памятники-стога; хотя и в августе изрядно запасаются сухим сеном.
В разогретых травах и вечером подолгу не смолкает. Самая заметная мелодия – треск кузнечика. Особенно неугомонны кузнечики перед ведренным днем: тут-то они уж рассыпаются прямо заполночь. Почти не отличима от трели кузнечика песенка самой маленькой нашей пташки – крапивника. То же точение, как если б по мостовой моток проволоки бросали...
Будто и не остывает лето. Свод неба высок, чист, день-деньской льются ласковые лучи. Дождь ежели и набежит, то накоротке: прошумит и стихнет. Зарницы-сполохи широко озаряют принасупленный горизонт. Впрочем, зарницы – предвестницы ведренной, сухой погоды.
Но уже заметнее убыль света: от утренней зари до вечерней короче стало. Не сходят легко росы. Зато август приподнял дали – в чистом воздухе видней и звонче. Ветер ведь не носит теперь столько цветковой пыльцы, как в перволетье, оттого и прозрачней окрест.
Поплыли, закурились августовские туманы. Поемный луг, старицы да и ленты рек с сумерек окутываются пенной дымкой, стало быть, воздух свежеет раньше подстилающей поверхности. Дороги, остывая, поднимают столбы тепла. Тянет душистым зеленым сеном, спелыми яблоками и садовыми цветами.
Теперь-то уж на клумбах главенствуют самые роскошные, самые пышные цветы. Праздничными фейерверками застыли крупные георгины: желтые, фиолетовые, розовые, пестрые. До самых заправских холодов стоять им и стоять неувядами. Стойкостью и жизнелюбием георгинам под стать разве что кирпично-оранжевые ноготки. К ним словно и заrap пристает: в жаркие дни ноготки просто поражают глубиной и ровностью тона.
Свеж и пышен августовский букет. Из цветочных киосков, с рынков и дач горожане теперь не возвращаются без душистых флоксов или сияющих гладиолусов. А чайные розы, а гвоздики, разве сейчас не самая для них лучшая пора!
Любопытно, что цветочная торговля даже в Москве возникла каких-нибудь лет 200 назад. Вот что писал историк Николай Карамзин в "Записках старого московского жителя", имея в виду XVIII век: "Естли докажут мне, что в шестидесятых годах хотя один сельский букет был куплен на московской улице, то соглашусь бросить перо свое в первый огонь, который разведу осенью в моем камине..." Карамзину принадлежат и эти строки: "Еще не так давно бродил я уединенно по живописным окрестностям Москвы и думал с сожалением: какие места, и никто не наслаждается ими. А теперь везде нахожу общество!"
Но коли уж зашла речь об августовских цветах, как тут не вспомнить бальзамины. Мясистый, чуть ли не прозрачный ствол, резные изящные листья и подвески ярко-красных, а то и лиловых нежных цветочков – разве не загляденье это! В старых городках, на тихих поселковых улицах всегда приятна встреча с бальзаминами – несравненными цветами уходящего лета.
Посвежело. Утрами порывисто набегает вей-ветерок, резвится открытыми просторами. Но облачность еще легкая, небо редко замывается тучами. Предосенняя пора пока на славу ясная, сухая.
В кроны вековых лип заронились желтые пятнышки листочков: стало быть, осень и вправду на подходе. Тревожней шумят молодцеватые вязы, величественно, будто летописец за пергаментом, шелестит тополь. Загрубели, посуровели и листья дуба, латами обрядив могучие сучья, утолщенные на кольцо годового прироста.
Фруктовые сады дышат спелыми яблоками и жухлым разнотравьем. Остатные летние деньки, кажется, насквозь пропахли пышными цветами. Средь многоликих космей и георгинов осанисто стоят горделивые мальвы. На склоне августа они неизменно привлекают своею стойкостью и бесподобным видов стеблей, похожих на цветущие посохи. Подле усадеб достаивает иван-чай, не затухают луговые герани.
Певчие птицы обретаются теперь больше на полянах: насекомых там гуще. Август откормил пернатых странников, накопленный жир поможет им осилить огромный путь, измеряемый тысячами километров. Уже не видать коростелей и перепелов: улетели. Правда, о них вернее было бы сказать "убежали", поскольку коростели и перепела часть своего пути не летят, а бегут. Оба – великолепные стайеры.
Лето состарилось. "К ночи в погоду становится очень холодно и росисто",- замечено Иваном Буниным. Да и ночи темные, холодные. Зато в солнечный день природа еще полна живой прелести. Обочинами дорог порхают бабочки: крушинницы, махаоны, павлиний глаз.
Не ослабевает цветенье воды. Ряска и водоросли сплошь затянули излуки и тихие затоны. Облиственный доверху камыш выметнул раскидистые метелки. В его кущах всегда найдут защиту переполошенные утки. Жарким днем "стрекозы, как часы, стучат между кустов" (А. Майков). Особенно великолепны среди них крупные коромысла.
Август – время нагула рыб. Подрастает молодь, взматерели прибылые. Маленькие окуньки все чаще выплывают из зарослей на открытые песчаные отмели. Старые окуни поблизости, в местах более глубоких. К осени стаи молоди и взрослых сольются в смешанные косяки. Так в холода и залягут по зимовальным ямам.
На влажных лугах, среди некошеных трав, нет-нет да попадутся белые цветы белозора: на стройном стебле, обернутом круглым листом, поднялась звездочка лепестков. А в низинах, по местам заболоченным, зацветает тростник – на юге и севере страны одновременно.
Вянет лето, укорачиваются просторные дни. Зато посветлели ночи: алмазной аркой перекинулся через зенит великолепный Млечный Путь. Зажглись в августовском небе сияющие созвездия Лиры и Орла. Ближе к горизонту опустилась Большая Медведица. Звездная карта осеннего неба многим птицам послужит надежным ориентиром в перелетных странствиях.
Наступила пора сбора орехов и грибов. Чаще, чем когда-либо, в корзину ложатся крепкие, увесистые боровики, не источенные личинками подосиновики и, конечно, разномастные сыроежки. В последних числах полезут опенки. Грибной месяц!

Сияют боровики и темными, и румяными, и почти русыми шляпками- все не схожи. А отчего? Над этим стоит задуматься. Вспомним, как попадали они в корзину. Вот этот крепыш в бурой шапке со светлыми пятнышками был сорван в ельничке. У молоденького грибка испод – губчатый слой – светел, неглубок; ножка – картофелиной (с возрастом утолщение книзу остается), видна легкая светлая сеточка. Еловый боровик – лучший среди собратьев, его именем (по-латыни – болетус едулис) называют для краткости всю когорту белых. А в когорте той грибники различают еще не менее трех форм: сосновую, дубовую и березовую. Понятно, эти формы неспроста связаны с деревьями: их представители предпочитают ютиться каждый под своей породой.
Вот боровик сосновый: вишнево-красная шляпка подернута фиолетовым оттенком. Ножка клубневидная, у основания сильно утолщенная. Мякоть крепкая, белая, под кожицей – с краснинкои. Под дубом и березой белые окрашены побледней и мякоть их не так тверда, потому и при сушке они усыхают более настоящих боровиков – еловых и сосновых.
Грибы как бы сами о себе рассказывают. Уроженцы сухих, воздухопроницаемых почв обычно с короткими, толстыми ножками, а выросшие на влажных местах – удлиненные, голенастые. Не бесследны для гриба также приземная температура, кислотность почвы и состав растительности. И уж, конечно, с возрастом размеры и окраска плода не остаются неизменными. К старости ("век" боровика 12 дней) гриб выцветает, седеет. Разросшаяся шляпка распрямляется в кружок, трубчатый слой зеленеет, ножка – столбом.
Белые не растут в лесной глухомани. Они как бы жмутся к вырубкам, тропам, к местам хоженым. Хмурой тени не выносят, лучший свет для них – рассеянный. На ярком свету шляпка бледнеет, но бывает, что и темнеет, вроде бы подергивается загаром, упругость мякоти ослабевает.
Белый гриб не встретишь в молодых насаждениях, под осинами, среди одиноких трав. Старые несомкнутые березняки, ельники, сосняки, дубы – вот где ждет грибника его заветный трофей.
Появляются белые три раза в году. Первый слой колосовиковый, когда хлеба колосятся (майские первенцы не в счет, их совсем мало), второй – жнивниковый, во время жатвы, и последний – листо-падниковый, осенний. Позднеспелые грибы необыкновенно крепкие, самые отменные. Попадаются белые во всех трех слоях, но урожайны, обильны только в одном, и продолжается это всего неделю-другую.
Белый не зря называют дорогим грибом. Вкусный в жарком, душистый в супах, в наварах, он легко усвояем, по питательности не уступает мясу. Вот почему белый боровик – всем грибам полковник.
У боровика есть двойник – желчный гриб. Из-за горечи и даже некоторой ядовитости ему, разумеется, не место в корзине. От белого желчный гриб отличается розоватостью низа шляпки и темным рисунком на ножке. На изломе мякоть краснеет, на вкус горькая.
В большом почете у грибников осиновик, по-другому красник или челыш. Мясистая, подушкой, шляпка с губчатым исподом и рослая, с небольшим уширением книзу ножка так характерны, что осиновик не спутаешь ни с каким другим грибом. В осинниках этот гриб чаще всего попадается с красной шляпкой и белыми хлопьями чешуек на ножке, в березняках и среди сосен шляпка окрашена в буровато-желтый цвет, ножка покрывается черными чешуйками. Мякоть осиновика на изломе темнеет.
Употребляют их на солку и сушку; свежие осиновики вкусны в жарком и в супах. Ядовитых двойников не имеет.
"Мы грузди – ребятушки дружные",- говорится в русской сказке. И действительно, грузди плотно мостятся друг к дружке. Бывает, и на одном месте снимешь десяток, а то и больше груздочков. Свое название гриб получил от слова "груда", оттого что растет грудами.
Шляпка груздя разрастается до 20 сантиметров, круглая, посредине вдавленная. Края подобраны книзу, слегка опушенные. Верх шляпки молочного или чуть желтоватого цвета, на ощупь сыроватый; низ -: пластинчатый. Пластинки белые, по краям немного желтеющие, заметно переходят на ножку. Мякоть легко крошится, на запах приятная. Ножка груздя низкая, 2-б сантиметров. Внутри полая, сверху могут быть желтые пятна – погрызы слизней.
На груздь несколько похожа скрипица. Из-за жгучеедкой грубой мякоти она вне "охоты" грибников. Шляпка скрипицы сухая, края гладкие, обильный млечный сок на воздухе не желтеет.
Грузди урожайны в смешанном лесу и в березняках. Попадаются с июля по сентябрь. Соленый груздь – гриб наипервейший, в таком виде с ним соперничает лишь один рыжик.
В лесу чаще всего попадаются конечно же сыроежки. В наших лесах их очень много – одна треть грибного урожая. И потом, все грибы обычно как бы прячутся от нас благодаря приглушенной окраске, а сыроежки – на виду. Их шляпки ярче трав, листьев и лесной подстилки. Желтые, зеленые, бордовые, красные, вишневые, лиловые – как только ни расцвечены шляпки сыроежек! Словно в праздничных косынках стоят. Оттого-то их и легко собирать.
Гриб этот на ровной ножке, мякоть имеет белую, неедкую, пластинки также белые или слегка желтоватые. Верхняя кожица немного не доходит до краев шляпки, с мякоти сдирается с трудом. Молодые сыроежки выпуклые, со временем шляпка распрямляется в кружочек, иногда даже несколько заворачивается кверху, "зажаривается". Сыроежки в благоприятных условиях разрастаются размером с чайное блюдце.
Но чрезмерная величина скорее недостаток, чем достоинство гриба. Настоящий сборщик кладет в корзину которые поменьше, а переросшие находки не трогает. Чтобы сыроежки не испортились, их не носят в рюкзаках и ведрах; корзина из ивовых прутьев – самое подходящее снаряжение грибника.
Сыроежки урожайны на влажных лесных почвах, но в сухое лето они легче других грибов переносят безводье. Встречаются с июня до заморозков. Предпочитают сосново-березовые леса.
Из 60 разновидностей сыроежек, произрастающих в нашей стране, ядовитых нет. Но среди них изредка попадаются жгучеедкие, которые съедобны лишь при горячей засолке. Вообще-то полагают, что для жаркого лучше подойдут сыроежки посветлей, а для солки – с темной окраской.
Среди ельников и сосняков лесной клад – рыжики. На мягком хвойном отпаде почти нет трав, и яркий гриб еще издалека заметен. Шляпка рыжика может разрастись с чайное блюдце, но лучшим считается не переросший, крупный гриб, а небольшой, молоденький.
Узнать рыжик нетрудно. Рыжевато-оранжевая воронкообразная шляпка, ниспадающая по краям, и под цвет шляпки крупные пластинки. Мякоть цветная, рыжая, на изломе зеленеет. Млечный сок без запаха и вкуса.
На шляпке рыжика просматриваются ряды темных колец. По этим разводам судят о разновидностях рыжика: сосновая форма имеет более светлые кольца, мякоть рыжиков, сорванных в сосняках, более крепкая; еловая форма окрашена гуще, кольца у нее также темнее, мякоть более рыхлая и ломкая.
Рыжик превосходен в жарком, маринадах и особенно в соленьях. Для сушки он не подходит.
Опенки встретишь и в траве около деревьев, и на корнях, выступающих из почвы, и, конечно, на пнях, из-за которых этот гриб получил свое название. Опенок попадается так кучно, что можно сразу нарезать полкорзины этих душистых, крепеньких грибков.
Молодые опенки берут вместе с ножкой. У рослых, с расправленными шляпками, ножки отрезают на месте. У съедобного опенка есть ядовитый двойник – ложный опенок. Съедобный опенок никогда не растет на почве (если и попадается среди травы, то микориза связана с корнем дерева), его шляпка сухая, неяркая, на ножке имеется кольцо. Ядовитый двойник ярко-желтый, красный или серо-зеленый, ножка без пленчатого кольца.
Съедобные опенки хороши вареные и жареные, впрок их заготовляют в виде солений и маринадов. Некоторые находят возможным сушить эти грибы. Во всех видах опенок кстати в зимнее время.
Еще вовсю развернута уборка урожая, а время уже торопит открывать сев ржи и пшеницы. Почва подготовлена, взбита, семян ждет. Ведь с 20-х чисел средняя суточная температура воздуха устойчиво перейдет ниже 15 градусов, а когда этот показатель снизится до 10 градусов, сев заканчивают, иначе озимые к холодам не успеют развиться и раскуститься. Все больше сил переключается на зяблевую пахоту. Весной следующего года пахать некогда, вот для посева яровых и надобно заранее подготовить землю. К тому же зябь удерживает больше влаги.
Август лето кончает. Переход к осени фенологи ведут с начала листопада. Первой роняет листья береза, за ней липа, вяз, черемуха. Предвестник листопада – осенняя раскраска листвы. Процесс расцвечивания длительный, у липы он начинается около 20 августа, а заканчивается через месяц. Если вернется тепло и в дождливую погоду раскрашивание крон прекращается, жухлые листья слетают, и лес встречает осень зеленым. Вообще-то к раскрашиванию и опадению листвы правило сумм температур не применимо, потому как на ускорение этих фаз в значительной мере воздействуют и засушливость, и внезапный заморозок, и недостаток почвенного питания, и близость грунтовых вод.
Сначала меняется окраска листьев в средней и нижней частях кроны, в слишком затененных ее местах, а также более старых по времени появления и недоразвитых. Хвоинки, перед тем как опасть, с кончиков желтеют.
Листопад начинает период глубокого покоя морозостойких растений: почки на срезанных ветках не распускаются и в условиях комнаты засыхают. Тепло на них не действует: растение предохранено от преждевременного пробуждения.
Еще не ушло лето, а уж птицы снимаются с родных гнездовий, кочуют. Не слышно больше стрижей – улетели (насекомых в верхних слоях воздуха убавилось), черед за ласточками. Одиночкой, как и проживала, втихомолку убралась кукушка. Кукушата улетят к теплу позже, без руководства взрослых. К концу месяца унесутся от нас иволги, чибисы, козодои, кулики-кроншнепы.
Задумчивый, просторный, светлый август. Сколько приволья и силы, сколько радости в этой неисчерпаемо-щедрой природе! Поистине венец лета: астрономического, фенологического, трудового.

Лето в народном календаре

Календарь указал: настало лето. Переход от звонкого красавца мая в жарник-июнь едва ли заметен. Та же буйная жажда роста у растений, те же длинные, ветреные дни.
"Не жди лета долгого, а жди теплого",- говорят старые люди.
О приходе лета галдят и пернатые. Понаблюдайте за скворцами. С рассвета до темна носятся взад и вперед, только подбой крыльев сверкает. Перестали пересмешничать – петь с чужого голоса, занялись добыванием корма. Ведь в гнезде уже верещит прожорливое потомство. Смолк брачный гомон, подошла пора птенцов выхаживать.
И все-таки самая знаменательная примета этих дней – свет. От восхода до заката 17 часов! Заря с зарей как бы сходятся: вечерняя встречает утреннюю. День июньского солнцестояния- астрономическое начало лета. По-народному: "С Петра-поворота (25 июня) солнце поворачивает на зиму, а лето на жары". Погодоведы начало лета относят ко времени, когда средняя суточная температура воздуха устойчиво поднимается выше 10 градусов. Природолюбы-фенологи говорят, что лето начинается с полета вязовых семян-крылаток.
"Лето крестьянину – мать и отец" – молвилось неспроста. Лето-припасиха копит на целый год и для стола, и для двора. За сенокосом – жнитво, а там и сев озимых не отстает. А впритык к ним и взмет зяби подступает. Успевай, проворный человек!

Летний день год кормит.
Летний день за зимнюю неделю.
Цепко держится в народе мысль о том, что характер лета предопределен прошлой зимой: "Зима лето строит: зимнее тепло – летний холод".

Зимой вьюги – летом ненастье.
Зима снежная – лето дождливое.
Зима морозная – лето жаркое.
В свою очередь, лето будто бы влияет на зиму:

Лето бурное – зима с метелями.
Лето дождливое – зима снежная, морозная.
Лето сухое, жаркое – зима малоснежная, морозная.
Современная климатология не отрицает взаимосвязей сезонов. Иначе как же объяснить, что среднегодовая температура почти постоянна? Если, скажем, лето простояло не в меру жарким, как это было в 1966 году, а зима бы установилась слякотная, то есть теплая, то среднегодовая температура, очевидно, подскочила бы вверх. Но этого не произошло. Летняя жара уравновесилась зимним холодом. Зима 1966/67 года оказалась суровой, студеной. Среднегодовая температура выравнялась. Так что подмеченная народом взаимосвязь сезонов существует, только, может быть, не в столь прямой форме.
Распорядителем сезонных климатических взаимоотношений справедливо называют солнце. От интенсивности и ритма солнечной активности зависит характер погоды, определяющий сезон. И хотя нрав нашего светила сравнительно спокойный, его поведение в разные годы неодинаково. В одни годы солнце возмущено, оно как бы пылает гневом, отчего его лик покрывается темными пятнами (огромной величины вспышками), в другие наша ближайшая звезда прямо-таки смиренница, взгляд ее светел, спокоен. За 11 лет солнце бывает обыкновенно и гневным и ласковым. Затем все повторяется.
"Летом всякий кустик ночевать пустит" – теплынь. Правда, "день на день не приходится, час на час не выпадает". То вёдро, вёдро все, а то свежестью потянуло. Дневники погоды подсказывают: в Подмосковье от заморозков освобожден только июль. Собственно, и в июле хотя и редко, но бывали заморозки. Так, летопись за 1454 год повествует: 2 июля "мороз рожь побил". Этот случай относится к так называемым выдающимся явлениям погоды. Чаще всего лето досаждает крестьянину дождливостью или сухостью. Как то, так и другое влияет на урожай возделываемых культур. Оттого-то и сетует народ в приметах:

Дождливое лето хуже осени.
Дождливое лето – не осени чета.
Ведь:

Ранний дождь озолотит, а поздний разорит.
Счастливы те поля, на которые летний дождь выпадает впору.
Лето родит, а не поле.
Не земля хлеб родит, а небо.
"Летний день с год", а заботливому да хозяйственному он кажется коротким. Чуть только засерело за окном – уже на ногах. Надо коров доить, скотину провожать в стадо. Еще солнце не встало, а уже пастухи захлопали кнутами: пастьба с росой хороша! А как разгорится солнышко – скот на стан – в тень, к воде...
В летнюю пору широк круг деятельности земледельца: вырывать сорняки, окучивать картофель, косить сено, поливать овощи, в страду – уборка хлебов. А работы все прибавляется: "Всем лето хорошо, да макушка тяжела"; "Плясала б баба, плясала, да макушка лета настала".
Но вот и август подкрался. Ему и замыкать лето. По живому календарю о конце лета твердят свои приметы.

Отщебетали пичужки – лето кончается.
Ласточка весну начинает, соловей лето кончает.
Появились опенки – лето кончилось.
О предстоящей осени судили так:

Коли спелый овес в другой раз зазеленеет – осень будет ненастная.
Безвременно на деревьях появляются желтые листья- к ранней осени.

Июнь - хлеборост

Приметы лета на каждом шагу. На выгонах цветут подорожник и кашка, вдоль полей – колокольчики, по обочинам луговых тропок появились говорушки – съедобные опенки, в лесу – грибы-колосовики: белые, подберезовики, лисички. В садах и скверах калины сияют – листьев не видно, одни цветы. Рядом зарозовели шиповники – срок подошел. О торжестве лета намекают и спелые крылатки вяза, свисающие большими связками с концов ветвей. Июнь – конец пролетья, начало лета.
Живой календарь природы отмечает сезонное развитие явлений. В начале месяца загляните в тенистые, укромные уголки леса. Там уже засияли на зеленой стрелке серебряные колокольца. Рядом и поодаль встретишь немало похожих стрелок, все они принадлежат одному растению. Разросшееся корневище далеко пускает ответвления, шнурами расходится в разные стороны. Запах ландышей свеж, нежен, не громок. В лесной шкатулке ароматов ландыш обладатель самого изысканного, самого чистого запаха.
Покрасуется ландыш недолго, привянет, поблекнет и зарумянится рдяными горошинами семян. В народной фармакопее ландыш известен как успокаивающее, сердцекрепительное средство. Да и современная аптека без него не обходится. Букетики ландышей пеленают в их же листья, так цветочки меньше завянут. А дома их ставят в отдельную вазочку, соседства ландышей многие цветы не выносят...
Глубже тона зелени, крупнее завязь плодов, все выше перехватывает узлами трубку гонкий злак. Густеет травостой суходолов, поемных лугов и лесных полян. Невыбитые копытом, невыжженные зноем открытые пастбища сытные, молокогонные, вольготные для скота. А в заказных угодьях июнь припасает к сенокосу сочные, духмяные травы. То – на сено, к зиме приберечь. Скоро зеленый покос приспеет, понаставит копен, намечет стогов.
В поле, как и в лугах, "Июнь – скопидом, урожай копит на целый год".

Взошли хлеба – не дивись, налились хлеба – не хвались, хлеб на току – про урожай толкуй.
Радуйся хлебу не на корню, а в амбаре.
Всходы – еще не хлеб.
Хвали урожай, когда в сусек засыплешь.
И от доброго семени живет недород.
Озими стелются, ровно Дунай.
День ото дня крепнет хлебный злак. Стена стеной поднимается. "Июнь-хлеборост". Тяжел был этот месяц для русского крестьянина-малоземельца:

Июнь – ау, закромы в амбарах пусты.
Подтягивая поясок потуже, перебиваясь с хлеба на квас, мужичок при деле встречал и провожал зарю: "Летом пролежишь- зимой с сумой побежишь".

Проводит июнь на работу, отобьет от песен охоту.
Последний весенний праздник – Вознесенье, справляли на сороковой день после Пасхи. С этого дня весна на отдых просится, уступая дорогу лету.

И рада бы весна на Руси вековать вековушкою, а придет Вознесеньев день, прокукует кукушкою, соловьем зальется, к лету за пазуху уберется.
Очень интересный аграрный обряд – крещение кукушки происходил у русских в самом преддверии лета красного, на Вознесенье. Обряд этот, несомненно, языческого происхождения и претерпел христианизацию лишь внешне. Вознесенье не имеет своей постоянной даты и в разные годы приходится на разные числа. Суть обряда связана с обновлением жизненных сил природы: после зимнего умирания – возрождение и торжество солнечного тепла. Другая сторона действа – повлиять на творческие силы природы, вызвать обильный урожай. По представлениям древних славян, в кукушку превращалась богиня жизни Жива.
Крещение кукушки происходило так. Под Вознесенье деревенские девушки и молодицы, втайне от мужчин, собираются в просторную избу шить наряд для кукушки – рубашку, сарафан и платок. Руководила обрядом вдовая старуха- позыватка. Праздничным утром разодетые участницы "кстин" отправляются в лес. Там средь зеленого приволья они ищут траву кукушкины слезки (растение это ботаники называют ятрышником, принадлежит оно к семейству орхидейных). Вырвав с корнем парное количество стебельков (иногда брали одну траву, но обязательно с раздвоенным корнем), участницы обвивали их лентами, а затем обряжали в припасенные наряды. По преданьям, когда-то так одевали настоящую кукушку. Ее наряжали в белую рубашку, а сарафан и платок полагались темные, ведь птица эта слыла вдовой – "ей мужа не достало". Поскольку же добыть вещую птицу нелегко, все чаще приходилось утешаться кукушкиными слезками. Траву украшали наряднее.
Когда ряженье заканчивалось, девушки наклоняли ветки берез (или орешника), свивали их в колыбельку, набрасывали туда платок, а на него клали свою "кукушку", обвешанную крестиками. Наступало время кумовства. Присутствующие разбивались на пары, поочередно становились друг против друга над связанными ветками, приподнимали платок с "кукушкой", целовали свою избранницу до трех раз, каждый раз меняясь местами. Кумы обменивались платками, кольцами или нательными крестами, поддерживая общую хороводную песню.

Кумушка, голубушка,
Серая кукушечка;
Давай с тобой, девица,
Давай покумимся!
Ты мне кумушка -
Я тебе голубушка.
Покумившиеся крестьянки считались родными не меньше как на год, а то и на всю жизнь. Духовное родство – кумовство, побратимство и посестримство – восходит к очень отдаленным временам, когда верили, что люди, обменявшись личными вещами, вступали в родственный союз; ведь каждая вещь в представлении древних носит частицу своего владельца.
К вечеру "кукушку" хоронили. Отрывали в заветном уголке леса ямку, прихорашивали ее новыми лоскутками и лентами, клали туда "кукушку" и засыпали землей. При этом хор пел:

Прощай, прощай, кукушечка,
Прощай, прощай, рябушечка,
До новых до берез,
До красной до зари,
До новой до травы.
Дней через десять крестьянки собирались в лес "воскрешать кукушку". Чучело из земли вынимали, усаживали его на ветки, напевая такие слова:

Кукушечка-рябушечка,
Пташечка плакучая,
К нам весна пришла,
Весна-красна,
Нам зерна принесла...
Слово "весна" здесь в значении "тепло". В далекую старину год делили на зиму и весну, последующих сезонов не знали. Весна, таким образом, простиралась до самых холодов. Под напев этой обрядовой песни кумы одаривали одна другую орехами, бусами, кто что припас, и обменивались платками. Затем тут же устраивалось пиршество, на которое приглашались мужчины. Смешанные хороводы водили далеко за полночь. Общее веселье должно было повлиять на зарождение доброго урожая.
После обряда в одних местах "кукушку" оставляли на ветвях, в других – травку несли в деревню. Молодые женщины по ее корням пытались дознаться о том, кто у них будет: мальчик или девочка. Корень длинный предвещал мальчика, круглый – девочку. Травка хранилась в доме для счастья и на случай размолвки между супругами.
На Вознесеньев день в ходу было и "вождение колоска". За околицей деревенская молодежь, взявшись за руки, вытягивалась в две длинные линии. Получался "живой мост": красочный, задорный, многоголосый. На веселье одевались во все праздничное, нарядное – на виду стоять. Когда "мост" выстроят, по сомкнутым рукам пускали "колосок" – маленькую девочку с венком на голове и увешанную разноцветными лентами да лоскутами. "Мост" оказывался нескончаемым, так как пройденные пары становились снова спереди. Пока шествие не дошло до озимого поля, девушки все время пели о Ладе – славянской богине семейного согласия. Возле загонов девочку ставили на землю, она срывала пук зеленой ржи и пускалась бежать к околице. Взрослые не спеша двигались за ней, распевая вслед обрядовую песню.

Пошел колос на ниву,
Пошел на зеленую!
Пошел колос на ниву,
На рожь, на пшеницу!
Ой, Лада!
Уродися на лето,
Уродися, рожь, густа,
Густа-колосиста,
Умолотистая!
Ой, Лада!

Возле села с "колоска" обрывали ленты и лоскуты, их брали на память о прошедшей весне. Разбросанные растенья ржи подбирались парнями кому достанется с колоском – тому по осени и женатому быть... "С Вознесеньева дня,- молвилось любителями складного слова,- весна потом умывается, честному Семику кланяется, на Троицу-богородицу из-под белой ручки глядит".
Настает лето. На "зеленой неделе" справляли когда-то Семик – девичий праздник. Назывался Семик – честной, подобно Масленице, был одним из наиболее почитаемых народных праздников. В стародавнюю пору Семик посвящали Перуну – самому грозному языческому богу. Перун не только держатель гроз и молний, но и обладатель животворных сил – одевает леса листьями, а луга – муравою. На Семик особая честь воздавалась березе. Она у древних славян считалась священным деревом, олицетворяющим богиню Ладу.
С утра в семицкий четверг по селам и городам молодежь с песнями носила изукрашенные лентами зеленые березовые ветки. Затем девушки шли в лес плести венки из цветов. В Москве местом сбора цветов была Марьина роща. В венках девицы шли к реке завивать березку. У корня березу обвязывали шелковым поясом, на ее ветки, перевитые лентами, вешали венки. Усевшись в кружок, поодаль от березки, девушки принимались распевать:

Береза моя, березонька,
Береза моя белая,
Береза кудрявая...
В селе Богородском Пермской губернии любимой семицкой песней была такая:

Во лузях было, во зеленых лузях -
Вырастала трава шелковая,
Расцветали цветы лазоревые,
Понесли духи анисовые.
Уж я той травой повыкормлю коня,
Уж я выкормлю, выглажу его,
Уж я выглажу, хвост подвяжу.
Наряжу коня в золоту узду,
Поведу коня на ключ на реку,
Со ключа коня ко батюшке...

У батюшки девица собирается просить, чтобы он не отдавал ее замуж за старого, "он неровня мне". Старый муж ей будет постылым.
Когда наиграются и напоются, девушки возвращаются в село. Сперва они заходят в один из домов, где заранее сообща наготовили вкусной стряпни. А отобедав, шли на луг, где происходил смотр невест. Там степенно, с напевами проходили они мимо односельчан, среди которых стояли и женихи. Какая приглянется, к той по осени и сватов засылали.
На Семик одна из деревенских забав – гонять русалок. По поверьям, русалки в этот день наиболее коварны: выходят ночами из омутов и бочажин, хохочут в лесу, раскачиваясь на ветвях. Несдобровать тому, кто поддастся их чарам,-защекочут. До самого Петрова дня продолжаются проказы русалок, которые, по воззрениям славян, являются душами умерших насильственной смертью. Выгоняла русалок из деревни, само собой, молодежь. Девушки и парни весело носились друг за другом, играя в горелки. В отличие от обычных горелок, в руках играющих были стебли полыни или травы заря (лютика), оберегающих от козней лукавых русалок.
Церковь долго, но тщетно старалась отвратить людей от семицких забав, повелевая на "зеленой неделе" почитать убогих и калек. Вместо смеха заставляли лить слезы.
Троица – завершающий день семицких гуляний. В этот день всем миром ходили развивать березки. Разнаряженную березку срубали, обносили ее вокруг деревни, потом втыкали на улице и начинали водить вокруг нее хороводы. Напоследок девушки отправлялись на мосты пускать по воде венки, свитые на Семик. Чей венок легко поплывет – той и замуж вскоре выходить. В Москве обыкновенно венки пускали с Живого моста у Москворецких ворот, куда на Троицу стекалось множество народа разного званья. На Троицу зелень разбрасывали не только в домах, но и в храмах. За веселье и гадания семицкую неделю называли еще "зелеными святками".
Летние общие хороводы продолжались от Троицы до спожинок – до конца жатвы.
Следующий за Троицей понедельник – Духов день. "С Духова дня не с одного неба – из-под земли тепло идет",- примечалось в старой деревне. Унимаются холодные ветры, устанавливаются жаркие летние дни.
В начале июня сажают огурцы. 2-го числа – Фалалей-огуречник, 3-го – Олены – ранние льны и поздние овсы. Нижегородцы советовали: "Ярицу, лен, гречиху, ячмень и позднюю пшеницу сей с Оленина дня". 7-го – медвяные росы – сладкие выделения тлей и червецов, питающихся соками растений. А четыре дня спустя – Федосья-колосяница: хлеб колосится. Владимирцы называли ее "гречушницей", от сева гречи: "Спеши в вёдро всю работу справить"; "Вёдро колосит хлеба".
На подходе жаркие, неоглядно длинные дни. Месяц подвинулся серединой. После 12-го числа, когда сажали бобы, причитая: "Уродись, бобы, и круты, и велики, на все доли, на старых и малых",- Еремей-распрягальник, Еремей – опусти сетево. С севом покончено. А еще неделю спустя – солнце на перевале. Астрономический рубеж весны и лета. Самые длинные дни: "Летом свет во всю ночь". 21 июня – "Стратилат – грозами богат".
Летнее утро. Воздух напоен светом, дыханием сочных трав и легким испарением земли. Солнце неярко, не разгорелось еще, проступая еле заметным кружком сквозь редеющую наволочь. Просыпаются цветы, приманивая тяжеловесных шмелей и проворных пчелок. Д"щь занимается славный!
В июне неукротимый сор полей – осот, молочай, пырей, повитель (вьюнок), лебеда и другие (им несть числа) пытаются заглушить посевы. Без полки не вырастут или резко сбавят урожайность и просо, и картофель, и конопля, и свекла, и бобы, и морковь, и огурцы, и капуста. А проще сказать: сорнякам в поле не место. Только у лентяя да неряхи они кулижками красуются, а у проворного да заботливого им и взойти не дают.
Рвать сор вручную – труд изнурительный. Горсточкой, щепоткой день-деньской, согбенно под лучами и ветром. Огнем жгут натруженные ладони, трещинами покроются, но отдыха не жди. Не справишься с сорняками вовремя – объедят захребетники, по миру пустят. Вот и торопится крестьянин отмахнуть нахлебников урожая. О сорняках народ говорил так:

Сорняк без хлеба оставит.
Поле полоть – руки колоть, а не полоть, так и хлеба не молоть.
Осот да лебеда – для посевов беда.
Сорная трава пшеницу перерастает.
Посеяли злаки, а косим осот да маки.
Пока тучнеют нивы, в междупарье, старались побольше навоза вывезти на паровой клин, отчего эту пору и называли навозницей. Сдобрить парующее поле – значит побеспокоиться о ржаном хлебушке на другой год. Ведь "хлеб – всему голова", с ним связывалось благополучие дома:

Не уродится рожь – по миру пойдешь (сравни: "Не удастся мак – перебудем и так").
Хлеб в закрому – что хозяин в дому.
Ржаная краюшка – всему свету матушка.
Калач приестся, а хлеб никогда.
Без печки холодно, без хлеба голодно.
Без ума проколотишься, а без хлеба не проживешь.
Хата бела, да без хлеба беда.
Не шуба греет, а хлеб. Не дорог виноград терский, а дорог хлеб деревенский.
Хлеб на стол, так и стол – престол, а как хлеба ни куска, так и стол – доска.
Навоз, или назем, – пища для земли. О нем с уст крестьянина часто слетали яркие выражения:

Возвращай земле долг – будет толк.
Клади навоз впору, соберешь хлеба гору.
На новь – хлеб сеять, на старь – навоз возить.
Добрая земля назем раз путем примет да девять лет помнит.
Поле обмана не любит. Обманешь его один раз, оно обманет тебя десять раз.
Гнои (навоз) сухие – хлеба дорогие.
22 июня: "На Кирилу отдает земля солнышку всю свою силу".

На Кирилу – конец весне, почин лету.
В народном календаре июнь – разноцвет. Чаровница Флора, что ни день, рассыпает все новые и новые цветы, одни краше других. За ясноткой, подорожником, лютиками, подмаренниками – иван-да-марья, кипрей, или иван-чай. В садах уже вспыхнули величавые люпины, душистый жасмин; на подходе восточные маки, пионы, шиповник – по-старинному свороборина, растение "от сорока болезней".
К последним числам июня высоко поднялся травостой суходолов и поемных лугов. Злаки – в пояс, особенно вытянулись ежа, лисохвост, тимофеевка. Выколосились, запылили- под косу просятся. Загустело, разрослось тучное разнотравье, раскинулись сочные дятлины – клевера. Вот уж подлинно: "Не сеяно, не полото зеленое золото". Пора запасать сено! Первая коса не прогадывает потому, что урывает сено в сухмень, когда в каждой копне "пуд меду" (у сена, сметанного ненастными днями, в каждой копне – "пуд навозу").
Раздолен, вольготен июньский луг. Раным-ранехонько, пока вовсю не занялось солнце и не открылись от поволоки небеса, незабываем свист проворных кос и шептанье, хруст срезанных под корень трав. "Щука ныряет, весь лес валяет, горы подымает" – сказывает о сенокосе русская загадка. Много в старой деревне тратилось времени на выбор и уговор закосчика, без чьей легкой и будто бы счастливой руки старались не начинать покоса. Теперь добытчики сена без подсказки знают, что самая счастливая коса – ранняя, вышедшая на луг в пору зацветания злаков, пока они не задеревенели и не растеряли питательной ценности.
Росным утром легко тарахтят косилки под скрипы коростеля-дергача, снующего в прибрежных кустах ив. Вдоль узкой ленты прокоса тянется высокий, тугой валок. А как наберет высоты солнышко, как засверлят небесную высь жаворонки и заведут свои перебранки перепела ("пять-телег, пять-телег"), поваленная трава привянет, сохнуть начнет. К исходу месяца заботливые хозяева поставят июню духмяный памятник – намечут первые копны. А затем – как в живых строчках В. Случевского:

Коронки всех иван-да-марий,
Вероник, кашек и гвоздик
Идут в стога, в большой гербарий,
Утратив каждая свой лик!

По вырубкам и полянам рдеет земляника. "Стоит Егорка в красной ермолке, кто ни пройдет, всяк поклон подает" – сказано об этой ягоде в русской загадке. Бывает, найдешь на полянке бугорок нетронутый, весь в ягодах. А случится, что находишься вдосталь, а проку мало. И все равно остаешься верен завету: "Клади по ягодке, наберешь кузовок".
Землянику лучше собирать утром, после схода росы, или к вечеру, потому как собранная с росой, она раскисает, а сорванная в полдневный зной – вянет. Попозже лесной земляники нальется дикая клубника, она и ягодой покрупней да и кустиком выше.
У края поймы блещет луговая река. Здесь на зорьке удильщики вываживают крупные рыбины. До цвёлой воды нерестятся сазаны и караси. Когда же вода затянется ряской, за икромет примется линь. С уклейками и вьюнами линь замыкает нерест. В мелководье заводей по норам прячутся раки: сбросив тесный панцирь, им поневоле приходится заточаться в ожидании новой защиты...
А в садах цветение подвинулось к оградам, перекидываясь на зеленую защиту – спирею и калину. Не перестают радовать взор радужные ирисы, красные и белые маргаритки, многоцветные анютины глазки.
25 июня – день солнцеворота: "Солнце с Петра-поворота укорачивает ход, а месяц идет на прибыль".
Выпадают большие росы. На охладевающие травы из влажного воздуха осаждаются мельчайшие капельки, которые, сливаясь, и образуют росу. Надземная роса вместе с изморозью, инеем и туманами в общем количестве годовых осадков занимает около трех процентов. К этому надо прибавить влагу подземной росы – есть и такая. Внутри почвы также происходит осаждение паров воздуха и грунтовых вод, составляя в год 600-1000 кубических метров воды на гектар. Эта вода совершенно чистая, лишена растворов солей.
26 июня – "Акулина – задери хвосты". "Задери хвосты", может быть, дерзкое прозвище святой, но не до боголепия, коли в полдень, в тягостную жару, оводы и мухи так донимают быков и коров, что они, не зная куда деться, с ревом бегут из стада, закатав хвосты,- зикуют. Скот тощает, сбавляет удои. От мошкары сильно страдает лось. Когда становится совсем невмоготу, он по ноздри забирается в воду и так простаивает часами.
С Тихона (29-е число) солнце идет тише и птицы стихают. Астрономы свидетельствуют, что солнце и вправду "идет тише": к концу июня Земля сбавляет скорость движения вокруг Солнца по сравнению со скоростью на 1 января на 3600 километров в час. Эту особенность небесной механики пытливый народный ум подметил как "застаивание солнца".

На Мануила (30-е число) солнце застаивается,
Июнь в Древней Руси называли изок от слова "кузнечик". Из горячих трав бодро раздается трескотня жесткокрылых попрыгунчиков. Старинное название "червень" дано июню из-за кошенили – червецов, которых наши предки собирали для добывания багряной краски (вспомним – "червление знамен"). Римляне посвятили июнь богине Юноне – покровительнице семейного счастья.

Июль - страдник

Привольное, благодатное лето разгорается все ярче и краше. Тучнеют нивы, наливаются в садах яблоки, поспевают первые ягоды. В шелковых травах полян и лесных прогалин зарделась земляника, почти вровень с нею подошла черника, а за ними предстоит целый ягодный стол – малина, костяника, черемуха. Сладкоежка-июль тороват на душистые оздоровляющие дары.
А цветы, каких только цветов у него нет! Вдоль взгорка будто разбрелись лазоревые головки фригийских васильков да лиловые шапочки короставников. За кустами дикой рябинки (пижмы) не спрятаться светлым тарелочкам нивяников-ромашников, прелестная улыбка цветка видна отовсюду. Страж пыльных троп – желтый донник широко расставил рослые цветоносы, сюда любят наведываться пчелки. В овражках и притененных потяжинах благоухает таволга. Далеко слышен ее великолепный запах. Поближе к воде голубеют незабудки, белеют шапки зонтичных трав.
Угомонились, примолкли пташки, хлопоты не дают распевать. Подошла пора птенцов выхаживать, на крыло ставить. Только беспрестанные поиски позволяют пернатым родителям напитать ненасытных деток. Любознательные натуралисты подсчитали, что горихвостка, например, подлетает с кормом к гнезду в день не менее четырехсот раз, ненамного от нее отстает щебетунья-ласточка (около трехсот раз). А в общем это – десятки и даже сотни километров лёта. Поэтому-то "трудовой" день птиц – от зари до зари, с рассвета до заката.
В овсах, по кустарникам подрастают зайчатки первого приплода. А к концу месяца в лесном понизовье зайчиха принесет еще около дюжины крошечных белячков. Всего полторы недели нуждаются новорожденные в помощи, затем сами добывают пропитание.
Июль – благодатная пора спелого хлеба, овощей, ягод и раннего картофеля. Сенокос, начало косовицы хлебов, подготовка озимого клина – во всем надо успеть, не упустить срок.

Июль – макушка лета, сенозарник, страдник.
В июле на дворе пусто, да в поле густо.
Июнь с косой по лугам прошел, а июль с серпом по хлебам пробежал.
Несмотря на капризы погоды, июльский полдень высоко подымает ртутный столбик. Свет убывает, а жара усиливается: "В июле хоть разденься, а легче нет". Восходящие потоки воздуха, насыщенные влагой, выкладывают гряды темных туч. Проливные дожди с грозами нередки в начале месяца, перепадают они в середине, жалуют и в конце.
В народных приметах грозные явления природы отражены так:

Глухой гром – к тихому дождю, гром гулкий – к ливню.
Гром беспрерывен – будет град.
Гром гремит долго и не резко – к ненастью, если же отрывисто и непродолжительно – будет ясно.
Когда гром гремит продолжительно – ненастье установится надолго.
Где гроза, там и вёдро.
Июль раньше называли "серпень" – от зажина ржи, "липец"- по цветению липы, "грозник" – от частых гроз. Закрепились за ним и чисто сельскохозяйственные именования "сенозарник" и "страдник" – от времени неотложных работ по сбору урожая. Краски июля яркие, сочные, немеркнущие. Зенит лета. А в народном численнике в первой июльской пятидневке приметно лишь 3-е число.
"На Мефодия дождь, будет идти сорок дней",- утверждали суеверы. 6 июля – Аграфена-купальница. Травознаи-лекари приурочивали к этому дню сборы кореньев и лихого зелья не зря: травы выросли, набрались живительной силы.
Разгар тепла. Полдневная жара томит. Глубокий покой, воздух не шелохнется. Отвесные лучи разгорячили почву так, что ворошки пыли обжигают босую ногу, увязаешь на меже, и двигаться не в мочь. Зелень будто в обмороке. "Пить-пить-пить",- отрывисто стонет вблизи пташка. Эх, кабы брызнул дождичек, да проливной, не сходил бы, покуда все сущее не напилось вдосталь! "Просите, дети, дождя до Ивана Купалы (7 июля), а после Ивана я и сам упрошу" – так полушутливо-полусерьезно говорил о пользе летних дождей крестьянин-краснослов.
В ночь под Ивана Купалу, согласно пылкой фантазии пращуров, совершаются самые невероятные чудеса: раскрывается в заветном уголке леса жар-цвет папоротника; показывается волшебная разрыв-трава, помогающая находить клады; балагурят напоследок русалки, потом их уж не будет. Травознаи отправлялись на Купалу собирать "лютые коренья" и "злые былия" – лекарственные растения. Особым почетом пользовалась трава иван-да-марья. Легенда рассказывает, что в этот цветок превратились брат и сестра, которые повенчались по незнанию.
На глади заводей и заглохших прудов распустилась одолень-трава – белая кувшинка. Ее брали в путь-дорогу путешественники от разных бед и напастей. Интересно, что эта водяная красавица "знает" время: цветки раскрываются в семь часов утра, закрываются в пять вечера.
В Иванову ночь затевались купальские игрища. Молодые девушки и парни в праздничном убранстве сходились за селом на гульбище. Девушки перед этим парились в бане свежими вениками из березовых веток и целебных трав. Возле срубленной ивы гуляющие ставили разнаряженную соломенную куклу – Ладу. После пира-складчины самый проворный с помощью деревяшек "вытирал живой огонь", от него-то и запаливали приготовленный купальский костер.
Как только показывалось пламя, пары, взявшись за руки, вместе с самодельной Ладой прыгали через костер. По прыжку судили об удаче в супружестве. Потом водили поздние хороводы – до белой зари, а куклу сжигали или топили. Кое-где вместо костра раскладывали копну крапивы, через нее прыгать тоже ловкость нужна.
Против купальских развлечений гневно выступала церковь. В XVI и XVII веках она неоднократно запрещала этот обычай, называя его "поганым, в честь идолов". Несмотря на гонения, Иван Купала долго соблюдался в народе как праздник благодарения солнца, праздник зрелости лета и зеленого покоса.
На Купалу открывают большой покос. Спозаранку – на луг! Не было на Руси труда краше и веселее, чем труд сенокосный. Звон при отбивке, оттягивании кос на обушке, наточка. И затем взмахи, молодцеватые взмахи косарей. "Пройти до солнышка два прокоса – ходить не будешь босо" – наставляет житейский опыт. Ряды за рядами, валы за валами. Никнет скошенная трава, вянет, растрясать пора. Это занятие баб, проворных, гуторливых, нарядных. Легкие грабельки проворно мелькают в чутких, сильных руках. Ни одного пустого движения, все ладно, все красиво. А вечером сообща у телег ужин. Рассказы, смех, пляски.

Дружно – не грузно, а один и у каши загинет.
Прошумели долгожданные дожди. Изнуренная зноем земля жадно напилась влаги. И сколько б ни лило сверху, мокроты нет. Цветущему картофелю, овощам вода сейчас крайне нужна. Набежавшие дождички поправили угнетенные растения, взбодрили. Прохлада сменила утомительную жару.
10 июля оракулы погоды утверждали: "На Самсона-сеногноя дождь – до бабьего лета мокро будет". Разумеется, мокрое лихолетье бывает не от дождя в тот или иной день, а случается как исключение, когда июль подвержен обложным циклоническим осадкам. Не более убедительна и другая примета, связанная с тем же числом: "На Самсона дождь – через семь недель то ж". Кстати, истоки суеверия кроются тут в самом имени: Самсон в переводе с греческого- "солнечный". А раз в день, положенный быть солнечным, дождь набежал, то, полагали суеверы, идти ему до конца лета. Успенские дожди в конце августа идут своим чередом и никак не предопределены погодой какого-то одного дня.
Любимым, неповторимым временем русские люди считали Петровки – 12-е число.

В Петровки сухо, и день велик.
Петр-Павел жару прибавил.
Солнышко играет, набрав полную силу. Жара прибывает, а птичкам не в радость. Вечерами уже не слыхать клы-канья соловья, замолк певун голосистый: "Соловей поет до Петрова-дни". Примолкла и кукушка, краснословы уверяли, будто она ячменным колоском подавилась. Заколосились яровые – кукушкина песенка спета. Так и говорили: "Недалече кукушечке до Петрова-дни".
Зато не смолкают другие пташки. "Пить-подать, пить-подать",- почти выговаривает во ржи перепелка. В лугах поскрипывает коростель-дергач, на деревенских улицах щебечут белогрудые ласточки, рюмят зяблики.
"К Петрову-дню вода в реках умеженится". Обмелели не только поверхностные, но и подземные реки. Вода перестает выклиниваться наружу – пересыхает ключ-студенец. В Петровки начинают сваливаться первые желтые листочки: "Придет Петрок – сорвет листок..."
С Петрова-дня – красное лето, зеленый покос; самый его разгар.

Одна пора в году сено косить.
В цвету трава – косить пора.
Не хвались травой, хвались сеном.
Не хвались, баба, что зелено, а гляди, каков день Петров.
Хотя:

Погоды дома не выберешь.
С косой в руках погоды не ждать.
В дождь косить, в вёдро грести.
Роса косу точит.
На травах роса – легче ходит коса.
Не то сено, что на лугу, а то, что в стогу.
С плохими косцами плох и укос.
Большой лужок, а сена накосил мешок.
Перестоялась трава – ни сено, ни труха.

К Петрову-дню заканчивали взмет озимого клина. "До Петрова вспахать, до Ильина (2 августа) заборонить, до Спаса (28 августа) посеять",- подгонял крестьянский численник.

Какова пашня, таково и брашно (еда.- А. С).
Пахать да боронить – денечка не обронить.
14 июля: "В огородах гряды полют, вырывают корневые овощи".
17-го: "На Андрея озими в наливах дошли, а батюшка-овес до половины дорос"; "Овес в кафтане, а на грече и рубашки нет".
Народный численник день за днем отмечает состояние посевов: "Зерно в колоске, не валяйся в холодке". Жнитво подступает! Зажин ржи делали встарь на Казанскую (21 июля). Вместо косы не выпускали из рук серп. С ним, с сутулым, все поле обрыскать надобно, по горсточке соломинки перебрать не на одной десятине, наставить снопов тугих в бабки, суслоны, крестцы, в копны. Копну составляли из четырех крестцов, по тринадцать снопов в каждом.

Сей хлеб – не спи; будешь жать – не станешь дремать.
Сбил сенозарник спесь, что некогда на полати лезть.
Жнут порою – жуют зимою (то есть в короткий срок запасают на весь год.-А.С.).
Жатва – время дорогое, никому тут нет покоя.
Пот ключом бьет, а жнец свое берет.
Пока колос в поле, трудись подоле.
В жатву лентяй женится, а зуда замуж идет.

Долог, тревожен путь зерна от посева до уборки. Когда оно взошло, радовались зеленям, оберегали их от потравы. И ранней весной, и ранним летом сколько о тебе, урожай, дум передумал крестьянствующий люд! И не потому ль так ревностно берется он за страдный труд, за сбор хлеба насущного. Пусть жаром пышет полдень, пусть обдает теплом накаленное ржанище – работать не разгибаясь, работать дочерна, пока не смеркнется совсем, вот чему учил отец сына, дед внука. Крестьянин кормился из своих рук сам, на его трудах покоилось благополучие остальных сословий. Недаром в былинном эпосе крестьянин наделен силой богатырской, ибо только ему, богатырю, по плечу носить земную тяготу. Заметим, что в прошлом в деревне главенствовал ручной труд, который держал при земле почти все население государства.
Свету убавилось, но по-прежнему велик день от зари до зари – свыше шестнадцати с половиной часов. Так что многое можно успеть засветло.

Не топор кормит мужика, а июльская работа.
В борах воздух пахнет смолкой. Теплые стволы слезками точат терпкую живицу, отливая янтарные кулончики. Сосновую живицу издавна употребляют для выработки смычковой канифоли, сердцекрепительной камфоры и скипидара. А еловая живица – серка нашла производственное применение лишь теперь: ее добавляют в подводный бетон – не размывается. Промыслом смол занимаются вздымщики, их угодья – северные и таежные леса.
В разогретых травах несмолкаем стрекот кузнечиков. К ясной погоде он слышен до глубокой ночи; самый заметный звук в июльской мелодии.
Вопреки рыболовному календарю, поклонники удочки выуживают не только ершей да карасей. На крючке то плотвица трепыхнется, то лещик. В цвёлой воде немало тайн для удильщика.
Из июльских самоцветов, пожалуй, всех краше луговой цикорий, по-старинному – петровы батоги. Жесткие побеги-прутики сплошь унизаны голубенькими цветочками. На выгонах распустились чертополохи: неприступная колючка завлекает пунцовыми шарами соцветий. Строгая красота.
Поспели вишни. Плоды потемнели от переизбытка сока, набрались сладости. С черемух свисают черные кисти.
...Забрезжилось. Покров ночи разогнан. Еще мерцают бледнеющие звезды-ясочки и луна не истаяла в пробивающихся лучах, из-за горизонта еще не выкатилось огненное светило, но предвестники утра давно тешат взор раннего путника.
Пламенеет протянутое на востоке облачко. В сторону от него приподнятый небосвод светится лазоревыми тонами. Но вот восток заалел и местами подернулся пеплом, светлая полоса перекинулась до середины неба. Уплыли ночные видения, отпрянула вселенская темь, и уже лиловые тучки на западе проступили круто очерченными верхушками; приоткрылся ландшафт окрест, засияло золотисто-зеленое овсяное поле. Из-за бугра показался огнисто-багровый край солнца в пылающем пурпуре лучей. Рассвет, рассвет! Ранний, росный.
Настало время длинных рос: "На Прокла (25-е число) поле от росы промокло". Особенно сильно осаждается роса в ясные ночи, при легком ветре. "Роса мочит по зорям..." – подмечает примета.

Утренняя роса – добрая слеза: ею лес умывается, с ночкой прощается.
Не тягаться росе с солнцем.
Роса да туман живут по утрам.
Правильно подмечено народом:

Утром сильная роса и туман – к хорошей погоде.
Сильная роса – к вёдру, сухорос – к дождю.
Ночью нет росы, а в низинах не видно тумана – к ненастью.
На Афиногена (29 июля) замолкают птицы, задумываются. Лето перешагнуло свой знойный возраст.

Август - жнивень

Расщедрилось златокудрое солнце, сверх нормы одаряя летние месяцы благодатным теплом. Ни крутых ненастных перемен, ни иссушающей жарыни – ровная, сухая погода.
В голубом, высоком небосводе мазки светлых облаков. А у далекого горизонта все чаще теперь увидишь черные сетки грачиных стай: облеты пробные делают. Налетаются, зададут молодежи урок и рассядутся на свежем жнивье – будто головешками закидают прибранное поле. В лугах скворцы ватажатся, вихрем срываясь от малейшей опасности.
Август кудесничает и в растительном царстве. Пока отъедались черникой да смородиной, он втихомолку к рябинам подкрался: вон как тяжелые кисти нарумянены. Зажглось, зарделось в обновах прелестное деревце, сразу преобразив поселковую улицу. Глядя на рябину, не сплоховала и дурнушка-акация – стручки потемнели, того и гляди, лущиться начнут. В уборочную акация всегда отстреливается затверделыми плодами.
К вечеру сомлевшие бурьяны пышут пахучим зноем. Горчат полыни, чадят осоты, терпкий дух источают зверобои. В низинных угодьях теперь запах таволг и дягилей перебивает спелая черемуха. Мякоть черных плодов набралась сахару, налилась с избытком вяжущего сока.
Ну а кто по грибам горазд, тому в бор надо спешить. Там на просеках, в траве, маслят можно крепких нарезать. Не живется под пологом знойным, сухота донимает, вот и выскочили мокроголовые в сень трав. Авось и обмочливых дождиков дождутся. "Коли грибовно, так и хлебовно".
В полях широко волнуется нива, спелый ржаной колос отяжелел, в молотилку просится. Началась горячая страда в Подмосковном крае, вовсю разворачивается уборка хлебов. В садах наливаются яблоки, не отошла еще малина и поздняя земляника. В огородах туже завиваются кочаны капусты, сочно разрастается морковь, зреют бокастые помидоры.
На лугу по-прежнему ярче всех голубой цикорий, зацветает он вровень с чертополохами и паутинистыми лопухами. Выше поднялись желтые головки пижм, названные за сходство листьев рябинками.
Спадает летнее тепло, уходит. Спервоначалу это почти незаметно, но вот дожди и прохлада день ото дня настойчивее, и убеждаешься, что накал солнышка уже не тот, время сдвинулось к осени. Да так оно и есть: первая половина августа- жаркое лето, вторая соседствует с первоосеньем – неустойчивой, хотя еще и теплой погодой.
И все-таки как величав август в своем спокойном обыкновении! Ровно греет солнышко, покуда не насупится тучами. Грозовые дожди исподволь поят землю: пронесутся и – стихнут. И вновь теплынь,, сушь да благо. "В августе серпы греют, вода холодит" – сказывает старинная примета. Самый напряженный месяц полевых работ: и косить надо, и пахать, и сеять. Уборочная, подъем зяби и сев озимых. В теплой земле спеют крахмалистые клубни картофеля и сладкие корни свёклы. "Август – густарь, густоед, разносол: всего вдоволь". Щедроты августа несметны. На весь год запасают хлеб, добывают корма, заготовляют разносолы: "У зимы – рот велик".
Август получил много народных прозвищ: "жнивень" и "серпень" – от разгара жатвы; "зарев" – от ярких, холодных зорь; "ленораст" – от расстила льна на росные луга. Лен мочат на росах, потому что пропитанная влагой соломка легче отдает волокно (пектиновые вещества, скрепляющие луб, разрушаются). Из такого ленка ткань получится светлее, мягче, крепче, чем из вымоченного в бучилах – затопляемых ямах.
"Лето бежит вприпрыжку..." Открывается август днем Макриды – указательницы осени: "Смотри осень по Макриде: Макрида мокра – и осень мокра".

Макрида сряжает осень, а Анна (7 августа) – зиму.
Коли на Макриду мокро, то страда ненастная.
Вёдро на Макриду – осень сухая.
Сбывается это предсказание? Вряд ли, ведь день не определяет погоду целого сезона.
Одной из примечательных дат августа давно слывет 2-е число – Ильин день. После него начинают сваливать летние жары, устанавливается умеренное тепло. Свет резко пойдет на убыль, а ночи – на прибавление.
Илья почитался держателем гроз. Ведь редко в такую пору не соберутся сверкучие тучи и не поливает как из ведра дождь. И хотя суеверный человек не понимал причины возникновения молний и грома, так как ему неведома физическая сущность явлений, и хотя он дрожал от страха перед "гневом божьим", все-таки Ильин день в крестьянском календаре отмечен весьма поучительными наблюдениями:

На Илью до обеда лето, а после обеда осень.
До Ильина дня под кустом сушит, а после Ильи и на кусте не сохнет.
На Ильин день и камень прозябнет (утренники.-А.С.).
С Ильина дня ночь длинна и вода холодна.
На Ильин день олень копыто обмочил – купанью конец.
Придет Илья – принесет гнилья (дождей.-А.С.).
До Ильи тучи ходят на ветер и по ветру, а после Ильина дня – только по ветру (есть также примета, которая толкует, что после 2 августа тучи "ходят лишь против ветра").
Петр и Павел (12 июля) на час день убавил, а Илья-пророк – два уволок.
До Ильи и поп дождя не намолит, а после Ильи и баба фартуком нагонит.
Придет Петрок – отщипнет листок, придет Илья – отщипнет и два.
Илья лето кончает.
К Ильину дню выпекали первые колоба и пышки из нового урожая. Деревня лакомилась чистым, немешаным хлебом. Кое-где сохранялся языческий обряд приносить с поля первый сноп: "Волотку на бородку", или по-другому: "Илье на бороду". Ставили именинный сноп в избу, да не куда-нибудь, а в передний угол.
Заборанивают пар: "До Ильи хоть одним зубом подери". Защипывают (убирают) горох. С сеном к этой поре обычно уже управлялись – ненастная погода не за горами.
Не томит зной. Замирает ветерок в полдень, тихо. Вдоль речных затонов снуют стрекозы, трепеща слюдяными крылышками. Где-то бултыхнулась рыбина, выпрыгнув из воды, чтобы схватить насекомое. Может быть, голавль или жерех, они такое проделывать горазды. Иногда увидишь крылатых рыболовов: скопу или ястреба. Скопа выслеживает добычу со стелющего полета, а ястреб – с высоты, откуда он камнем сваливается на воду. Мгновение – и рыба в когтях у хищника.
Солнцем пахнут колосья, набитые зерном. Куда только достанет глаз – копны, бабки, суслоны. Встарь сжатый хлеб сперва свозили на гумна в овины, откуда и зимой доносились перестуки цепов. Влажные снопы держали в сушилках – курных сараях. В августе молотить некогда – заедала неотложная полевая работа: "Август крушит да после круглит". Трудовой накал усиливается. Вовсю разворачивается ржаной сев.

Яровой сею – по сторонам гляжу; ржаной сею, шапка с головы свалится – не подыму.
Считали, что рожь, посеянная на Силу (12 августа), родится сильно. Это был наилучший срок посева ржи в средней полосе России, и никакой мистицизм в такое выражение не вкладывался.
14 августа – первый Спас, проводы лета. Пасечники выламывали в ульях соты, отчего первый Спас называли медовым. Пчела перестает носить душистый взяток. Цветущий вереск не в счет – его в русских лесах мало. Отлетают ласточки: "Ласточка весну начинает, осень накликает". Некогда полагали, что ласточки не улетают в заморские страны, а ложатся на дно колодцев. Поверье это, видимо, связано с привычкой касаток селиться летом в срубах колодцев. Стоит только взяться за крюки ворота, как из глубин шахты выскочит и взмоет над головой стайка птичек. В какой-то вечереющий день, предвестник осени, крестьянин замечал, что из колодца больше не выпархивают ласточки. Значит, полагал он, легли на дно.

С первого Спаса – холодные росы.
Первый Спас – мокрый.
У Спаса всего в запасе: и дождь, и вёдро, и серопогодъе.
15-го – Степан-сеновал. Косят отаву – отросшую траву. На другой день – Антоны-вихревеи. Ежели ветер с вихрями – ожидали снежную зиму. Затем Авдотьи-сеногнойки. Заладили дожди. Средь бела дня, без молний и грома. Застаиваются лужи, прядают тонкие ручейки. О дожде в народе хранилась такая притча: "Дождь слепой. Ему говорят: "Иди туда, где тебя просят". А он пошел, где сено косят. Ему говорят: "Иди туда, где тебя ждут". А он пошел, где жнут".
Но не все дождь да дождь, проглянет и солнышко. На Авдотью-сеногнойку срывали огурцы. Расторопные, домовитые хозяйки ошпаривали кипятком с крапивой кадки и бочки, предназначенные под солку огурцов, проветривали их в солнечные дни на воле, окуривали можжевельником, скребли и мыли. К этому времени поспевала лесная малина.
19-го – второй Спас, прозванный яблочным, потому что пришел срок срывать спелые яблоки. Набожные освящали яблоки в храме, разговлялись. Спасовка-лакомка.
Погода преображается: "На второй Спас бери голицы про запас". Продолжали сеять озимые. Через день – Мироны-ветрогоны: "Мироны-ветрогоны пыль по дороге гонят, по красном лете стонут". На Лаврентия (23-е число) соблюдали поэтический обычай – в полдень смотрели воду: коли тиха, не волнуется – осень обещает быть тихой и зима без злых метелей. У Ивана Бунина в рассказе "Антоновские яблоки" приведена такая примета: "Осень и зима хороши живут, коли на Лаврентия вода тиха и дождик".
27 августа: "Михеев день с бабьим летом бурей-ветром перекликаются"; "На Михея дуют ветры-тиховеи – к ведренной осени; Михей с бурей – к ненастному сентябрю".
28-го – Успенье, третий Спас, дожинки (дожинали хлеба). Последний отлет ласточек. Начало молодого бабьего лета (до 11 сентября).

Если журавль отлетит к третьему Спасу, то на Покров (14 октября) будет морозно, а нет – так позже.
До Успенья пахать (зябь.- А. С.) – лишнюю копну нажать.
С последнего дня августа прилучаются холодные утренники. Конец озимому севу. Дни короче, и от зари до зари дольше стало, хотя на притоке солнечного тепла это заметно и не сказывается. Предосенние дни бывают жарче июньских или июльских. Но сезонное развитие природы неостановимо. Август – лета закат.

 

Осень

Первоосенье

Пустеет воздух, птиц не слышно боле,
Но далеко еще до первых зимних бурь -
И льется чистая и теплая лазурь
На отдыхающее поле...
Ф. Тютчев

Нехотя замыкается лето. Ни затяжных похолоданий, ни обмочливых дождей. Но как ни разнежилась редкостная теплынь, а осень подкатила. Задумчивая, цветастая, щедрая.
Уже по вянущим травам стелется тончайшая пряжа пауков-тенетников. Сорвет ветерок блестящую паутинку, и она, вздрогнув, поплыла в лучистом воздухе. На воле в ведренный день повсюду попадается этот чисто сентябрьский шелк. Но вот загрохотали наконец грозы, проворной походкой прошлись дожди, поостыл раскаленный воздух. Облегченно вздохнул живой мир природы: еще бы, дождались живительной влаги, жар свалил! Зазеленели луга, расшитые кое-где поздними цветами, приободрились деревья, ослабив натиск листопада. Правда, стоит только затрубить осени голосами ветров, и узорчатый лист потечет, разбрасываясь охапками на земь: батюшка-сентябрь не любит баловать. Настают цветастые дни первоосенья.
Сентябрь совмещает лето и осень. Когда возвращается тепло, забываешь о том, что стоит уже осенний месяц, но в целом его черты, конечно, посуровели. Неуклонное сокращение светового дня, падение напряжения солнечной радиации, все более усиливающиеся натиски холодного воздуха вместе с плавной сменой сезонных явлений определяют первоосенний характер сентября.
Общая сентябрьская температура во многих местах страны еще довольно высокая; в Подмосковье, к примеру, она составляет 10,1 градуса. В очень теплые первоосенья этот показатель поднимался до 13,7 градуса (1909 и 1937 гг.), в холодные – "сползал" до 7,4 градуса (1894 г.). Самая высокая суточная температура достигла 32 градусов в 1890 году; самая низкая зарегистрирована в 1881 году, ее отметка – 8,5 градуса ниже нуля.
Погожим, светлым и сухим простоял сентябрь в 1924, 1934, 1935, 1939, 1944 и в 1947 годах. Особенно хорошей стояла погода в 1934 году. Тогда в европейской части России повсеместно наблюдались фенологические аномалии: по второму разу цвели вишня, брусника, иван-чай, купальница, донники. Кое-где малина и земляника дали второй урожай плодов. К теплой погоде не остались равнодушными и животные: будто в мае, квакали лягушки, как летом, вылетали комары, и даже птицы, перепутав календарные сроки, призывно пели. Фенологи свидетельствуют, что в сентябре 1934 года возобновили песню пеночки-теньковки, жаворонки, скворцы; в заволжских лесах токовали тетерева. Бабье лето тогда простояло с 1 по 25 сентября.
А в обычные годы потепление устанавливается чаще всего со второй половины сентября до первой пятидневки октября. Разумеется, год на год не приходится. Бывает, что наиболее теплой и сухой выдается первая половина сентября. Так, в 1935 году бабье лето стояло с начала до середины сентября, а в 1939 году оно продолжалось с 5-го по 30-е число того же месяца. Иногда потепления, навеянные антициклоном, перебиваются холодами. В 1944 году, например, теплынь бабьего лета отмечена с 1 по 10 и с 15 по 30 сентября, а также с 1 по 5 и с 10 по 20 октября. В общей сложности по-летнему погода держалась 40 дней. Разумеется, сентябрьские погожие дни теплее октябрьских. В солнечную, сухую погоду два-три дня дуют ветры южного направления. Затем собираются тучи, разражаются последние грозы. Из-за вторжения арктического воздуха настает похолодание, ночами могут появиться заморозки.
Во влажные, гнилые осени раскраска листвы и начало листопада запаздывает, нерешительно проходит отлет птиц и т. д. Картина бабьего лета смазывается, кроткое тепло не успеет прогреть почву и приземный воздух, как уж потянуло ненастьем. Правда, мокрые, холодные осени все-таки редки.
"Средний" сентябрь имеет пятнадцать дней с температурой около 18 градусов, пять-15 градусов и девять дней с температурой воздуха 11 градусов. Кроме того, один день можно ожидать жарким, когда и в тени термометр покажет свыше 25 градусов. Сентябрьская норма осадков в Подмосковье составляет 57 миллиметров; наименьшая – 7 миллиметров (1882 г.), наибольшая -171 (1885 г.). В сильный ливень за сутки выпадало воды слоем до 53 миллиметров (1911г.).
Сентябрь недаром называют "задумчивым". Хрустальные дни стоят тихие, из-за прозрачности воздуха горизонт как бы отодвинут, приоткрывая далекие дали. Уже и в безветренные часы слетают жухлые листья. Природа как бы притихает накануне больших перемен.
В первые же числа раскрашиваются листья боярышника, садовой груши, а во второй декаде начинают изменять окраску листвы клен и липа, чуть погодя – дуб и береза.
По мере того как в листовой ткани разрушается ярко-зеленый пигмент хлорофилл, снаружи листа все заметнее проявляются желтые и оранжевые красящие вещества – ксантофилл и каротин. Именно они-то и окрашивают листву в легкие цветистые тона.
Иссиня-фиолетовые и красные колеры своим происхождением в основном обязаны антоциану. Этот пигмент содержится в листьях, имеющих избыточные сахара. В одном и том же лесу теперь можно увидеть осины со светло-желтой и с карминно-красной листвой. Последние – с более сахаристым клеточным соком, способствующим синтезу антоцианов. Интенсивная окраска листьев как бы согревает их: полнее поглощается солнечная энергия. Такие деревья скорее заканчивают осенние подготовительные процессы, и обнажаются они раньше.
Раскраска значительно опережает листопад. Когда крона раскрасится целиком, дерево потеряет только половину листьев. Конечно, при разных типах осени процесс раскрашивания листвы неодинаков. В теплую и яркую осень раскрашивание проходит равномерно; в мокрую, холодную погоду листва желтеет вначале, но затем процесс замедляется и затягивается. Ускоряется он только при подъеме температуры. Этому правилу не подчиняются клен, рябина и вишня.
Первыми меняют окраску листвы деревья и кустарники, произрастающие на сухих карбонатных почвах. Значительное влияние на раскраску и опадение листвы оказывает место обитания растения. В этом легко убедиться, стоит лишь сравнить одни и те же виды деревьев на склоне и в глубине оврага. Яркий свет и низкая температура способствуют появлению антоциана. Поскольку почва и воздух внизу оврага влажнее, чем наверху, да и освещенность другая, осенние процессы там начинаются позже. Те же причины задерживают раскраску листвы у деревьев, растущих возле воды или в местах с близким залеганием водоносных грунтов, а также в затенении и под пологом леса. Листья жировых побегов и деревьев плакучих форм отмирают позже обыкновенных.
Листопад у разных видов деревьев и кустарников начинается далеко не одновременно. Он проходит как бы волнами. Раньше всех (с конца первой декады сентября) начинает ронять листья липа, почти вровень с ней вяз и бородавчатая береза, затем редеют кроны боярышника, клена, а в двадцатых числах сентября – черемухи, осины, летнего дуба, ясеня и красной бузины. Липа и тополь начинают листопад снизу; вяз, орешник и ясень осыпаются сверху. Лишь в тканях листьев ясеня да ольхи хлорофилл не разрушен, поэтому их листья падают зелеными. Нераскрашенными опадают и листья садовой сирени.
Если листья не отпали, их обжигают, побивают ночные заморозки. Такие породы, как ясень, клен, тополь и осина, при первом же оттаивании листьев обнажаются; другие, особенно фруктовые, деревья не спешат расстаться с обмороженной листвой, что очень вредит их плодоношению в следующем году. Рано желтеющие виды – черемуха, вяз, клен, осина – сбрасывают листья до перехода суточной температуры воздуха через 5 градусов (в Подмосковье отмечают 14 октября). К 20 октября изофены окончания листопада большинства деревьев соединят районы Брянска, Орла и Воронежа. В самом конце этого месяца освобождаются от листьев дубы, яблони и сирень.
Листопадность – приспособительное свойство растений. В холодном климате – это приспособление к морозной зиме, в жарком, например в саваннах,- к выдерживанию зноя. Листопадность позволяет деревьям переносить засуху. В воде недостатка нет, а усвоить ее дерево не может: с похолоданием корневые волоски плохо всасывают влагу из почвы. Испарение же облиственного дерева велико. Только некоторые хвойные благодаря особому строению ткани игл, заглубленным немногочисленным устьицам и восковому налету могут снижать испаряемость до такого уровня, что им не страшны даже самые строгие испытания зимы.
С листьями деревья избавляются от вредных продуктов обмена веществ, например от кристаллов щавелевокислой извести. Конечно, с ними деревья могли бы потерять и некоторые питательные вещества – крахмал, сахара, масла и аминокислоты. Но природа предусмотрительна. В пору отмирания питательные вещества и наиболее необходимые минеральные элементы, скажем фосфор, почти полностью переходят из листьев во внутренние части растений.
Отпавшие листья, разложившись, обогатят почву удобрением, в частности известковым, ослабляющим почвенную кислотность. К тому же они хорошо задерживают паводковую и дождевую влагу – создается необходимый водный режим. Каждое наше многолетнее растение наследственно закрепило сроки листопада, которые колеблются по годам лишь под действием меняющихся внешних условий. Наши деревья листопадны и в тропиках.
Помимо всего, листопад предохраняет деревья от снеговала. Останься листья на дереве, пусть даже мертвые, при первом же обильном выпадении снега многие ветки и сучья обломились бы. На юге пирамидальные тополя, не роняющие жухлые летние доспехи, при сильном снегопаде заметно страдают от облома сучьев. Видимо, затяжное осеннее тепло мешает им вовремя очиститься от уже ненужных органов.
В садах доцветают астры, гладиолусы, настурции. Поникают, вянут пышные георгины. При виде их невольно вспоминаются фетовские строчки: "Дохнул сентябрь, и георгины дыханьем ночи обожгло".

Не успеет спасть летнее тепло в наших краях, как перелетные пернатые начинают отбывать на зимовку, туда, где больше солнца и длиннее день. Сначала улетает кукушка. За ней – стрижи и ласточки. В конце августа знакомого верещанья и щебета уже не услышишь. Эти быстролетные "пропадают" молча. Другие птицы, как скворцы и грачи, задолго до отлета начинают ватажиться, собираясь в станицы. Они волнуются, галдят, и все, конечно, из-за молодняка.
Поведение птиц во многом загадочно. Не решен окончательно вопрос о сезонных перелетах, хотя наука выдвинула много гипотез. Известно: птицы в основном летят не от холода, а от зимней бескормицы. Потребность к кочевью давно стала у них инстинктом. Некоторые ученые полагают, что возникновению у птиц этой привычки, ставшей теперь врожденной, содействовали когда-то натиски и отступления ледника. Как бы то ни было, а крылатые путешественники каждый год без виз покидают родные гнездовья. С помощью кольцевания стало известно, что наши зяблики, трясогузки, дрозды, скворцы, зорянки, славки зимуют во Франции, Испании, Португалии и Италии; журавли, утки и кулики – на берегах Нила; соловьи, иволги, удоды и мухоловки отлетают в африканские саванны.
Очевидно, птицам необходим особый календарь, который бы подсказывал время прилета на гнездовье и отлета на зимовку. Такой календарь есть у пернатых. Ученые называют его биологическими часами. Слово "часы", разумеется, здесь употреблено в переносном смысле. В действительности же эти "часы" есть не что иное, как чередование физиологических ритмов, соответствующих периоду дня и ночи, а также продолжительности времен года. Внутренние "часы" птиц работают на основе биохимических процессов, происходящих в клетках.
Птицы, которые улетают первыми и зимуют в самых отдаленных концах земли, нередко за 5-6 тысяч километров от родных гнездовий, весной прилетают позднее других. Так, камышевка прибывает к нам в конце мая, с последним эшелоном пернатых странников, улетает же она почти вровень с кукушками, стрижами и иволгами, зимующими в Средней и Южной Африке. Замечено также, что чем севернее гнездится птица, тем южнее она улетает на зимовку.
У каждого вида птиц первыми отбывают одинокие (то ли не сумели обзавестись приплодом из-3?а> потери яиц, то ли птенцы погибли). С ними трогается в путь подросшая молодежь. Через неделю вслед отправятся самцы, а немного спустя и самки, на попечении которых оставались слабые и больные птенцы.
Осенний отлет птиц проходит не спеша, растягиваясь зачастую на месяц, а то и два. Отлету предшествует кочевка, когда стаи пробно совершают недальние перелеты. Когда настает время отбытия, пернатые снимаются с холодеющих мест и берут курс к пролетным путям. Поэтому-то некоторые птицы не сразу отправляются в сторону юга, иногда им лучше двинуться на север. Столбовые трассы обычно пролегают над краями материков и вдоль морских побережий. Реки, горы, долины, лесные массивы также служат хорошими ориентирами в полете. На пролетных путях скапливается огромное количество стай.
Когда птицы достигнут столбовой дороги отлета, стаи не рассыпаются, а, скорее, несколько перестраиваются. Ведь в длительном пути они летят одна за другой на расстоянии примерно 50-60 километров. На высоте, да еще при птичьем зрении, это расстояние позволяет стае видеть впереди летящих попутчиков. Нередко такая живая цепочка растягивается на сотни километров, и вполне естественно, что сообща птицы великолепно "чувствуют" континентальный ландшафт.
Обыкновенно птицы летят с умеренной скоростью: скворцы – километров 70 в час, утки – около 90, а гуси всего 35-40 километров. Одни стрижи развивают скорость 110 километров в час. Птицы в основном не поднимаются выше 400 метров, а мелкие странники так и совсем летят ниже 100 метров. Над горами высота полета увеличивается, над морем она падает – птицы летят над самой водой. Днем птицы летят ниже, чем ночью.
Очень сложен вопрос о механизме ориентации пернатых. Навигационные способности птиц основываются не только на чувстве времени, нужен еще и своеобразный компас. Таким компасом для многих из них служит солнце. Солнечный азимут помогает птицам выбирать трассы перелета.
Но как быть с теми пернатыми, которые передвигаются ночью, когда солнца не видно? Интересный опыт провели немецкие орнитологи с малиновками.
Известно, что малиновки отлетают одиночно и только ночью, причем даже птенцы безошибочно выбирают нужное направление полета и не сбиваются с пути. В чем тут дело?
Загадку о навигационных ориентирах малиновок удалось разрешить с помощью планетария. Птиц посадили в особую клетку, включили осенний небосвод над Бременом. Малиновки, не раздумывая, взяли курс в сторону Турции, через которую они попадают к месту своих зимних квартир. Но сколь велико было замешательство птиц, когда операторы показали малиновкам весенний небосвод. Внутренний календарь подсказывал пернатым, что лететь нужно на юго-восток, а звёзды звали на северо-запад. Календарь и ориентиры оказались в разладе. Птицы беспорядочно закружились, потеряв всякий курс.
Затем ученые, восстановив осеннее небо, стали тушить и зажигать созвездия. Важно было знать, как в таких условиях поведут себя птицы. На исчезновение одних созвездий птицы не реагировали никак, исчезновение других явно их беспокоило. Так и выяснилось, что маяком в пути малиновки избирают созвездия, причем предпочтение отдают звездному треугольнику: Вега, Денеб и Альтаир. Звездная карта для многих крылатых штурманов вроде путеводителя.
Возможно, звездную карту наши крылатые друзья видят и днем. Зрительная память и чувство направления наследственно закреплены у птиц, поэтому подросшие птенцы сразу же прилаживаются к самостоятельным странствиям. Молодые скворцы, например, одни великолепно находят дорогу к местам зимовки. А кукушата, так те и вовсе поодиночке путешествуют. Выводятся не как другие птицы и летят по-своему.
Преимущества стайного перелета в том, что увеличивается обзор местности. А вот почему форма стаи у разных птиц не схожа? Журавли летят клином, по-народному – "ключом", цапли – поперечным рядом, нырки – пологими дугами, а утки – цугом, друг дружке в затылок. Некоторые думают, что клин наиболее удобный способ передвижения: вожак, как самый сильный, первым раздвигает воздух, пособляя другим преодолевать сопротивление. В этом легко разубедиться, стоит только посмотреть на журавлей в осеннем небе. Птицы летят совсем не рядом, а на расстоянии 4-5 метров. "Клин" – всего-навсего воображаемая линия, которой мы с земли соединяем отдельно летящих птиц.
Форма стаи помогает птицам лететь равномерно: сильным не обгонять, слабым не отбиваться. Вожак, задавая темп полета, рассчитывает на средних летунов. Это позволяет, правда не без усилий, не отставать и слабым птицам. Строй, каким бы он ни был своеобразным, помогает всем членам стаи держаться единого ритма полета.
Среди близких нам пернатых странников есть птицы, добирающиеся пешком до мест переселения. Это коростели-дергачи и перепела. По наблюдениям натуралистов, перепел частично пешком покрывает расстояние до Черного моря и, не очень умело перелетев через водную преграду, бежит затем к мысу Доброй Надежды. В отличие от превосходных летунов", крылья у коростелей и перепелов не так длинны и остроконечны, да и перья у них менее плотно прилегают к телу. Зато не подводят ноги.
В первые две декады сентября от нас улетают камышевки, серые мухоловки, городские и деревенские ласточки. В последнюю десятидневку отлетают горихвостки, пеночки-веснички, трясогузки и журавли.

Разноцветный лес так же радушен, как и летний. Всего в нем вволю: и орехов, и грибов, и ягод. Вот и голубика не сходит. Сизым дымком стелется она под стволами берез и елей, только обирать поспевай! Щепоткой, горстью клади и клади, пока с верхом не наполнишь лукошко. Лазурная ягода крупна, вкусна, полезна. Недаром северяне величают ее голубым виноградом.
А еще голубику зовут "пьяничка". Оттого, что дружит с багульником, а его нафталинный запах, известно, дурманит да кружит голову. Гонобобель – еще одно народное имя нашей скромной боровой ягоды. Впрочем, боровая она лишь в лесной полосе, а в арктической пустыне – в тундре – голубика сама выше деревьев. Ведь деревья-то там карликовые, меньше грибов. Так господствует ягодный кустик на огромных пространствах вечной мерзлоты, заходя даже на полярные острова: Колгуев, Вайгач и Новая Земля. И стойкая, стойкая ко всем лютым невзгодам. Бывает, и снежок припорошит ягоды, и морозец прихватит, а им хоть бы что: не блекнут, не сминаются. Вот уж и резвятся на таких угодьях белые куропатки! Лучшего для них пастбища не найти.
Не в обиде и люди на эту ягоду. Голубика отменна во всех кушаньях: пирогах, киселях, варенье. Ее прохладительный сок хорошо утоляет жажду, голубичный напиток целителен для лихорадящих больных; А уж какова голубика в свежем виде – знают все! Сладкая, с кислинкой и такая нежная, что будто тает во рту.
Собирают "голубой виноград" сухими днями: так слабая ягода дольше держится. Сбор ведут осторожно, аккуратно, чтоб не топтать ценные кустики. Ведь голубичники старше иного дуба, доживают и до трехсот лет. Попадаются изрядно в сырых хвойных лесах, на торфяных болотах, по вырубкам. Кстати, на вырубках голубика кажется особенно ядреной – одна ягода крупнее другой. Вроде голубых бусин...
А рябина теперь – одно загляденье! Пурпур резной листвы так ярок и густ, что кудрявое деревце и вправду кажется раскаленным докрасна. Затейница-осень щедро разодела его в причудливые обновы: красуйся на карнавале листопада, будь незабываемым. Вот и видна рябинушка отовсюду, стоит ли она на опушке, или вдоль лесной стежки-дорожки.
Но листва листвой, а красна лесная диковина и ягодами. Тяжелые кисти заволоклись желтизной, нарумянились, принагнув ветки долу: урожай к съему поспел. Бери вместительную прутяную корзину – и скорее туда, где ждут тебя приветливые рябины. Срезать плоды лучше кистями, так и дело быстрей пойдет, и плоды свежими хранятся дольше.
И вот сбор настал. Пониклые ветки сами суют кисти в руки, только срывай. Вот уж и корзина полна, а крона мало поредела – сильная ягода уродилась! Правда, ягодой рябину величают лишь в обиходе, из уважения, а, строго говоря, ее плоды – маленькие яблочки: мясистые, с семечками внутри. На вкус они сейчас горькие и терпкие, а как полежат на морозе – наберутся сахара, слаще станут. Полезные, целительные яблочки эти будут настоящими таблетками здоровья. Зимой рябиновый чай восполнит нехватку витаминов.
А как бывает кстати рябина на кухне, знают многие. Делают из нее и пастилу, и варенье, и сок, и сироп, и даже изюм. На изюм плоды смачивают и обваливают в сахаре. Для длительного хранения рябину рвут кистями и с листвой, так в холодном помещении она остается свежей почти в продолжение всей зимы.
И все-таки основная часть сбора идет в сушку. Для этого рябину перебирают, очищают от плодоножек и увядших ягод, а затем рассыпают мелким слоем на противни и сушат в нежаркой печи. Сухое лекарственное сырье ссыпают в тканевый мешок. Срок годности сбора – два года.
В аптечный сбор и на пищу одинаково хороша как садовая, так и лесная рябина. Главное, собрать плоды до морозов. Конечно, рачительные хозяева природы знают, что на рябинах кормятся многие наши пернатые зимовщики. Поэтому, срезая кисти, помните: на нижних ветках они ваши, на остальных – птицам про запас. Ведь природа щедра только для тех, кто ее бережет...

Глубокая осень

Сыплет дождик большие горошины,
Рвется ветер, и даль нечиста.
Закрывается тополь взъерошенный
Серебристой изнанкой листа.
Н. Заболоцкий

Фронт осени в европейской части нашей страны продвигается из района Печоры и Северной Двины в сторону Крыма и Молдавии. Тем же путем, только с юго-запада на северо-восток, шествовала весна. Из-за медлительности осень лишь за месяц успевает покрыть расстояние, преодолеваемое весною за весьма короткий срок. С востока на запад сезонные фазы наступают с Урала, где природа готовится к зиме раньше, чем в западных районах.
Октябрь на Русской равнине целиком осенний месяц. Резкое падение температуры и даже снегопад, наблюдаемые уже со второй декады, кратковременны, преходящи. Бывает, что и ледостав на реках начнется, но в последних числах октября повеет теплом – и снова осень в своих правах.
Сверхранние морозы Подмосковье знало в 1925, 1926, 1927, 1939 и 1945 годах. В среднем температура месяца положительная, составляет 3,8 градуса, но в особо холодном октябре она может оказаться и отрицательной (-0,4 градуса в 1920 г.}. В рекордно теплый октябрь (1935 г.) месячная температура подскакивала к 8,6 градуса. То было исключительное тепло для осенней поры.
Обычно этот месяц немного тешит и сухими, отменными деньками, и не совсем полинялой зеленью трав, и запоздалыми цветами. Могут выдаться дни, когда воздух прогревается столь заметно, что ненадолго оживает зеленый и пернатый мир. Бабье лето как бы переходит свои календарные границы. Затяжными потеплениями, к примеру, отличился октябрь 1949 года. Тогда на широте Подмосковья по второму разу зацветали ягодники, нередко слышались задорные трели скворцов. Незаурядным для наших мест простоял октябрь 1966 года. Почти весь он был теплым, ярким; 5-го температура днем поднялась до 23 градусов. По уверению погодоведов, такое не наблюдалось 90 лет.
...Осыпается увядшая червонная листва. Не отстает от товарок и лиственница: под узловатыми ветвями желтеет шелковистый отпад мягкой хвои. Не пройти сейчас равнодушно мимо бересклетов – краше пурпурной листвы свисают на тонких нитях мясистые плодовые кровельки с семенами. Не хуже модных сережек развесила сдвоенные рубиновые плоды жимолость. А снежная ягода! Когда кустарник приобрел эти молочные бусины в августе – они не выделялись, теперь же средь обветшалых летних щеголих снежноягодник – самый приметный.
В лесу средь золотой пади листвяной дух крепок, прян, изначален. Здесь проходит посевная. Лесоводы стараются в октябре запастись семенами древесных и кустарниковых пород. Липовые орешки, например, посеянные с осени, взойдут в первое же лето; перезимовавшие сухими пойдут в рост лишь на другой год.
Если поздно возвратится тепло, как бывает в годы с сырым, холодным летом, ведренная октябрьская погода может продолжить сентябрь; цветут и даже плодоносят по второму разу фруктовые насаждения, по-весеннему поют скворцы. 10 октября 1934 года смоленские садоводы снимали второй урожай малины. На Брянщине, в Клинцах, тогда же в общественном саду и плодоносил малинник площадью в 2 гектара. Под Новозыбковом завязались яблоки, а на Титовке (сорт яблони) чуть ли не поспели новые плоды. В лесах и севернее Пскова попадалась красная земляника.
Сам факт вторичного цветения и плодоношения поначалу как бы выбивается из представлений об осенне-зимнем покое растений. Ведь почки деревьев еще в начале листопада впадают в глубокий покой и на срезанных ветках листья не распускаются даже в условиях комнаты. Так почему же в теплынь бабьего лета вторично зацветают плодовые почки? Это явление объяснимо.
Во-первых, в осенне-зимнем покое пребывают не все части растения. Например, ткани корней продолжают увеличиваться до промерзания почвы. Часто не имеют покоя и многолетние почки, благоприятные условия также пробуждают их к развитию. Глубокий покой в основном охватывает молодые однолетние почки, а также клетки камбия ствола и неодревесневших ветвей.
Во-вторых, выраженность осенне-зимнего покоя как и его продолжительность, у разных пород неодинаковы. Наиболее глубок он у клена, вяза, липы и дуба, в меньшей степени наблюдается у ивы и березы, почти не отмечен у сирени и спиреи. Из плодовых меньше всего продолжительность покоя у вишни, больше – у яблони. Травы совсем не подвержены покою, они перестают развиваться из-за неблагоприятных условий среды.
Деревянистое растение или его части при длительном несвоевременном похолодании могут выходить из состояния покоя. Так что скорее холодное, сырое лето, а не позднее осеннее тепло является первопричиной вторичного цветения. 1еплынь бабьего лета лишь способствует развитию пробужденных клеток. При всякого рода неудобствах растение сразу же мобилизует свою жизнеспособность. Вот почему состояние покоя частично прекращается при механическом повреждении: поранении, обрезке, кольцовке, сдирании участков коры и при отмирании верхушки дерева.
Вторичное цветение придает осени особый колорит. Отмечается обычно в четвертые и девятые годы каждого десятилетия. Разумеется, это явление подчинено не календарному исчислению – моменту чисто формальному, а причинам естественным. Главные из них: засушливая весна, холодное, дождливое лето и теплая затяжная осень, наблюдаемая при устойчивых антициклонах.
Октябрь отличается резкой сменой погод. В пору золотой осени, обнимающей первую половину месяца, еще и солнце заметно пригревает, и воздух не выхоложен. С середины октября приток солнечной энергии сокращается все заметнее, земная поверхность получает тепла меньше, чем отдает, приток холодного воздуха усиливается, верх одерживает циклональное развитие погоды. Так что сентябрьское первоосенье накоротке сменяется золотой осенью, за которой предстоит пора поздней, глубокой осени.
Не видать больше скворцов и грачей. На пролете еще не показывались лебеди и гоголи, отлетающие на юг с последним эшелоном птиц, а в среднерусских лесах объявились северные кочевники – снегири и свиристели. Держатся на рябинах, лакомятся спелыми плодами, а чечетки – по березнякам, где для них уготовлен стол из семян березы.
Бодрствующие звери одеваются в теплый мех. На зиму их волос густеет, подбивается подпушью. Меняется и его расцветка. Особенно интересно осеннее приобретение лося. Он обзаводится длинным покровным волосом, напоминающим трубочки с закупоренными наружными концами. Летний волос был раскупорен, продуваем, легок, а с пробочкой и в стужу не выпустит тепло. Белка была коричневой, к зиме же ее шубка стала голубовато-серой. Посветлели и зайцы-беляки.

В средней полосе России обитает два вида зайцев: беляк и русак. Беляк мельче своего собрата-русака, зато более приспособлен к бегу по рыхлому снегу: его лапы к зиме обрастают жесткой упругой шерстью, благодаря которой он не проваливается в снег, след его широкий. Отличить этих зверьков нетрудно по окраске хвоста: у русаков он черный, у беляков – белый.
Беляк живет в лесу. Его угодья – хвойники. Лес укрывает и кормит беляка, там он по осени гложет осинки, зимой скусывает веточки черники, ивы, березы, а не найдется их – не погнушается корой орешника и дубочка. Но древесный паек скуден, вот и наведывается беляк на овсы и в луга. На целую версту отойдет от своего убежища – от леса, зато поживится и клеверком, и мышиным горошком, и подмаренником, и осоками. Как истый ботаник, разбирается он в травах. Что бы, скажем, попробовать ему пышные листья конского щавеля на сочных стеблях, но нет, пробежит мимо и не взглянет. Не заманят его полынь и подорожник.
Белячиха приносит в год два приплода: первый – в начале мая, второй – в разгар лета, в июле. В каждом помете с полдюжины зрячих, кудрявых зайчат. Недолго их мать молоком поит: раза три прикормит – и скроется. Пусть теперь сами взрослеют! Если пробегает мимо чужая зайчиха, учует малышат, найдет их и напоит своим молоком. Так уж заведено.
Легкомыслие зайчихе-матери можно простить: ведь она напитала своих детей молоком очень густым, в пять раз превосходящим по жирности коровье. К тому же при появлении на свет зайчишек она – строгая вегетарианка – съедает детородное место (плаценту). Ведь не сделай так, кусочки мяса стали бы разлагаться, смердить и приманили б к гнезду хищников, от которых новорожденным несдобровать. Вот и приходится зайчихе во имя детей нарушать свою излюбленную диету.
Беляка спасают ноги. 60 километров в час несется – как поезд или автомобиль. Проворный, находчивый, он не теряется даже при нагоне собаками. То в сторону вывернется, то обскочит, но будет выдерживать поединок до тех пор, пока не уйдет или не попадет в свирепые лапы. Если путь перекроет река, беляк смело бросается в воду и сноровисто плывет, заложив уши за спину. Глядь – а он уже на другом берегу. А видали ли вы, как бежит заяц с горы? Да и бежит ли, скорее катится, через голову, через голову – колесом. По-другому нельзя – задние ноги мешают, слишком длинные.
Заячий след рассказывает натуралисту о многих подробностях из жизни косого. Почерк следов, разумеется, лучше всего виден на снегу. Спокойный, кормный след отличается от торопливого – тонного. В погоне беляк оставляет последовательные тычки от задних лап и широко расставленные – от передних. На жировом, кормном пути заяц часто теряет помет.
Когда заяц готовится к лежке, он как бы хитрит, запутывая следы. Вот он прошел вперед, затем ходом в пяту вернулся, или, как говорят, сделал сдвойку, потом прыгнул в сторону – скидка, сметка, и залег в ямку, головой в сторону следа. Бывает, так наследит заяц, что спервоначалу подумаешь о нашествии целой стаи косых, а разберешься – всего один петлял, куролесил.
Летом беляк рыжевато-бурый, зимой, кроме кончиков ушей,- белый. Не такова шубка у русака. Летом он одет в более светлый мех и кажется желтовато-рыжим с крупной рябью. На зиму русак белеет сильнее с боков, спина темная, ноги в галифе.
Русак – сын открытых просторов. Пашни, луга, кустарники – его угодья. В отличие от беляка, он не боится держаться вблизи деревни, забегает на гумна, в сады, к сенным сараям. Когда нет трав, питается корой клена, ракитника, вяза, яблони. Жирует по сумеркам и ночью. На хороших кормах набирает вес до 5 килограммов.
В затяжное лето при достатке пропитания русачиха разрешается третьим пометом. Бывает это в сентябре в листопадную пору, отчего зайчаток последнего приплода называют листопадниками. В помете три-четыре отлично развитых детеныша. Посидят они в бороздке недельки две – и разбегутся кто куда.
Зимнюю шубу русак надевает в конце ноября, а меняет ее на весеннюю в конце апреля. Нажировочный корм русака: сизый мышей, клевера, одуванчик, куриное просо, овсяница, житняк, костер безостый! пырей. Мало привлекают его ястребинка и смолевка, и, как дознались натуралисты, русак совсем не ест лютик, сурепку, донник, девясил, чистотел. Зимой обирает ветошь полыни, лебеды, разгребает снег на ржанище, чтобы отведать зелень озимого. По снегу любит проверять сады: не оставили ли без присмотра яблоньку, вишню или сливу, у хозяев-разинь случается, что и окольцует, погрызет фруктовые саженцы.
Почти безвреден русак на гумне. Покопается в колосках обмолоченной соломы, покормится зернышками да обмяльем – ущерб невелик. Зато риск какой: охотники на засидках поджидают. Выручает зайца луна. Светлой ночью сам заяц почти незаметен, видналишь тень. Незадачливый стрелок палит по тени и удивляется: трофей пропал. А он уж бросился наутек. Ловок, изящен, быстр; русака лишь зрение подводит. Выручают слух да резвые ноги.

Многие четвероногие пополняют кормовые запасы: барсуки таскают в отнорки сушеных лягушек, грибы и прочую снедь; бобры поближе к хаткам топят подрубленные осиновые чурки – пригодятся зимой; под землей промышляют кроты.
Коротающие зиму во сне засыпают. К холодам в дупла и щели спрячутся бабочки – крапивница и павлиний глаз, под листья забьются лимонницы. Эти бабочки далеко не скрываются, им пробуждаться при первом же весеннем тепле. Залегают в зимовальные ямы сомы, лещи и сазаны. В донный ил закапываются улитки. Позже других змей засыпает уж.
В октябре от нас улетают вертишейки, пеночки, сорокопуты, коростели-дергачи. Из тундры прилетят вьюрки, прикочевывают снегири.
Тяжелая облачность заволокла небо. Подгоняемые ветром, поплыли, потянулись тучи. Холодно стало, неуютно. Впереди – предзимье.
Октябрь не обходится без порош. Поначалу снежные хлопья или крупа не лежат: выпадут – и растают. Около 23 октября пороша уже глубокая, снежная примерка легко не сходит. Но до прочного покрова далеко, его срок – в конце ноября. Иногда октябрьские снегопады так завернут, что по-другому, как буранами, их и не назовешь. Один из таких буранов обрушился на Подмосковье и Верхнее Поволжье в ночь на 9 октября 1899 года. Когда он успокоился, перед очевидцами предстала печальная картина: ряд телеграфных столбов повален, железнодорожные пути заметены снегом, часть мелких судов потоплена. Знало Подмосковье нечто подобное и позже. 18 октября 1916 года, например, после сильной грозы повалил такой снег, что за сутки выпала чуть ли не месячная норма осадков. Значительной была снежная буря и 15 октября 1971 года. Такие явления, конечно, у нас редки, ведь столичная область находится в полосе теплых циклонов.
Клены уже начисто совлекли свою широколиственную красу. Да и берез все больше оказывается налегке. Под дубами на тяжелых листьях покоятся спелые желуди. Тугие, крахмалистые, ими-то теперь и откармливаются барсуки и дикие кабаны. Не погнушается дубовым плодом и белка, "доцветающая" до серо-голубой окраски.

В октябре и боярышник виден издалека. Раскидистые кроны будто под накидкой багряной: сплошь подернулись краской спелых плодов. Осыпались фиолетовые ромбы листвы, и румяные яблочки оказались без заслона. Свисают густо на длинных ножках, сборщиков ждут. Колючки, такие коварные летом, теперь обнажились, стали заметными и менее злыми.
Возьмем мешок – ив поход, за плодами боярышника. Срывать их будем не торопясь, чтоб не накалываться зря. Да и при спокойном сборе ароматного урожая съем окажется спорым. Ведь яблочки эти достаточно крупные, а главное, ветки сплошь усыпаны ими: бери не ленись.
Дома боярышник переберем, очистим от плодоножек и аккуратно высушим. Чтобы плоды не запаривались, их тонко рассыпают на жестяных лотках и ставят в протопленную печь, или нежаркую духовку. Полезно также время от времени яблочки вынимать и перемешивать. Усыхает боярышник по весу в четыре раза. Готовое сырье осматривают, удаляя подгорелые плоды, затем ссыпают в полотняную тару. В проветриваемых помещениях сырье не теряет своих ценных целебных качеств целых восемь лет.
Боярышник в аптечном производстве идет на приготовление лекарств, которые усиливают сокращение сердечной мышцы, уменьшают кровяное давление и возвращают больным бодрость. Незаменимость этих лекарств еще и в том, что они не дают побочных осложнений и, стало быть, их можно принимать долгое время.
Растет боярышник в редколесье, по опушкам, вдоль побережий, в полезащитных насаждениях и лесополосах. Лучший для сбора боярышник кроваво-красный, с крупными шаровидными плодами и двумя – пятью косточками. Годятся в дело и другие виды этого рослого кустарника-долгожителя. Кстати, сухие плоды, растертые в муку, придают выпеченному хлебу приятный фруктовый привкус. Готовят из плодов еще заменители кофе и чая.
В лесном понизовье, где деревья наперечет, а чащоба кустарников особенно густа, и стоит калинушка. Круглая, приземистая, увешанная листьями и красными ягодами. Два раза в году привлекателен этот куст: в конце весны, когда убеляется душистыми цветами, и глубокой осенью – в пору плодоношения. Краше калины теперь ничего не сыскать ни в перелеске, ни на светлых просеках. Как есть – румянец осени!
Щедра калина на урожай, ветки так и гнутся от грузных плодовых кистей. Потому и собирать пышные ягоды легко: вся забота, что срезанные кисти в корзину класть. Не упустишь тут случая и отведать свежей находки. Сочная, терпкая, горьковато-кислая мякоть ягоды, может быть, сперва придется не по нутру, но, обобрав одну кисть, потянешься за другой. Ведь после холодов спелая калина по-мягчала, сахару понабрала.
Памятен этот дар Берендея, незабываем. Витаминные напитки, пастила, кисели, компоты – чего только не делают из калины! А уж как лакомы пироги с пареной ягодой, знают одни счастливчики! Попробуйте, они и вас обрадуют. Самые лучшие кисти калины оставьте про запас: свяжите пучками – и под застреху крыши подвесьте. С морозца-то потом как хорошо полакомиться.
Полезная ягода калина. В народе калиной с медом издавна лечились от кашля и охриплости. Говорят, что соком этой ягоды выводили накожные угри.
При промышленном сборе калину сдают на заготовительные пункты. Принимаются как свежие, так и промороженные ягоды, лишь бы они были вполне зрелые и немятые. Хранят их в деревянных бочках и ящиках со щелями. При температуре воздуха около 0 градусов калина продолжительное время остается свежей и целебной.
Свет убывает, долгота последнего октябрьского дня не превысит 9 часов 21 минуты. Солнечного сияния и того меньше, оно составит всего одну десятую светового дня. Хмурая облачность не пропускает солнечные лучи, поглощая и отражая их. Рано опускаются сумерки, но и засветло уже занимаются седые туманы. Ночи пока безморозные, и предутренняя свежесть еще не наживляет лужи молодым ледком, стало быть, и не побивает зелень трав.
Зимним месяцем октябрь приходится для Сибири. Там в эту пору выпадает прочный снеговой покров, ударяют морозцы. Сибирская осень в два раза короче среднерусской. Медлит уходить осень только с побережья Байкала: глубоководное озеро смягчает суровый норов зимы. Но и там уже лиственница сбрасывает красноватую хвою, преображая тайгу в расписные терема.

Предзимье

Идет седая чародейка,
Косматым машет рукавом...
Г. Державин

Как только суточная температура воздуха снизится за 0 градусов, глубокую осень сменяет предзимье. Этот под-сезон продолжается, пока суточная температура воздуха не перейдет ниже минус 5 градусов. В Подмосковье такое чаще всего случается в последних числах ноября. К тому времени почти девять десятых территории нашей страны покрываются снегом. Установились первые морозы, держится прочный снеговой покров – наступила зима.
По многолетним наблюдениям, в центре Русской равнины снег прочно ложится около 27 ноября, но бывают и значительные отклонения от этой даты. В 1956 году, например, покровный снег выпал уже 3 ноября, а в 1938 году не только ноябрь, но и декабрь не знал настоящего снега, прочный покров установился лишь 25 января 1939 года, уподобившись оказии пушкинских времен, описанных в "Евгении Онегине". Тогда так же "зимы ждала, ждала природа, снег выпал только в январе, на третье в ночь" (по-теперешнему – 15 января). Нечто подобное было и в 1972 году. Метеорологи утверждают, что слишком позднее установление прочного снегового покрова происходит раз в двадцать лет.
В предзимье держится неустойчивая погода: резкие похолодания сменяются оттепелью, мерзлая почва обнажается от порош и даже несколько прогревается. Тепло и влагу обычно приносят морские ветры юго-западных и западных румбов.
Подмосковье значительно удалено от обширных водных пространств, поэтому и климат у нас континентальный. Но тем не менее на Подмосковье влияют и морские воздушные массы, которые как бы смягчают норов нашей зимы, не дают ей установиться сразу в полную силу.
Но вот дохнула Арктика, и облик погоды изменился: в предутренние часы температура опустилась так, что даже крупные реки начали затягиваться льдом; на десяток сантиметров промерзли песчаные почвы; серьезно задержалась очередная пороша. Дни все короче и темней. Несветимое небо – в наплывах тяжелой облачности, через которую редко пробиваются солнечные лучи. Норма солнечного сияния в ноябре составляет всего 28 часов вместо 80 в октябре. Вечерами по низинам густо стелются туманы; ноябрь – самый туманный месяц года.
После оттепели опять яростно ударяют морозцы. По глубокой реке поплыли ледяные пленки-"сало". Внутри толщи воды плавает шуга – так гидрологи называют рыхлый, похожий на снег, внутриводный лед. Через день-другой "сало" смерзнется в льдины, и на большой реке можно наблюдать предзимний ледоход. Останавливают его крутые морозы: льдины, схватываясь, смыкаются с заберегами – с ледяным полем вдоль берегов, и река становится на ледяной замок. Мелкие реки затягиваются льдом раньше крупных.
За ледоставом ждут зимнего снега. Ведь в ноябре его нормальная высота на подмосковных полях – 7 сантиметров. Сильные ветры местами обнажают почву, сдувая снег в овраги и к зарослям. На юге России бывает, что ветер сдувает не только снег, но и слой почвы. Возникают черные бури – жестокий бич озимых посевов. Когда покровный снег падает на талую землю, почвенное тепло целиком не выхолаживается, это в какой-то мере способствует весной раннему развитию растений.
В ноябре в центре европейской части России дольше других циркулирует континентально-полярный воздух. В Подмосковье он, например, держится в общей сложности 17 суток. В это время столбик термометра в полдень показывает всего лишь один градус. При арктическом воздухе (держится 6 дней) температура еще ниже и в полдень достигает обычно минус 2 градуса.
В остальные дни несколько теплее. За счет резких похолоданий в предутренние часы средняя месячная температура ноября в столичной области составляет 2,3 градуса ниже нуля (самая высокая 2,7 – в 1923 г.). До сих пор не перекрыт рекорд минимальной суточной температуры, побитый 26 ноября 1890 года (минус 32,8 градуса). Самая высокая температура была 10 и 11 ноября 1927 года (плюс 12,6 градуса).
Солнце все ниже поднимается над горизонтом, и ночи все растут и растут. Низкие свинцовые облака почти не пропускают лучи, дневной свет в основном рассеянный, и продолжительность солнечного сияния в среднем менее часа в день. Правда, бывают и отклонения. Так, в 1958 году ноябрь оказался таким светлым, что солнце сияло 80 часов. Подмосковье сравнялось с Северным Крымом. Но то – исключение. Оно наблюдалось только еще раз – в 1896 году.
В предзимье живая природа полностью подготовилась встретить стужу. Под влиянием осенних холодов клетки покоящихся растений останавливают рост и, претерпевая глубокие физиологические изменения, как бы обособляются, покрываясь изнутри дополнительными оболочками. Из этого состояния они выйдут лишь с приходом тепла, когда весной между ними снова появятся тонкие тяжи протоплазмы, называемые плазмодесмами.
Гремит мерзлый лист под ногами. Стряхнув обузу, лес оказался сквозным, чащарники и те просматриваются. Один зимний дуб шуршит блеклыми доспехами, он не роняет листву до самой весны. Все древесное племя теперь впало в глубокий покой. Срезанные ветки не зазеленеют, не зацветут и в комнате, как это бывает поближе к весне: необходимо хотя бы кратковременное промерзание. Почки накрепко сдвинули чешуйки, осмолились и готовы переждать все превратности зимы.
В голом лесу сейчас кроме хвойных при листве остались лишь кустарнички брусники, голубики, вереска и багульника. Они никогда не сбрасывают листву целиком, спадают только старые листья, да и то постепенно. Под снег уходят зелеными и некоторые травы, в лесу это – грушанки и медуницы, а на лугу и в поле – ярутки, сурепки, одуванчики и манжетки. Их прикорневые листья плотно прижаты к земле, и толстый слой снега защитит от вымерзания.
Весьма оригинально зимуют плавающие водолюбы – пузырчатка и водокрас. Еще в конце лета они выгнали зимующие почки, которые через некоторое время отделились от побегов и опустились на дно водоема. В холода надводная вегетативная масса отмирает, почки же весной всплывут наверх и разовьются в новые растения.
В саду еще к 3 ноября оголились малина и вишня, и теперь кругом пусто и светло. Народная примета, что "пока лист с вишен не опал, сколько б снегу ни выпало – оттепель его сгонит", по-видимому, справедлива. Ведь в первых ноябрьских числах зима редко становится на ноги.
К зиме однолетние ветки деревьев подергиваются слоем отмерших клеток. Этот рыхлый слой удерживает в пустотах воздух, который, как известно, обладает хорошими теплоизоляционными свойствами. Таким образом нежные ветки лучше переносят превратности зимы.
У рано зацветающей серой ольхи уже в предзимье можно обнаружить как тычиночные, так и пестичные сережки: зацветут весной до схода снега. Обзавелся тычиночными сережками и лесной орешник – лещина, он ведь тоже первоцвет; пестичные соцветия у него спрятаны в круглых почках. В почках пребывают и сформировавшиеся соцветия березы и осины.
По-зимнему преобразились зайцы. Косой при глубоких порошах старается подольше оставаться на дневных лежках. Раз он затаился, а следа нет – занесен, то ни лиса, ни самая чуткая собака хитреца не обнаружат, пусть даже и пробегут совсем рядом. Ведь заяц дает о себе знать лишь на бегу: лапки, потея, оставляют пахнущий след. Когда же он скрытно таится на лежке, ни один зверь, каким бы тонким обонянием он ни обладал, не заметит косого (заячья шкурка не пахнет, в ней нет потовых желез). Стронутый с лежки, он уже не возвращается на прежнее место.
Пролет птиц замыкают утки и чайки. Когда воды затянутся льдом, им ничего не остается делать, как пуститься к кормным местам на юг. Пролет последних чаек подмосковные фенологи отмечают 15 ноября. Зима не страгивает сродных гнездовий очень немногих птиц. Строго оседлый лишь домовый воробей, а, скажем, рябчика так называют только с некоторой натяжкой. Другие птицы зимой кочуют. Оказывается, перелетна даже серая ворона, хотя ее мы замечаем в наших краях круглый год. Кольцеванием выяснили, что зимой мы видим серых ворон, прилетевших к нам с более северных широт, наши же на это время обретаются во Франции. То же самое происходит с синицами и дятлами. Домоседу глухарю и то смирно не сидится, к зиме он откочевывает на десятки километров.
В эту пору очень занятна у нас пуночка, или полярный воробей. Родина пуночки Заполярье – Кольский полуостров, Новая Земля, побережье Ледовитого океана. Прилетает она к нам на зимовку с первыми холодами, а покидает раньше, чем загремят ручьи. В оперении ее спинки и брюшка преобладают белые тона. Летом пуночкин стол "мясной" – из насекомых; зимой эта птичка – вегетарианка: питается семенами сорняков. Любит копаться по дорогам в конском помете, отчего и называют ее иногда снежным подорожником.
По репейникам и чертополохам порхают, трещат подвижные щеголеватые птички в ярких перышках. Это щеглы – тоже наши зимовщики. Когда снега заволокут их угодья на пустырях, стайки бранчливых щеглов перелетят в ольшаники и березняки. Там они обеспечены семенами.
Среди сорока видов коренных и зимующих наших птиц, пожалуй, всех оригинальнее поползень. Собой невелик, короткохвост, длиннопал и с такими острыми когтями, что ему нипочем одинаково проворно бегать по стволам и вверх и вниз головой. Одет этот древолаз в голубовато-серый наряд, по бокам заметны рыжие отметины, на голове "уздечка" – темная полоса. Истребляет оцепенелых насекомых, за что и заслужил благодарность природолюбов.
Куст можжевельника разукрашен щурами. Малиново-красное оперение таежных гостей кажется особенно ярким на блеклом фоне подлеска. Можжевельник – излюбленная столовка щура, плоды он заглатывает целиком, с кожицей и мякотью. Зимой щуры питаются в основном семенами и почками хвойных пород.

А вот и наши надворные постояльцы – синицы.
В зимний день с приспущенной облачностью отрадно звенит синичкина трель. "Ци-ци-би, ци-ци-би",- доносится из палисадника. На ветках пернатая ватага выделывает такие лихие номера, что и акробат позавидовал бы их ловкости. Стайка синичек занята очередным осмотром деревца, очисткой его от вредных насекомых, спрятавшихся в развилках сучьев и щелях коры. Крылатые защитники деревьев не пропустят не только взрослых вредителей, впавших в недвижное состояние, но и их куколок и яичек. За одно лишь это синица достойна самого радушного покровительства.
Взглянув на стайку надворных постояльцев, даже неопытный глаз заметит, что синички не все одинаковы. Одни из них крупнее, другие мельче; есть с более яркой окраской и с более тусклой. Да и хвостовое оперение разное. Познакомимся поближе с нашими зимними гостями.
Всего в семействе синиц 65 видов, в пределах нашей страны обитает 15, из них в среднерусской полосе – 7: большая синица, лазоревка, белая лазоревка, или князек, московка, пухляк, хохлатая и длиннохвостая синицы.
Большую синицу в народе называют еще кузнечиком, зинькой слепушкои, зинзивером. Ростом с воробья, в окраске голубого цвета не имеет. Темновато-зеленая спинка, желтоватое брюшко, черная с металлическим отливом головка и такое же горлышко, буроватые крылья с зеленовато-белыми полосками и однотонный хвост складывают внешний облик этой птички. У самца черная полоска на груди шире, чем у самочки, и доходит до подхвостья. Характер этой синицы, как и большинства других, задиристый, бедовый, непоседливый. Любопытна и вертлява. В песне односложную мелодию "ци-ци-би, ци-ци-би" перемежает отрывистыми "пиньк-пиньк-пиньк-трр".
Лазоревка поменьше большой синицы, название получила из-за лазурно-голубого оперения спинки, надхвостья, хвоста и крыльев. Только грудка и брюшко желток желтком. У лазоревки четко выделяется темная полоска от горлышка через брюшко и такой же ошейничек. Песенка ее незамысловата. "Си-си-си, си-тре-тэ-тэ-тэ" слышится чаще всего в ее трельке. Летом лазоревка предпочитает краснолесье, зимой прикочевывает поближе к жилью человека.
Белая лазоревка, или князек, покрупнее обыкновенной лазоревки. Эпитет "белый" получила за обилие этого цвета в оперении. "Чирринк-чирринк",- звучит в синичьем хоре ее голосок.
Московка, или черная синица, бесспорно, лучшая певунья среди подруг. Натуралисты переводят ее мелодию, как "пить-чай, пить-чай", переходящую в "винтик-винтик". Но такая передача голоса московочки, конечно, слишком очеловечена. Песенка ее сложена из более простых звуков: "пьи-ти, пьи-ти, ци-ци-би, ци-ци-би, тюй-пи, тюй-пи". Хотя и такая песенка достаточно забавна.
У московочки одеяние черно-серенькое, на темени белый пробор-чик. Характер, как и у других синиц, беспокойный, живой. Найденную пищу прижимает лапой к ветке и так расклевывает.
Пухляк некоторым известен под именем гаички. Ревностный истребитель садовых вредителей. В желудке его находили остатки множества молей, пядениц, совок и листоверток. Эта очень доверчивая птичка любит повертеться возле деревенской избы, заглядывая в окна и фортки. Оперение ее серо-бело-черное. Гаичка – мастерица дудочных напевов: "тиу-тиу-тиу-чис-чис-чис". Не эти ли звуки надоумили назвать синичку "чистотой"? Самец поет отрывисто-звонко: "дзее-дзее".
Хохлатая синица, или гренадерка, барашек, так хорошо отличима, что перепутать ее с другой синицей невозможно. На головке у гренадерки вздернутый хохолок. Селится лишь в хвойных лесах. Трель: "пю-рре, пю-рре".
Длиннохвостую синицу остроумно назвали ополовником. И вправду, ее^ компактное тельце и вытянутый хвост чем-то напоминают круглую ложку с вытянутой ручкой – ополовник, чумичку. Ополов-ничек любит лиственные леса. Добродушен, не драчлив, прямо-таки с повадками не синичьими.
Синицы – птицы лесные. Но там они предпочитают держаться только в теплое время года, а как повеет студеный ветер – жмутся поближе к человеку, перелетая в сады и парки. Если же их привадить, то и летом будут навещать гостеприимных хозяев. Теплая пуховая шубка спасает синиц от напастей злюки-зимы. Страшен не холод, а бескормица. Когда деревья засеребрятся инеем, остеклятся изморозью – вот тут-то и потребуется нашим крылатым друзьям человеческая помощь. Кусочек сальца, подвешенный на веточку, подкрепит как нельзя кстати надворных постояльцев, за это они отблагодарят вас сполна.
Все синицы насекомоядны, но зимой не брезгуют семенами сорняков, зернышками, а также всем тем, что им предоставит человек.
Пресноводные рыбы приспосабливаются к суровым условиям. В ноябре впадают в зимнюю спячку карпы, караси и. сомы. При температуре воды ниже б градусов эти рыбы зарываются в придонный ил и тину, оставаясь на зиму совершенно неподвижными. Осетр, стерлядь и белуга к большим холодам окутываются слизью, которая предохраняет их от неблагоприятных воздействий среды. В водоемах, разумеется, много и бодрствующих рыб. В Плещееве озере, например, нерестится переславская селедка – ряпушка. Повсеместно оживляется налим – бодрят холода; усилился жор язя. Хорошо берут насадку окуни и ерши.
Предпочитают в покое переждать стужу и некоторые морские рыбы. Так, сельди еще с осени подходят к побережью Ледовитого океана, чтобы залечь там неподвижно на мелководье заливов. На Дальнем Востоке камбала устраивает становища возле островов, причем во время зимовки камбала, по-видимому, не питается совсем.

Осень в народном календаре

Еще по-летнему припекает солнышко и вечерами обильно выпадают росы, но уже осветлилась речка: вода перестает цвести. Резко веет прибрежный ветерок.
Самая знаменательная примета осени – желтеющие листья. В космы берез и зеленые каскады лип вкрапливаются желтые пятна. Казалось бы, еще вчера стоял длинный летний день, и только нынче заметили: смеркаться раньше стало, увял и состарился пригнувшийся под плодами сад.
А затем осень забирает и совсем круто. Вытряхивая из широкого рукава привядшие красоты летнего леса, она очистительными порывами прошлась и жнивьем. Все чаще теперь над ним кружат черными лохмотьями грачи и торопко переметываются с места на место стайки нетерпеливых воробышков. Притоптан луг, пожухла трава. Лишь кое-где по-прежнему не меркнут сухоцветы бессмертников.
Полетела "богородицына" пряжа – тенетник. Кочуют на этой паутине крошечные паучки, расселяются.

Если много тенетника, дикие гуси садятся, а скворцы не отлетели – осень протяжная и сухая.
Много тенетника на бабье лето – к ясной осени и холодной зиме.
Паутина стелется по растениям – к теплу.
Осенний тенетник – на ясную погоду, на вёдро.
В народном представлении осень о своем нраве дает знать многими признаками. Надо лишь замечать их. Так, в старину молва уверяла:

В лесу много рябины – осень будет дождливая, если ж мало – сухая.
Если журавли летят высоко, не спеша и "разговаривают" – будет стоять хорошая осень.
Гром в сентябре предвещает теплую осень.
Если осенью грязь и мокрота так велики, что лошадиное копыто заливается водою, то выпавший снег сразу устанавливает зимний путь.
Пока лист с вишен не опал, сколько бы снегу ни выпало, оттепель его сгонит.
Каждая из этих примет имеет естественное объяснение. Позднее сбрасывание листвы, например, и поздний отлет птиц намекают на затяжную осень.
А вот и лесные подарки – опенки. Раскудрявились старые пни и колоды, посветлели. Издали не сразу разберешь, что за невидаль такая. А подойдешь, ба! – да это гурьба опенков. Только успевай обирать. "Подошли опенки – лето кончилось" – замечают старые люди.
Погодоведы и агрономы берут в расчет иной признак – устойчивый переход среднесуточной температуры воздуха ниже 10 градусов тепла, когда многие травы и деревья перестают расти. Астрономы же считают начало осени с равноденствия, падающего на 22-23 сентября. После этой даты ночи притачает, а дни заметно пойдут на убыль.
За погожими, отменными деньками – слякоть предзимья. Зачастят, заладят дожди-водолеи: "Весенний дождь из тучки, осенний – из ясени". Как будто и не собирался, а хлынул же, да такой обложной и проливной – часами не унимается. "Вешний дождь растит, осенний гноит".
Чем дальше осень, тем чаще дожди. Бывают они порой и не велики, но: "Осенний бусенец обмочливее дождя". Теперь уже не скажешь о дожде словами народной загадки: "И тонок и долог, а сядет – в траве не видать". Ежели уж "сядет", то заметен всюду; всклянь налитые водой выбоины далеко виднеются в траве и на дороге.

Жили у брата три сестрицы: весна-молодица, зима-белолица и осень-водяница.
Весной что рекой прольет – капли не видать; осенью ситцем просеет, а воду хоть ведром черпай.
Летом ведро воды – ложка грязи; осенью ложка воды – ведро грязи.
Весной дождь парит, а осенью мочит.
Осень идет и дождь за собой ведет.
Заметим, что осенью осадков выпадает меньше летнего и слякоть устанавливается, главным образом, из-за низкой испаряемости. Воздух остывает, водяные пары в нем сгущаются, и в таком состоянии он "неохотно" вбирает наземную влагу. Грязи не оберешься: "Пришла кисельница – и проезду нет".
По приметам осени судили о зиме. Старые люди, оглядываясь на свой опыт, заключали:

Сырое лето и теплая осень – к долгой зиме.
Хлебород – перед строгой зимой.
Много желудей на дубу – к лютой зиме.
Если с дерева лист не чисто спадет – будет холодная зима.
Если листопад пройдет скоро, надо ожидать крутой зимы.
Были в ходу и другие приметы:

Поздний листопад – к суровой и продолжительной зиме.
Строгой зиме быть, коли птица дружно в отлет пошла.
Осенью птицы летят низко – к холодной, высоко – к теплой зиме.
Большие льуравьиные кучи к осени – на суровую зиму.
Появление комаров поздней осенью – к мягкой зиме.
Коли белка до Покрова (14 октября) чисто вылиняла, то зима будет хороша.
Если в зайцах много жиру, то зима будет суровая.
Кроты и мыши делают большие запасы – к суровой и снежной зиме.
Если кроты с осени натаскивают в свои норы много жнивья или соломы – зима предстоит холодная.
Если мыши во льну гнездо совьют, то в зиму большие снега будут.
Если мыши отрывают норы на теплую сторону – зима суровая.
И действительно, дикие и домашние животные небезучастны к встрече зимы. Предчувствуя характер предстоящего сезона, они своевременно приспосабливаются к условиям, изменяют свой внутренний календарь:

Куры начинают линять рано осенью – к теплой зиме.
Пчелы осенью плотнее леток воском залепляют – на холодную зиму, оставляют его открытым – к теплой зиме.
Травы заканчивают рост, озимые, раскустившись, проходят закалку (клетки растений претерпевают сложную перегруппировку питательных веществ). От того, как развились озимые, зависит их устойчивость против неблагоприятных условий зимовки. Насекомые, земноводные и пресмыкающиеся впадают в спячку.
А как в царстве рыб? Лещи, лини, плотва становятся медлительными, полусонными. Прибылые сомы ищут выход в озера, старые залегают в омуты. Сазаны и ерши ложатся в ямы под крутояром и держатся там подле самого дна. Первыми собираются на зимовку обитатели спокойных прудов, озер и рек. В быстрых водах те же рыбы успокаиваются позже.
Первые зазимки. Снег вперемешку с грязью. Съежились продрогшие поля, поседел луг. Уже с вечера наживляет молодым ледком лужицы, обметывает по краям бережок. Стынет речка. Скоро расстелется снеговая перина – хранительница тепла для зимующих растений, живительная весенняя влага.
Таков общий облик осени.

Сентябрь - хмурень

Август, уходя, словно оборвал лето. Янтарно-чистые дни было не на шутку принахмурились, посуровели, неузнаваемо изменились.
Тихая да ласковая осень в зеленом кокошнике и таком же простеньком платьице роскошных пурпуровых и багряных одежд не примеривает – приберегает к карнавальному листопаду. Тогда, после первых холодных зорь, осень не узнать: вместо застенчивой скромницы предстанет пышная красавица в красочном одеянии. А пока... Пока взглянем на осень, только что пришедшую на русские просторы.
Лес. Кудрявый, задумчивый, много повидавший зеленый богатырь. Подрагивая, бегут над ним низкие лохматые облачка, сеет бесцельный дождик. По сизым стволам осин, по березам, утолщенным на ободок годового прироста, по равнодушному лапнику елок капли влаги сбегают к комлям деревьев, в мякоть лесной подстилки, в почву. Здесь занялась другая жизнь, отличительная от летней. Вон мостятся грузди, ватагами полезли опенки – грибы чисто сентябрьские. А переведите-ка глаза на бруснику: средь зелени листочков- монисты спелых красных ягод. Еще пуще румянец плодов калинушки, повисят чуть – и вполне съедобны.
Но лес – это не только растения, это и звери, и птицы, и другая обитающая в нем живность. Осень предоставляет им полное довольствие и для откорма, и для пробавления в дни зимних испытаний. Четвероногих к тому же она переоденет в теплые шубы, подбитые густым подшерстком и пухом.
Сентябрь наступил. Закоротали дни, подравниваясь к ночам. Загустели туманы, кутающие по вечерам низины, под косыми лучами солнца заблестели влекомые ветерком паутинки. Погожий, ведренный полдень по-летнему пылок, горяч, пленителен. Приволье и услада.
Древнерусское название сентября – "руен" связывалось с желтым цветом осени, "ревун" – с дождями и непогодой, "рюин" – с гоном, ревом оленей, "хмурень" – с угасанием солнечного света и ранним наступлением сумерек.
О сентябре седое слово пахарей было таково:

Сентябрь – зоревник, хмурень: холодно и сиверко...
В сентябре и лист на дереве не держится.
Не от добра дерево лист роняет.
В сентябре лес реже и птичий голос тише.
Батюшка-сентябрь не любит баловать.
В сентябре одна ягода, и то горькая рябина.
В сентябре шуба за кафтаном тянется.
В сентябре синица просит осень в гости.
Холодепек батюшка-сентябрь, да кормить горазд.
Загадывали, что чем суше и теплее сентябрь простоит, тем позднее наступит зима. Сельская Русь начинала больше краснословить, шире примечать. Ведь полевые заботы почти завершены. Теперь есть время и потолковать и поразмыслить.
Сентябрь открывался днем Стратилата-тепляка. "Батюшка-юг пустил ветер на овес". Тепляк держится, ушедшему лету вслед кланяется. 5-го первые заморозки – "луп-повские": "На Луппа – овсы морозом лупит". Коли брусника поспела – и овес "отбронел" (дошел). Сообразительные уже на небо засматривались: журавли на юг потянули – зима наступит ранняя.
8-го – Наталья-овсяница, косят овес. "Не вырастет овес – наглотаешься слез",- приговаривал лошадный мужик. Тогда же отмечали осеннего Петра-Павла-рябинника. Срывали рябину и кистями вешали под крышу. Часть рябины предусмотрительно оставляли на кусту – дроздам-рябинникам, снегирям-краснозобам и всякой другой птице.
11 сентября – Иван-полетний, полетовщик.

Иван постный пришел, лето красное увел.
Иван постный – осени отец крестный.
С постного Ивана не выходит мужик без кафтана.
Иван Предтеча гонит птицу за море далече.
Постным Иван прозывался из-за того, что верующие в этот день не ели скоромного (по святцам, 11 сентября – усекновение головы Иоанна Крестителя).
Заканчивали расстил льна. Через день после Ивана приступают дергать корнеплоды (кроме репы), копают картошку: всяк корешок в своей поре.
13-го – журавлиный отлет: "На Куприянов день журавли собираются на болотине уговор держать, каким путем-дорогою на теплые воды лететь".
14 сентября – Семен-летопроводец. Первая встреча осени. В допетровской Руси Новый год начинался 1 (14) сентября, в Семен-день. Оттого-то крестьянский численник приурочивал к этой дате завершение многих летних работ: "На Семен-день до обеда сей-паши, а после обеда на пахаря вальком маши". Последний посев ржи. Кто не убрал колосовые, считай, пропали: зерно выпало наземь.
Полевые работы отошли, теперь можно и поразвлечься. Встарь деревенские девушки на Семен-день устраивали мушиные похороны. Разодетые в праздничные наряды, они зарывали завернутых мух в землю. Проходило это шутейное представление с песнями. За девушками подглядывали парни, выбирая себе подругу по сердцу.
Разведрились погожие деньки, устанавливается теплынь бабьего лета. По давним заметам, оно длится всего неделю, с 14 по 21 сентября. Как великолепны эти дни! Сверху припекает солнышко, озаряя ла'зурный свод неба, тихий воздух прозрачен, сух, кажется, ненароком лето вернулось. Зазеленела трава, запестрели луговые цветы. Прелестна в эту пору среднерусская природа, особенно незабываемы поляны смешанных лесов. Дуб, осина, береза, перемежаясь зарослями рябины и орешника, наперегонки наливаются густым румянцем. Подоспел праздник увядания.
Бабье лето – лучшая пора осени. Кому ж не любо тепло, хоть и прощальное! В дожди и похолодания даже раскраска листвы несколько задержалась, а как теплынь – расцвечивание далеко подвинулось. Последним слоем полезли грибы. В хвойниках чаще теперь попадаются рыжики, в смешанном лесу – волнушки, грузди, опенки.
Особенно рады теплу цветы. По-прежнему полна прелести пижма: желтые соцветия с виду похожи на головки безлепестных ромашек, листья же как у рябины. Не меркнет белизна тысячелистников, пунцовость короставников и червонность золотых розог (золотарника)...
Как хлопанье бича стук – выронила яблоня спелый плод. Бери стремянку и тянись в гущу листвы к яблокам – срывать пора. Загорел Штрифель, с верхушки свалился терракотовым. А пора снимать анисовое яблочко и подавно подоспела.
Вскочишь по стремянке в листвяную сень, поскрипывает в ладони тугое яблоко: бокастое, наливное, румяное. В корзину, в корзину – вот так: с листочком, с сучочком и без всего. Задубленный яблоневый лист расшевелен, потерт, вовсю слышен теперь его аромат.
Время осеннего возврата тепла в Америке известно как "индейское лето": по красочности соперничает с живописными одеждами индейцев; во Франции его называют "летом святого Мартина", подчеркивая кротость робкого тепла; у немцев это время слывет как "лето бабушек".
Русское бабье лето восходит к старине стародавней, когда в эту пору женщины усаживались за супрядки – сучить пряжу и ткать. А кому мять лен да коноплю? Опять же ей, женщине. Мять, прясть и ткать совсем нелегко, оттого-то и зачин этих работ для женщин был временем горячим, по-летнему страдным. Пора большого труда для них только открывалась. Возможно, что словами "бабье лето" намекали на скоротечность, ненадежность первоосеннего тепла.

Семен-летопроводец молодое бабье лето провожает, а старое наводит.
На Семен-день ясно – бабье лето теплое.
Если первый день бабьего лета ясен, то и осень будет теплая.
Бабье лето ненастно – осень сухая.
На Семеновы осенины много тенетника-осень долгая да ясная.
Сухая осень, коли на Семен-день сухо.
Иногда Семен слыл гусепроводом, провожающим диких гусей в жаркие страны. Но вообще-то этот срок для отлета гусей слишком ранний. Если гусь отлетит в такую пору, ожидали ранней зимы. Охотники на Семен-день притравливали зайцев.
19 сентября прихватывают Михайловские утренники. Зябко поглядывают осенние озера. Окрестный вид хмур, принасуплен. Приспущенная облачность скрадывает дневной свет. Утрами охладелый воздух свеж, ознобен. На озябших травах – глубокая роса. Солнце встает как бы нехотя, понуро. К полудню еле доберется до высоты в 34 градуса, а ведь в летнее солнцестояние поднималось на 57 градусов. Оттого-то и дни на 5 часов укоротились, и тепла поступает в два раза меньше.
21 сентября – осенины, вторая встреча осени. Продолжали уборку лука, начатую днем раньше. Чернушку и севок- на семена, а репку или "лук второй земли"-для стола. Чудодеями когда-то слыли ярославские огородники, поднимавшие гряды лука подле Ростова Великого. Этими умельцами был выведен превосходный сорт лука "кубастый", слава которого и поныне не померкла. Уже в те давние годы были известны лечебные свойства лука: "Лук да баня все правят".
Бабье лето покрасовалось, побаловало теплом и отошло. За ним немного спустя перевалила рубежная дата – осеннее равноденствие. Солнечного тепла становится все меньше и меньше. Почва и воздух заметно выхолаживаются. В "озерах" холода – лощинах и потяжинах уже прилучаются первые заморозки. Прихваченная прохладой утренников, сыплется с деревьев багряная листва.
Припадают дождички: "Весенний дождь из тучки, осенний- из ясени". Сентябрьские осадки благотворны для садов и озимых. Полезны они и для ярового клина как необходимая зарядка на предстоящий год.
За ранние сумерки и повышенную облачность сентябрь наречен поэтами "вечером года". Но есть у него своя неповторимая особенность: ясность далей. Прозрачный воздух как бы раздвигает горизонт, приоткрывает далекий окрестный вид. Осень яснее лета. А сентябрьский полдень? В меру тепел, светел и безмятежен. Сколько чудных картин в лесу и на речке! Сверху сияет яркое око солнца, косые лучи его не жарки, но ослепительно блестящи. На косогорах, как свечи, полыхают березки, разгораются рыжевато-рдяные осинки. Внизу там и сям разбросаны яшмовые листья клена. Диск солнца "в зерцале зыбком вод неверным золотом трепещет" (Е. Баратынский). На всем угадывается неостановимое шествие погодных перемен.
24-го всякое лето кончается: "Не каждое лето до Федоры дотянет". Обивается оставшийся на корню хлеб: Федоры-обдеры. Размокропогодилось от дождей, слякоть одолевает. Деревенские острословы подсмеивались: "Федоры – замочи хвосты". Две Федоры в году – осенняя и зимняя, одна с грязью, другая – со стужей: "Осенние Федоры подол подтыкают, а зимние Федоры платком рыло закрывают".
С 26-го, с Корнилья, "корень в земле не растет, а зябнет".
День спустя – Воздвиженье, третья встреча осени. Первые зазимки: "Сдвиженье тепло сдвинет, а холод надвинет". Осень к зиме быстрее движется.

Воздвиженские зазимки еще не беда, что-то скажет Покров-батюшка (14 октября).
Воздвиженье осень зиме навстречу двигает. На Воздвиженье птица в отлет двинулась.
Воздвиженье – последний воз с поля сдвинулся, а птица – в отлет пошла.
Воздвиженье – последняя копна с поля двинулась. Воздвиженье – шуба с зипуном сдвинулись.
С этого дня медведь залегает в берлогу. Наелся Потапыч корней крушины слабительной, очистил желудок, берлога готова, теперь и зимовать можно. Змеи, сбившись клубками, под трухлявые пни попрятались, в спячку впадают: "На Воздвиженье ни змеи и никакой гад по земле не движется".
Срубают капусту: "На Воздвиженье первая барыня – капуста". Поскрипывают возы со спелым овощем, радуется сердце крестьянина: "Хлеб да капуста лихого не попустят". Молодежь по такому случаю затевала вечеринку – капустник, начиная посиделки.
28 сентября – "гусепролет, гусарь". Темные холодные вечера и предрассветная свежесть остужают воздух и землю. Дергают репу, обрезают ботву и корень; "Не дремли, баба, на репорезов день". О репе-ломотнице в загадке подмечено: "В землю крошки – из земли лепешки". Репу ели пареную, вареную (в похлебках и кашах), вяленую и просто так. Могучий был овощ!
На "гусаря" стригли овец. До больших холодов успеют обрасти новой шерстью, а снятую, промазанную жиропотом, на валенки, на шерстяные онучи да на суконки пустят. В лаптях зимой без суконок не выйти за порог. В старом русском календаре этим днем сентябрь-хмурень переламывался пополам, а по-новому счислению до завершения первого осеннего месяца осталось всего ничего.
Последние дни задумчивого сентября оглашены кликами отбывающих гусей и журавлей: "Гуси летят – зимушку на хвосте тащат".

Октябрь - грязник

Дни стоят еще на диво погожие, сухие. В полдень через облачные гряды проглядывает солнышко, разливая кроткое, прощальное тепло. Разгорается холодный пожар примолкшего, пышно разодетого леса. Шелестит бронзовая метель листопада. Лист потек, посыпался, знать, пора приспела. Листвяной дух свеж, звучен, с грустинкой. Золотые порывы осени преображают лес, чтоб холода не застигли его врасплох.
Кончился журавлиный лёт. Засвистели ветры, перебраниваясь с падающей листвой, непрестанно подергивая тусклую гладь пруда. Кряжистый, корявый дуб роняет литые желуди. Сиротливо дозаривают ягоды калины да собранные в горсточки монисты брусники. Осень безжалостно глушит прощальную симфонию красок.
Набегающие сиверы – холодные ветры неустанно твердят: на подступах ненастные, рано потухающие дни. Скоро зачередит дождь со снегом, и не миновать времени, когда целиком оправдается народная поговорка: "В осеннее ненастье семь погод на дворе: сеет, веет, крутит, мутит, ревет, сверху льет и снизу метет". Распутица, кисельница, октябрь-гряз-ник. Покатились деньки один другого короче. Но как лучезарна улыбка погожего полдня! Октябрь еще тешит и сухими, отменными деньками, и яркой зеленью трав, и цве-тами-хладолюбами.
С голубого неба опять сияет солныщко, воздух прозрачен и тих. В такую-то пору особенно великолепен облик осени. Дивное диво красок и оттенков листвы, от бледно-желтых до карминных и фиолетовых. Не налюбуешься отпавшими листьями от выжелтевших берез и вязов. Свевает, шуршит краса деревьев, в лесу стало просторно и светло. В народном месяцеслове об октябре говорено так:

Плачет октябрь холодными слезами.
Октябрь-грязник, ни колеса, ни полоза не любит.
Если в октябре лист с березы и дуба опадет не чисто- жди суровой зимы.
1 октября – журавлиный лёт: "Если на Арину журавли полетят, то на Покров (14 октября) надо ждать первого мороза; а если их не видно в этот день – раньше Артемьева дня (2 ноября) не ударить ни одному морозу".
Октябрь землю покроет где листком, где снежком.
За краткой золотой осенью, обнимающей первую половину октября, предстоит слякоть предзимья, дожди и снег. По утрам остекляются ледком лужицы, с холодеющего луга подолгу не сходит тяжелая роса.
В осеннем небе уже пронеслись клином журавли, веревкой – гуси, кучками – скворцы. Теперь черед за утками: покинут гнездовья с появлением молодого льда.
В холода, поближе к людскому жилью перебираются галки, вороны и сороки. Полевые воробьи пока косяками носятся над грядками с кочанной капустой: обирают насекомых, жируют. Со снегом и они в деревню пожалуют. Пока на садовых рябинах пируют пролетные дрозды, наш красногрудый зимовщик--снегирь отсиживается в перелесках. Освоится с дороги, пообвыкнет, и уж, глядь, и он объявился у домов. Не отстанут от снегиря синицы, хохлатые свиристели и ловкие поползни, скачущие по стволам вниз головой. Глухарь в дубравах набивает зоб мелкими камушками: перетирает пищу. А его сородич – тетерев подыскивает кормные угодья – березняки. Там ему давно приготовлено угощенье из почек.
Хлопотунья белка – в поисках крепких грибов и полновесных орехов. Впрок откладывает лишь самое лучшее, зима научит премудрости. Домовитый барсук тоже делает запасы и отъедается в дубах желудями. Глубже закапывается сын подземелья – крот. На глубине он перезимует в тепле и довольствии.
Быстро отрастает озимь, коричневое поле зазеленелось изумрудом, посвежело. На лугах еще не померкли ромашники-поповники, приземистые белые звездчатки, а возле речек вторично зацвели гравилат и ползучая живучка.
Очищаются воды прудов и речек. Ряска, еще недавно так зеленевшая по краям излук и затонов, опустилась на дно, вместо нее теперь по прогалинам ходит легкая зыбь. Все реже радует клев на мелководье: рыбы скатываются в зимовальные ямы – ятовья.
Осень. С грустью прошуршишь палым листом, с тревогой. Но стоит увлечься в глубь леса, и карнавал красок закружит, развеселит. Очарованье, очарованье какое! Есть ли в году время, подобное этому? Нет, "пышное природы увяданье" неповторимо, и владелец золотой осени – октябрь средь братьев-месяцев самый нарядный, самый живописный. Особенно спервоначалу.
2 октября – Зосима, заступник пчел. Ставят ульи в омшаник. Кто поюжнее живет – откладывают это дело до Савватия (10 октября).
За Зосимой – астафьевы ветры. Свежак грудью давит на паруса. Утлые и вместительные ладьи и струги легко раздвигают рябь: торговые ветры тороваты! Вся Русь-матушка встрепенулась, не мешкает до ледостава. Бесследный путь у находчивых дешев, вот и понеслись с хлебушком да с товаром красным суда по голубым путям, как лебеди по наводью. В полуденные страны, за синь-моря потекли посольские караваны.
На ветрянках спешка. Кованые жернова засветло и нощно жуют новину. Ветер спорый. Мельничьи крылья вертятся как оглашенные, без перерыву. Ухмыляется в седые усы мирошник: работа движется.
На Астафья конечно же свои приметы. Коли дует северный, сердитый ветер – будет стужа недалече, южак подул – к теплу, западный – к мокроте, восточный – к вёдру. Если на Астафья туманно и тепло, по проулкам летит белая длинная паутина – к благоприятной осени и нескорому снегу.
Порог предзимья. Горит, не сгорая, багряная листва. Малиновым жаром подернулись купы осин; изредилась, поизносилась свеваемая краса берез; оголились кроны рябин – одни плоды держатся. Древесное племя подготовлено к встрече со студеной владычицей.
7-го – Фекла-заревница. День убывает уже не куриными, а лошадиными шагами. Замолотки – в натопленных овинах молотят хлеб. Из-за неосторожности на Феклу спалили не один овин, оттого-то она и "заревница".
На Сергия (8 октября) рубят капусту. В долбленую колоду счищают с кочерыг белые вилки и рубят, мельчат острыми сечками. В этот день замечали: "Коли первый снег на Сергия, то зима установится на Михайлов день" (21 ноября). Считали, что "путь устанавливается в четыре седмины (недели.- А. С.) от Сергия".
В двадцатилетие раз первая половина октября-грязника изумляет снегом. Такой-то невидалью, например, обернулся октябрь 1971 года. Тогда в ночь на 4-е спорый снег повалил столь решительно, что сразу убелил все кругом. Толще чем на вершок заволок поля и перелески. На другой день подморозило, подковало и уж совсем было окреп зазимок (ртутный столбик на 7 градусов упал ниже нуля). Но, как правильно говорят, "первый снежок не лежок". Потепление прогнало нежданного гостя.
А были случаи, когда снег ложился еще раньше. В 1894 году, например, снег улегся 2 октября. Обыкновенно же "белые мухи" если и полетят в эту пору, то, полетав-покружившись накоротке, потихоньку стают, даже не опятнав ландшафт.
А вот и знаменитый Покров, 14-е число! "На Покров до обеда осень, а после обеда – зимушка-зима". К Покрову старались утеплить дом: проконопатить пенькой пазы, промазать фаски рам, привалить завалинки. Для зимних завалин стаскивали с конопляников суволоку – перепутанную соломку, складывали ее валом вдоль стен, захватывая часть окон, сверху пригнетали слегой. "На Покров натопи хату без дров". Не утеплишь жилье – в холоде настрадаешься.
В зазимье поселяне судили-рядили о предстоящей зиме. "Каков Покров – такова и зима". Ветер с севера – к холодной зиме, с юга – к теплой, с запада – к снежной. При переменном ветре и зиме быть непостоянной.

Если лист с дуба и березы на Покров упадет чисто – к легкому году, а не чисто – к строгой зиме.
Покров на голе и Дмитрий (8 ноября) – на голе (без снегу.-А.С.).
По народной прикидке от первого снега до санного пути – шесть недель сроку.
Собраны последние плоды, скотина загнана в стойла – набирается корма из ясель, теперь и о судьбе подумать впору. Октябрь – свадебник, на селе играются свадьбы: "Придет Покров – девке голову покроет". Высыпает деревенский люд полюбоваться молодыми – невестой да женихом. Празднично убраны повозки свадебного поезда, под дугой весело названивают колокольца: лихие кони нетерпеливы, лишь дотронься – вскачь понесутся. Со слезами, с причитаньями расставались родители с дочерью: каково-то в чужой семье приведется жить, у матушки да у батюшки в холе пребывала, беды не знавала. Но вдвойне грустно заневестившимся девушкам, не нашедшим пока суженых. Не они ли Покрова просили: "Батюшка Покров, покрой землю снежком, а меня женишком". Попросишь, глядишь и смилуется – сватов пришлет на запой. Свадьба – судьба, таковой слыла, за то и принималась. А как сложится судьба – покажет жизнь.
На третьи сутки после Покрова – Ерофей. "На Ерофеев день один ерофеич (зелено-вино.-А. С.) кровь греет". С Ерофея и зима шубу надевает. Суеверные люди на Ерофея в лес не ходили, боялись лешего. Из тьмы веков передавалось сказание о том, что в этот день лешак с лесом расстается. А перед тем как провалиться "сквозь землю", бушует там, обтрясывает, обламывает деревья. Зверье и то от страху по норам разбегается.
Стучали по избам станы. Подошли Харитины (18 октября) – первые холстины. Шмыгает челнок меж основой, протаскивая уток, побрякивают набилки с бердами, подбивая перехваченную нить, подтягивает вал тка'нье. Вершок за вершком, аршин за аршином.
За Харитинами- Денисы-позимские. День заметно отстает от ночи, раньше смеркается, позже светает. Солнце ходит ниже, исчезают кучевые облака.
20-го: "Если Сергий снежком покроется, то с ноябрьской Матрены (22 ноября) зима встанет на ноги".
Когда седые иней прибьют травы, на лугах могут попасться еще цветы запоздалые: то сиротинкой выглянет ромашка с обношенным венчиком лепестков, то упрямо выставится белая яснотка. И уж совсем не редкость вездесущий одуванчик. Под ногами то и дело пылит "дедушкин табак" – перестоявший дождевик, по-другому – "заячья картошка".
Рачительные крестьяне в старь стародавнюю торопились до ледостава спустить в омуты бочки с засоленными огурцами. Там подо льдом температура воды, как известно, ниже плюс четырех градусов не падает. Лучших условий для хранения овощей и не найти. К весне бочки поднимали из воды, и на столе появлялись хрусткие, недуплистые, хорошо просоленные огурцы.
21 ноября: "С Трифона-Палагеи все холоднее". Готовь теплую одежку – зима забредает. Догадливые на шутливое слово русские люди и святым работу нашли. У них: "Трифон шубу чинит, Палагея рукавички шьет барановые".
А через день – Лампеи, огороженные частоколом примет:

На Лампеи рога месяца кажут в ту сторону, откуда быть ветрам.
Если на Евлампия рога месяца на полночь (на север.-А.С.) – быть скорой зиме, снег ляжет посуху; если на полдень (на юг.-А.С.) – скорой зимы не жди, будет грязь да слякоть, до самой Казанской (4 ноября) осень снегом не умоется, в белый кафтан не нарядится.
27-го – Параскева-грязниха, порошиха. Скоро белым лебедем снег пожалует. Через три дня, на Осию, колесо с осью до весны расстаются.

Ноябрь - листогной

Захолодало. Колючий утренник словно предупреждает, что суровые заморозки на земле и в воздухе вошли в силу. Золотая роща померкла, вся красота внизу истлевает. Народный месяцеслов величает ноябрь "груднем" от смерзшихся груд грязи на дорогах, "листогноем" – от чахнущих листьев.

Ноябрь – сентябрев внук, октябрев сын, зиме родной батюшка.
В ноябре зима с осенью борются.
Ноябрь-полу зимник: и колесо, и полоз любит.
Ноябрь-полузимник: мужик с телегой прощается, в сани забирается.
В ноябре чем-чем, а стужею всех богачей оделить можно, да еще и на всю бедную братию останется.
Холоденек батюшка-октябрь, а ноябрь и его перехолодил.
Ноябрьскими заморозками декабрьский мороз тороват.
Облик ноября пестрый. Черная тропа, снег, "зебровый ландшафт" и, наконец, великолепный белый покров-первопуток. Назначение ноября – соединять глубокую осень с устойчивой зимой. В научной фенологии этот период называют предзимьем, когда живая природа окончательно подготавливается к суровым испытаниям в длительном сезоне холодов. По-народному ноябрь – зазимье, время первых морозцев, порош и легкого снежка, так обыкновенных до устоя зимы.
Сыреющий, нетвердый, серовато-бледный снег опятнал дол, изукрасил нахохленные деревца по овражкам. "Первый снежок – не лежок", будто на побывку прибыл: полежал считанные дни и стаял. Но, пропадая, он унес с собой и остаток приземного тепла. Теперь гонцам зимы – морозцам – раздолье. Завыли свежие ветры, холодят остывающую землю. Моросят затяжные дождички пополам со снегом. Волны холода сменяются робким солнцегреем, угасающими порывами осени.
Приятна в пору зазимья встреча со снегирями. После стаявшего снега, когда едва-едва начинает подбирать сырость и солнце исподлобья лишь накоротке выглядывает, кто ж, как не снегирь, пленяет любознателя природы и яркостью оперения, и флейтовой песенкой! "Рюм-рюм-рюм",- скрипуче играет живая флейта. Подойдешь к раскидистому кусту, глянешь в сетку ветвей, а там ватага румяных птиц расселась. Впрочем, снегири не все одинаково разодеты.
Снегирек-петушок в черной шапочке на затылке, на плечи и спину наброшена светло-серая накидка, спереди он и совсем праздничен – малиновым жаром отливает кино-варно-красная манишка. На крылья и хвост натянут блестящий черный фрак. Снегурушка одета куда как скромно: вместо красных нарядов предпочитает бурые и серые; черные перья без блеска. Почти воробью под стать. Но снегурушка не унывает, она и в затрапезе привлекательна: это ведь ей напевает нежную песенку расфранченный супруг. Снегириные пары определяются на всю жизнь и верными друг дружке остаются при любых обстоятельствах.
Вот румяные птички снялись с куста и, плавно скользя в воздухе, подались на пустырь. В зарослях лебеды и крапивы остановка. Здесь надворные постояльцы столовку облюбовали, в меню – обширный набор семян сорных трав. Черный, короткий, вздутый к основанию клюв ловко расправляется с вегетарианским блюдом – попусту не растрясет спелые семена. С плодами дело другое. Иной раз под рябинами после снегириного пиршества весь снег закраснеется: семена проглочены, а раздавленная мякоть выброшена. Когда снег завалит сорняки, а нужных плодов поблизости не окажется, неизбалованные таежники и древесные почки аппетитно поклюют. Голод – не тетка.
Неказист ноябрьский день. Проглянет накоротке солнышко и скроется: небо в свинцовой наволочи. Уроженцы морей и океанов – циклоны своенравно подбивают погоду на ростепель. Стоит зиме взяться за силу, как снова одолевает ненастье. От робкого снежка не остается и следа. Пороша за порошей чередит, но ни одна не скрывает чернотроп.
Фенологический паспорт зимы – устойчивый снеговой покров. Ложится он обыкновенно лишь к концу ноября. За последние 30 лет в первых ноябрьских числах покровный снег улегся всего четыре раза. А коли нет у снега постоянной прописки – зиме фенологический паспорт не выдается.
Зима не зима, а на можжевеловом кусту в подлеске объявились какие-то хохлатые птицы. Ба, да ведь это ж свиристели! Любят таежники лакомиться спелой ягодой нашего северного кипариса – мозжухи, по-другому, еленца, арчи. Спелая можжевеловая ягода – черная, с сизым налетом; сырая, или молодая,- зеленая, ее не трогают свиристели. А на рябинах пиршество дроздов. Веселой гурьбой обирают рябинники деревце за деревцем, оставляя после себя унылые ветки. Дрозд в вредней полосе России на зиму не остается, зато жирует на пролете вволю до самых заправских холодов.
Поглядим и на зайца, он ведь за обновки принялся. Белеет с ног, меняя землистый цвет на светлый – снегу под стать. Только снегу-то нет и нет, а переодетым в белое не разбежишься- заметен отовсюду. Вот и отсиживается косой в открытом понизовье: в лесу гремучие листья пугают. Немало натерпится страху, пока дождется первопутка. Видно, об этих его злоключениях и говорится в народной пословице: "Заяц сед – навидался он бед".
В лесопарках сейчас интересно наблюдать за лиственницами. Нередко в их раздетых кронах виднеются шары беличьих гнезд. Поутру вынесется проворная хозяйка за пропитанием, сбежит к комлю ствола – и прыжками к тайнику. Там у нее припрятаны орешек или желуди. Отроет припас, зацокает на радостях и, глядишь, опять подалась в свои владения.
За оттепелью, того и гляди, заправские морозцы ударят. Стынет земля, остекляются молодым ледком тихие водоемы. За ночь ставятся на ледяной замок непроточные пруды. О лужах и разговору нет, они уж давно заволоклись молочным обливом. Ноябрь без топора и клиньев мосты мостит, так и норовит до живой воды добраться. Но живую воду скует не скоро.
Дни идут на убыль, а ночи прибавляют и прибавляют. Непроглядно темные, в мороз звездистые, студеные: "Ноябрьские ночи до снега темны".
Все крепче забирает зима, насылая стужу и снег. Закрутилась свитками поземка, переползая через затверделые дороги. Холода сменяются потеплениями, снег – дождем. Но зима берет верх. Светоносный солнечный луч заметно слабеет: "В ноябре рассвет с сумерками среди дня встречается".
Северо-восток – вот откуда приходит наша зима. Взлелеянная метелями, седая чародейка окрепла там, набралась сил для дальнего пути. И все-таки ноябрь предзимний, а не зимний месяц. Волны холода сменяются робким солнцегреем, угасающими порывами осени.
О том, как развивается ноябрь, о его суровом характере и причудах, рассказывает народный месяцеслов.
Спустя первых три малоприметных дня численник указывал: Казанская. В крестьянском обиходе это была важная дата. Переламывался погодный режим – зима стучится, надолго отходят всякие полевые работы. Возвращались с отхожих промыслов деревенские мужики. С Хопра, с Дона, из других казачьих мест несли они в свои края добытые рубли, чтоб поправить семейный достаток, укрепить. Веселилась на радостях деревня, пивом да брагой встречали отходников.
На Казанскую – первый заправский зазимок. Снежно и морозно. Обметало ледком лужицы, сковало землю.

До Казанской – не зима, с Казанской – не осень.
Матушка Казанская необлыжную зиму ведет, морозцам дорожку кажет.
Бывает, что на Казанскую с утра дождь дождит, а ввечеру сугробами снег лежит.
Выезжаешь о Казанской на колесах, а полозья в телегу клади.
С Казанской тепло морозу не указ.
С Казанской мороз не велик, да стоять не велит.
С Казанской мороз подорожным дорожным кланяться велит, а к безодежным сам в гости ходить не ленится.
С позимней Казанской скачет морозко по ельничкам, по березничкам, по сухим берегам, по веретейкам.
Ранняя зима и о Казанской на санках катается.
Сметливые да приметливые продолжают свои разговоры: "Коли на Казанскую небо заплачет, то следом за дождем и зима придет", или: "На Казанскую дождь лунки нальет – зиму скоро приведет".
8 ноября – Дмитриев день. На него повсеместно справляли помин по усопшим, отчего Дмитрова неделя слыла "дедовой". В народном календаре замечалось, что до Дмитровой субботы зима не становится. Среди других примет о погоде выделялись еще и такие:

Дмитров день перевоза не ждет.
Дмитрий на снегу – весна поздняя.
Коли отдохнут на дедовой неделе родители (оттеплеет.-А.С.), то и всей зимушке-зиме быть с мокрыми теплинами.
Через день – Ненилы-льняницы. Показывали вытрепанные льняные пасьма, горсти и опышки – заготовки льна для пряжи: сравнивали, чьи лучше. За Ненилами – Настасеи-овчарницы. Кормили пастухов по дворам: овец сберегли.
12-го, на Зиновея,- синичкин праздник: "Не велика птичка-синичка, и та свой праздник помнит". Юркая, доверчивая жилица садов и рощиц развлекает селян неприхотливыми посвистами: "Немного зинька ест-пьет, а весело живет".
Слетаются пернатые гости зимы: снегири, щеглы, свиристели, щуры – всего пятнадцать птиц.
Посыпался снег. Опятнал дол, перелески, нахохлились деревца по овражкам. Вроде бы и много снега нападало, а стоило полежать, как изник, выветрился. Местами опять чернотроп.
Когда-то в такую пору охотники отправлялись на волчьи травли. Верхом со смычком борзых стремились они в раздольные просторы отъезжих полей, где доезжачие спускали ретивых собак на смекалистого волка. Захватывающий поединок изобиловал волнующими эпизодами.
В ноябре натуралисты подкармливают зверей: лосей и зайцев – подрубленными осинами, оленей – сеном. Правда, бывает, что осины подрубать не приходится, снеговал надламывает немало горькуш, тогда только угощайтесь, сохатые да косые! И четвероногие соскабливают резцами кору, с подвяленных ветвей она особенно вкусная. Лесники раскладывают в развалы пней каменную соль-лизунец. Поддерживает она лесных обитателей в большие холода, придает бодрость.
Куница теперь ходит только верхом – "грядой". Летом низом промышляла, птенцов зазевавшихся ловила, а как снег, охотится на верхушках деревьев. Выпадет удача – весь день сытой пролежит в дупле, наружу не покажется. А не повезет на охоте – спит тревожно, голод вон гонит. Самый большой враг белочки.
Не лежится зимой и кабанам. Как ночь, вепри на картофельное поле наведываются или в дубраву шастают. А то по болотинам роют сочные корни, разборчивым быть не приходится. Вольготней живется лосю, кормов – полон лес. Да вот незадача – пудовые рога отваливаются. Кланяется сохатый государыне-зиме, поклоны бьет. Комолыми лоси кучней держатся, до десятка насчитывается в стаде: сообща сподручней от волков отбиваться.
Отпавшими рогами лося лакомятся мыши. Вот уж находка привалила! Зададут пир горой, а к ним тут как тут ласка подкрадывается. Изворотливей, коварней зверька и быть не может. Под снег мыши спрячутся, в кротовую нору залезут, а от ласки не спасешься. Пагуба невелика, зато лесники и полеводы ласке спасибо скажут: саженцы да душистые сенные стога от серой напасти оберегала...
Занятен почерк следов ласки. У лесного болотца привелось ей поймать пашенную мышь. На коротких прыжках несла она добычу в свою нору. Но не тут-то было, откуда ни возьмись сойка налетела. Завязалась схватка. Ловкий зверек еле отбился от крупной птицы, по снегу расписавшейся маховыми перьями в своих промашках. О многом интересном рассказывают "автографы" лося, волка, куницы, хоря. Снежная грамота – одно из самых полезных пособий натуралистов.
В тихом лесу нет-нет да раздастся стрекот сороки: кого-то завидела, должно быть, белку-проказницу. Средь раздетых деревьев далеко раздается дробь дятла.
14 ноября – Кузьминки, встреча зимы: "Закует Кузьма-Демьян, до весны красной не расковать". Реки залубенели: "Не заковать реку зиме без Кузьмы-Демьяна". Отходят в прошлое предзимние деньки. Во всем величии выказывает свое господство чародейка-зима. Столбик термометра не прыгает ночью вниз, днем вверх. Минус 20, минус 16 градусов- его постоянная отметка, невзирая на время суток.
Когда проглядывает солнышко, поля сияют так ярко, будто снег и вправду светится своим глубинным светом. Но заслонится сверкучий луч тучками, и снег померкнет, потухнет. Закрутилась свитками поземка, переползая через затверделые дороги. Метет, а санкам ходу пока нет: "Демьянов путь – не путь, а только зимы перепутье". К тому же в ближайшие дни больших морозов не предвидится и даже отпустить может: "Коли Кузьма-Демьян закует, то Михайло (21 ноября) раскует", или: "Кузьма-Демьян с мостом – Михайло с полумостом".
Кузьминки славились петушиными именинами: отмечались Кочеты. Девицы-посиделочницы устраивали пир-беседу. Для этого каждая приносила кочета – петуха. На пиро-ванье приглашались молодцы, которые по сердцу.
Но вот праздник прошел, пора за дело приниматься: "Акундин (15 ноября) разжигает овин". В глухозимье по деревням в старину чаще всего слышались перестуки мялиц и цепов. На мялицах хрястали, обминали коноплю и лен – из тресты волокно получали. Цепы же на гумнах стучали – обмолот хлебов еще продолжался. Свезенный в жнитво хлеб в снопах обмолачивали долго: вручную-то дело не больно шибко подвигалось.
Так за работами и проходило студеное время. У одних по дворам да ригам, у других – в избе за пряжей, за тканьем да за вышивкой. За пяльцами из девичьих уст и лилась неостановимо нежная песня. С ней становилось легко, будто сбывались думки и горячие мечты.
19 ноября – ледостав. Пруды и мелкие реки под ледяным панцирем. Гаснет солнышко, воют свежие ветры, подмораживая стылую землю. Где снег, там и след. Почерки птиц и зверей понятны лишь следопытам. Снежная грамота поведает о дневном и ночном быте обитателей наших просторов, о происшествиях.
На другой день "Федот – лед на лед ведет". За ним "Михайло (21 ноября) мосты мостит". Но Михайлов день известен больше оттепелями. Михайловские оттепели, Михайловские грязи: "Если Михайло Демьянов путь порушит – не жди его до зимнего Николы (19 декабря)". Замечали и такое: "Коли на Михайлов день да иней – ожидай больших снегов, а коли день зачнется туманом – ростепели быть".
С Михайлова дня зима морозы кует, земля мерзнет. Утрами по оврагам и лощинам стелются туманы. "Серое сукно тянется в окно",- сказывает о тумане загадка. Настоящая стужа устанавливается с 22 ноября.

С зимних Матрен зима встает на ноги, налетают морозцы.
От оттепелей и стужи – наст: "С Ераста (23 ноября) жди ледяного наста". Ераст на все горазд: и на холод, и на голод, и на бездорожную метелицу. А еще два дня погодя:

Со Студита станет холодно и сердито.
Федор Студит – землю студит.
Федоровы ветры голодным волком воют.
Со Студита стужа, что ни день, то хуже.
Федор – не Федора: знобит без разбора.
Если 25-го дождь или снег – по стародавним приметам быть оттепелям до Введенья (4 декабря). Через трое суток: "Гурьян на пегой кобыле" (грязь, снег). И уж коли лежит на Гурья снег, так лежать ему до половодья.
Поездит зима на пегой кобыле, снегом да оттепелями натешится вдоволь, затем, будто спохватившись, примется за холода. К самому концу ноября насылает она морозы – железные носы. Встарь в это время доигрывались свадьбы. Дальше предстоял пост, который, как говаривали, "свадьбам не потатчик, пива не наварит, на пир-беседу не позовет".
На Филипповки деревья изукрашиваются снегом, а дороги- первопутком. Вот вроде бы и установилась зима, но возьмет злодейка и запотеет, нет-нет да отдаст теплом с мокротой: "На Матвея (29 ноября) зима потеет". Но в каком бы разладе с календарем она ни была, а ноябрю-груденю замыкать позимскую осень. За ним вплотную подступили метели, стужи, лютые денечки.

Зима

Зимы начало

Вот пришли морозы -
И зима настала.
И. Суриков

Декабрь начинает холодную зиму. До этого были одни примерки и приготовления, теперь, с первых же чисел, решительно повалил спорый снег, оттепель сменилась резким похолоданием. Комбинация погод в декабре сложна, ведь материки и воды еще не совсем остыли и циклоны смягчают суровый зимний режим, угрожая вспышками метелей. Замечено, что самые сердитые декабрьские холода устанавливаются в середине месяца, когда антициклон снова ставит зиму на ноги.
А как застучали морозцы, от оттепелей и следа не осталось. Стужа опускает спиртовой столбик термометра до 30 градусов ниже нуля (самая низкая отметка падения температуры в декабре для Подмосковья – 38,8 градуса была сделана в 1892 г.). Глубже каменеет почва, утолщаются льды на водоемах. Общая температура декабря, по многолетним наблюдениям, в столичной области равна минус 8 градусов, всего на два градуса уступает средней январской. В особо холодном декабре среднемесячная температура достигала минус 14,7 градуса (1933 г.), в особо теплом составляла всего минус 1,4 градуса (1932 г.). Это говорит о большой изменчивости первого месяца зимы, о его непостоянстве. За 60 лет в двенадцати случаях декабрь оказывался холоднее января – коренного зимнего месяца.
Все ниже ходит солнце, все короче и темнее дни. Снежный покров почти целиком отражает лучистую энергию. В холода небо очищается от хмурой облачности, и морозные ночи светлеют от звезд. Первые порции теплого морского воздуха погодную обстановку существенно не меняют: проходя заснеженными просторами, он выхолаживается, подлаживаясь к местной атмосфере. С обострением тепловых контрастов континента и океанических вод циклоны все настойчивее возмущают атмосферу, в результате происходит резкая смена погоды.
Небо заволакивается тяжелыми облаками, морозы сникают, а то и пропадают совсем, прогревается приземный воздух. Волны тепла в иной декабрь бывают столь продолжительны, что снежный покров заметно редеет, сходит. Иногда даже вскрываются реки. В этом столетии среднерусские реки из-за потепления вскрывались в декабре не менее десяти раз. В недавнее время это случилось в 1960 году, когда не только на Дону и Оке, но и в верховьях Волги растопило льды. Походил на апрель и декабрь 1964 года: в Подмосковье тогда до 19-го числа температура днем подскакивала к 3 градусам тепла. Подморозило лишь 20-го, с приходом арктического воздуха. Похожие разлады с календарем наблюдались и раньше. Так в летописи времен Ивана Грозного читаем: "Того же месяца декабря в 9 день (1563 г.) бысть дожди велики, и разводье велико, и реки померзшие повзломало, и лед пошел, и стояло разводие две недели, по рекам в судах ездили до Рождества Христова... Тоя же зимы декабря в 3 день, в неделю царь и великий князь Иван Васильевич поехал с Москвы в село Коломенское. А жил в селе Коломенском две недели, для непогоды и безпути, что были дожди, в реках была поводь великая и кры (льдины.- А. С.) в реках прошли. И как реки встали, государь поехал в село Тайнинское, декабря в 17 день, в неделю..."
Декабрьские оттепели традиционные для нашего климата. Бывает, уже слетают листки декабрьского численника, а настоящая зима все "стоит у входа и не решается войти"! Застой теплого морского воздуха над огромной территорией иногда влечет неслыханные отклонения: когда полагается морозцам стучать, ртуть в термометре поднимается выше нуля. На весеннюю теплынь спешно отзываются сирени, озеленяя верхушки набухших почек. Подмосковные грибопо-клонники в 1969 году чуть ли не до самого декабря собирали "зимний" урожай сыроежек и крепких опенков. Не будь глубокого покоя, оберегающего древесное племя от безвременного пробуждения, такое тепло могло бы вызвать даже вегетацию зелени.
Но, видать, зима не отступает от своего законного месяца. Уже подбирается осенняя слякоть, подсыхают пути-дороги. Вот-вот расщедрится зима на пушистые снега да на студеные морозцы-трескуны, и тогда она свое возьмет. Ведь месяц, замыкающий год, в наших местах обладает довольно низкой температурой и устойчивым снеговым покровом (в конечных числах – до 15 сантиметров глубины), и только изредка снег не ложится вплоть до середины третьей декады, такое отмечали в 1949, 1959 и 1964 годах.
Затрещали заправские морозы. Поземка метет и метет, перегоняя седые свитки. Сверху сыплются снежинки. Уже с первого взгляда они кажутся неодинаковыми. Одни похожи на крупу, другие на хлопья, третьи блестят тончайшими звездами. На самом же деле форм снежинок куда больше, несколько десятков.

Пожалуй, самая красивая снежинка – шестилучевая звезда. Ее изображением зачастую символизируют снег. Зарисована впервые свыше 400 лет назад (в 1555 г.). Рассматривая эту снежинку, Кеплер в 1611 году установил, что лучи ее расходятся строго под углом в 60 градусов. Кеплеровский закон постоянства углов оказался основополагающим в кристаллографии. Когда над плоскостью звезды возвышается на зернышке небольшая ледяная пластиночка, снежинку называют звездчатой батареей.
Встречаются среди снежинок шестигранные столбики. Бывает, что столбики срастаются, образуя столбчатые батареи.
Вытянутые, тончайшие снежные кристаллики известны как иглы. Игольчатые батареи – это пучок остроконечных игл.
Пушинки когда-то слыли "заиневелым снегом". Если пристальнее вглядеться в пушинку, то легко заметить, что пластиночка ее с одной стороны густо обросла кристалликами инея, стала как бы мохнатой.
Нередко так же опушаются и звезды. Когда подпушь на них слишком высокая, пушинку называют округлой. Очень оригинальна правильная пушинка, состоящая из звезды и выросшей над ней наклонной полузвезды.
Снежинка – пластинчатый еж. Представляет собой десятки сросшихся ребристых пластинок. Выпадает иногда в виде хлопьев. Если вместо пластинок срослись лучи, еж называют звездчатым. Правильный звездчатый еж – это две наклонно пересекающиеся звезды; в снегопадах редок.
Не откажешь в оригинальности снежинке-запонке. Это образное название снежинка получила не зря, с виду она действительно похожа на запонку: вытянутый столбик по концам прикрыт одинаковыми шестиугольными ледяными пластинками.
Но не все снежинки подчиняются геометрии, у некоторых из них форма неопределенная: походят на комочки оледенелого снега или на снежный комочек с иглами.
То и дело падают круповидные снежинки. Это или пластинки, об-зерненные с одной стороны застывшими капельками воды (разумеется, мельчайшими), или многократно утолщенная такими же зернами звезда. Зернистая звезда, утратив первоначальное изящество, выпадает в виде матово-белой так называемой снежной крупы.
В снегопадах по объему больше всего бывает пластинчатых ежей, зернистых звезд и звездчатых пушинок.

Крепко держат морозы. В Восточной Сибири теперь даже быстротечная Ангара стынет. Окутываясь плотным туманом, она дольше других северных рек открыто гнала зеленоватые воды. Но вот лед с грохотом всплыл со дна наверх, туманы начинают спадать, и могучая река предстает закованной в прочную броню. К концу декабря заканчивается ледостав на Байкале. Чем дальше на северо-восток, тем ожесточеннее стужа. В Якутске, например, средняя температура декабря составляет минус 39,6 градуса, а самая низкая за сутки – минус 60 градусов. В Оймяконе и того холоднее. Там среднедекабрьская температура минус 47,1 градуса, а суточный минимум доходит до минус 68 градусов.
И в европейской части России в декабре весь режим природы – зимний. С холодами окончательно определился облик сурового сезона. Конечно, фенологам и зимой есть что наблюдать.
Животные сейчас норовят ходить бором: снег там в основном оседает на хвойном лапнике, образуя пышные нависи- кухту, и внизу снег не глубок. Потому-то лиса старается пробежать ельником, там и добычу ловит. Русаки жмутся ближе к жилью человека, забегают в сады, на гумна и капустные поля. Беляки предпочитают обочины лесных дорог. Лоси выходят на просеки и поляны, где скусывают побеги молодых деревцев.
В светлые, морозные дни белки покидают теплые гнезда и резвятся на деревьях, лакомятся жирными семенами елей. Сейчас белочка выглядит совсем голубой. Очень заметны в лесу клесты. Ростом со скворца, старые петушки розовые, а самочки серовато-оливковые. В среднерусских лесах обычно встречаются клесты-еловики, в северных – сосновики. Еловики по сравнению с сосновиками собой поменьше и клюв у них покороче. Крючковатым клювом клест легко вытаскивает из еловых шишек смолистые семена. Любит отведать еловых семян и пестрый дятел. Сорвет шишку, укрепит в станок – расщеп пня или сучка – и давай потрошить. Помятую шишку сбросит вниз, ею тотчас воспользуются мыши. После них от шишки останется один стержень, да и тот в погрызах.
В декабре разбиваются на пары рябчики. До весны еще далеко, а эти птицы уже теперь спешат определить семью. На ранней заре в березняках бормочут тетерева. Весной на току тетеревиное бормотанье призывное, страстное, сейчас оно спокойное, глухое. В тишь тетерева рассаживаются по верхушкам берез, в ветреную погоду спускаются на средние сучья.
Глубже проделывает ходы бодрствующий жилец подземелья- крот. Вслед за своим кормом – земляными червями он опускается в незамерзающие горизонты почвы. У оцепеневших животных – пора глубокого сна. В куче листвы и мха, свернувшись в клубочек, недвижно коротает зиму еж. В спячке он нечувствителен к раздражителям и не просыпается даже от укола. Под стать ему сурок: из летаргического сна не выходит, если даже его катают или подбрасывают, как шар. В норе спит, свернувшись в калач, так меньше излучается тепла.
Но такой грызун, как хомяк, может и зимой проснуться. В лютые морозы железа спячки сигнализирует его мозгу об угрозе холода: зверек пробуждается. Осенью хомяк таскал в защечных мешках сразу граммов по 50 отборного зерна, и теперь в его кладовой припрятано около полпуда жита. Проснувшись, грызун съедает часть запасов и опять залегает на покой. Основной провиант пригодится ранней весной.
А что поделывает в декабре бурый медведь?
Как только по-серьезному завернет зима, хозяин дремучего леса устраивается на зимовье, заваливаясь в берлоге головой к лазу. Медведица улеглась вместе с медвежатами, а самец – на отшибе, один. Сон медведей неглубок, просыпаются они и от ружейного выстрела у места спячки. Стронутый зверь не ложится досыпать зиму, а становится шатуном, как и те, что не залегли в берлогу из-за недостатка жира.
Среди общественных насекомых интересно зимуют пчелы. Одиночная пчела погибла бы еще при 5 градусах тепла, ведь насекомые сами не согреваются, при низкой температуре их кишечник не всасывает питательные вещества Когда же пчел много, а в улье их 20 тысяч, они могут вынести нижайшие температуры. Сбившись плотно в клубок, пчелы в течение зимы находятся в непрестанном движении – внутри клубка около 15 градусов тепла. Конечно, жильцы улья за зиму потребляют немало корма. Зимуют только матки и рабочие пчелы, трутней еще осенью изгоняют из семей.
В морозное время пресноводные обитатели продолжают бегство вглубь. Там для них безопаснее. Глубинные слои воды и в самые крепкие стужи не охлаждаются ниже 4 градусов тепла. При этой температуре вода наиболее тяжелая поэтому она собирается у дна. В такой благоприятной среде и оказываются бодрствующие и спящие обитатели водоема. Рыбы залегли в ятовьях – зимовальных ямах, лягушки скопились в придонном иле. Опустились вниз и улитки-прудовики.
И хотя спящим животным требуется совсем немного кислорода, все же при длительной глубокой закупорке водоема рыбы, лягушки, раки и многие другие поселенцы пресных вод умирают. Бывает, что мелкий пруд или речка промерзают до дна, в этом случае весной там окажутся в живых лишь личинки стрекоз, комаров-толкунов и пиявки, так как они не повреждаются, даже вмерзнув в лед.
Зимой для спасения ценной водной фауны необходимо прорубать во льду отдушины, через которые вода обогащается кислородом. Кроме того, надо знать, что наиболее толстые льды – голые. Толщину льда можно ограничить, если на его поверхность насыпать побольше снега.
Студеный ветер одиноко прокатывается по древесным вершинам. Лес теперь стал сквозной, просматриваемый. Но что это? Проходя меж обнаженных лип, осин и берез, неожиданно замечаешь дубок, сплошь обвешанный листвой. Полинявшая одежда безжизненно шелестит на нем, наводя раздумья о былой поре. Но попробуйте стряхнуть эту ломкую листву, вряд ли удастся.
Кроме причин исторического порядка (дуб – выходец из мест с мягким климатом, предки его были вечнозелеными) действуют и другие. Природа дуба такова, что он свой листопад затягивает до весны. Упрямо не расстаются с листвой чаще всего молодые, сильно растущие экземпляры, так как они не прекращают вегетацию до глубокой осени, стало быть, не успевают заблаговременно подготовиться к листопаду. Ранние же заморозки, убивая листья, прежде чем появится у черешка разделительная ткань, мешают их опадению. Вот и получается: зимой среди голого леса попадаются дубы, покрытые листвой. Своеобразная лесная декорация.
Зима только разгорается, а уж солнце на весну поворотило. С солнцеворота световой день увеличивается, а ночи пойдут на убыль. Самый темный в году месяц остается позади.

Году начало - зимы середина

Природа в узах власти гневной,
С смертельной белизной в лице,
Спит заколдованной царевной
В своем серебряном дворце.
П. Вяземский

Убаюканная метелями, сладким сном засыпает природа. Потрескивают от мороза деревья, стынут, заволакиваются матереющим льдом речки, день от дня пухнут искрометные сугробы. Зимушка-зима на Русь забрела! Радуется наше сердце и проворству – мороз кого хочешь научит двигаться, и молодечеству – к разрумяненным холодом непременно прихлынут силы, и утехам – катаньям на санях, детской сутолоке на обледенелых горках.
Зима делится с нами всем своим достоянием. Накопленные метелями осадки животворно напоят по весне землю. Растения после обретенного покоя обновятся в еще более могучей красе. Хлебная нива наша, искони славная озимым клином, после благополучной перезимовки щедра на полновесный урожай; недаром же толкуют крестьяне: "Снег на полях – зерно в закромах". В зиму промысловый зверь одевается в роскошный, прочный мех, так великолепно обращающийся затем на пушных аукционах в звонкий металл. И другими дарами богата эта пора года...
День засветился, раньше рассветает, позже смеркается. А как блеснули морозцы, солнце и подавно с самого утра вовсю засияло с приподнятого небосвода. Отходят хмурые деньки первозимья, настает коренная зима. Удалая, проворная, с серебряными сугробами, с синими льдами-толстяками и колючими стужами.
Знатным выдался январь, лютым. Тороватый на выдумки мороз-забияка затейливым кружевом разбросал на окнах ледяные кружева. Папоротники, пальмы, хризантемы – чего только не вывел стужайло! Любуйтесь, мастерицы, и не забывайте всесильного воеводу. На чистом льду и подавно диво-дивное: отчетливо виднеются кустистые букеты цветов.
Продрогли в холстинковых платьицах березки, но по-прежнему веселы в лесном хороводе. И уж совсем нарядны сосны. Рудой ствол высоко поднял раскидистую зеленую крону. Любят сейчас в нее наведываться глухари. Пешком добираются до ствола, следы тяжелые, корявые – не до чистописания, коль снег глубокий! А как взлетят на сучья – наберутся смолистой хвои. Отдых проводят в сугробе, иногда целых три дня. Надежней там и теплей: снаружи может в зобу пища смерзнуться.
На соснах же пируют и тетерева: лакомятся хвоей и молодыми шишками – зародом. Когда надоест краснолесье, летят в березняки. Там для них всегда готов стол из душистых почек. А как насытятся, в сугроб ныряют лесные куры – теплей и безопаснее. Правда, снег надежно спасает лишь от филина, а, скажем, от росомахи, лисицы и горностая он не укрывает. Впрочем, косачам в лесу ведомы места, избегаемые этими хищниками. Если же опасность обнаружена, су-гробные квартиранты с шумом вылетают из снега, поднимая вокруг настоящую метель. Снежная пыль тогда алмазами – искрится на морозном солнце.
Впрочем, лиса давно смекнула, что на тетеревов да на рябчиков охота ненадежна. Куда добычливей ловить мышей. Вот натощак и уносится она длинными стежками в поля, бежит по белой скатерти, а сама прислушивается – не пискнет ли где мышь. Натуралисты полагают, что слабый мышиный писк лиса расслышит и за 400 метров. Прибежит на сигнал, прислушается. Ежели опять раздался ослабленный звук, ловкая Патрикеевна подпрыгивает и крепко ударяет передними лапами по снегу. Рывок, еще рывок – и добыча взята пушистой охотницей.
А вот кунице и в лесу всегда найдется пожива. Древолаз и скакун она отменный. Иногда, преследуя белку, куница легко скачет "грядой" – с одной верхушки дерева на другую. Несдобровать тогда белке от лютого врага. Ночует куница в дуплах и беличьих домиках-шарах.
Да мало ли что увидишь в лесу! Вот, к примеру, гнезда. Невидимые летом, особенно у певчих птиц, они теперь то и дело попадаются в чащобе. Наметанному глазу понятно, кто тут хозяйничает по весне.
Не замирает зимой жизнь в лесу. Даже под толщей снега она не иссякла. Во всем летнем убранстве стоят мелкие кустики брусники, толокнянки и вереска. Не обожгли холода и листьев грушанок, ясменника и заячьей кислицы. Кстати, кислица сейчас не кислая, какой была по теплу, а сладкая. Обилие Сахаров и спасает ее от гибели. Когда по весне сойдет снег, эти растения первыми порадуют нас своей зеленью.
Суров январь, студен. Трещит, лютует, стужи поддает. Войдешь в лес русский, поглядишь новь зимнюю и опешишь. Каков день стал, куда против него декабрьскому! Вместо тусклого, нахмуренного – сияющий, светлый, с приподнятым небом. Меж притихших стволов блещут снега, жесткие от мороза. И только до переплета теней, подернутых синевой, не долетают лучи, и тени в январском лесу живые: с утра на одном месте, в полдень – на другом.
...Полянками то удалая метелица гуляет, то жгучие стужи рыщут березничком да чахлым осинничком, то ростепелью повевает. А в старом бору вроде всегда одинаково – тихо, морозно, снежисто. В рассветную рань, когда медью отливают сосны от ярусов до отруба, зябкое солнце нежно вызолачивает гирьки шишек, свисающие с еловой вершины.
Вот в такой-то час и услышишь в бору шорохи и тонкий писк-трельку. Не московка ли объявилась? Голосок с макушки еловой доносится. Вот из золоченого заслона выпорхнула какая-то крошечная птичка, часто-часто затрепыхала крылышками и присела на кончик мохнатой ветки. Копошится, суетится, потом снялась – и нету: ухоронка не выдаст. Без бинокля не разглядеть крошку-непоседу.
Сквозь линзы верхушка как бы приблизилась, и уже отчетливо стало видно, что в колючей зелени шмыгает целая стайка корольков – самых маленьких лесных пташек. Очень занятно одеянье самца: спинка зеленовато-оливковая, грудка светло-бурая, такого же цвета и крылышки с поперечными отметинами. Шапочка у него желтая с двумя продольными пестринами, оттого-то и прозван желтолобиком, по-другому желтоголовым. Самочка пером серее.
Угодья корольков – вершины старых елей. Здесь он держится летом и зимой, обирая мелких насекомых, их куколки и яички. На другие породы деревьев садится неохотно, лишь при кочевке. Из компаний желтоголовые признают одних синичек: ведь образ жизни этих пернатых во многом схож.
Нет-нет да наведается на старую елку оранжевый клест. Где ж, как не тут, сорвать спелую шишку! Сорвет клювом, словно крючком сдернет, и примется лущить, из-под смолистых чешуек жирные семечки вытаскивать. А когда початую шишку сронит на снег – вот тут-то и белочка не без поживы! Стремительно соскочит невесть откуда голубоватая попрыгунья, схватит подарок клеста и вскочит повыше на сук. Раздельные пальцы и острые коготки помогают белке карабкаться по отвесным стволам, надежно сидеть на ветках. Сидит баловница, лакомится.
Многим от природы наделена белочка. Хвост у нее вместо руля – управляет прыжком, передние четыре зуба-долотца никогда не снашиваются и не тупятся – сколько ни грызи; для жевания вырастают жерновые зубы. Сильные задние ноги подбрасывают белку с макушки на макушку – только держись! "Не мышь, не птица в лесу резвится",- сказывает об этом зверьке народная загадка. Как есть резвунья...
В изреженном мелколесье – строчка лисьего нарыска. Проворной рысцой пробегала кумушка, чутко вслушиваясь, не пискнет ли где мышь. Вот строчка смешалась, рывки когтистых лап подсказали: след нажировочный, попировала тут намедни огневка, где ж от нее скрыться бедной полевке. Но и на лису управа есть. В отдаленье высокоствольного краснолесья, обнесенного тыном бурелома, затаился палево-дымчатый древолаз. Рысь! Ушки на слуху, только кисточки подрагивают, широкие баки застыли в зловещей улыбке, лапы подобраны – к прыжку готовы. Несдобровать лисе, попади она в угодья этой кошки. Но Патрикеевна знает, где шастает рысь, сторонится глухих крепей.
И вот умерил пыл студеный январь. Жгучие морозы сполна познобили, пощипали даже удалых – стужа есть стужа. Видно, в пору спохватилась зима выказать свой крутой норов. Ведь упусти срок – не наверстать. Зиму с теплым январем фенологи называют "безъядерной": ядра нет. Лучше, конечно, когда зима снарядится исправно.
Обычно январь – самый холодный месяц года. Редко он уступает эту привилегию декабрю (в недавние времена такое случилось в 1939 г.) и еще реже февралю. Среднемесячная температура в Москве 10,3, Риге – 4,8, Ашхабаде – 0,6, Новосибирске-19,6, Якутске – 43,2, Оймяконе – 50,1 градуса ниже нуля. Конечно, усредненные данные выравнены, при их расчетах падения и взлеты температур сглаживаются. Отклонения же от средних значений существенны. Так, в Москве спиртовой столбик в январе нередко опускается за минус 30 градусов, но отмечалось его падение и до минус 42 (17 января 1940 г.; по области, в Клину, тогда же – до минус 51 градуса). Самая высокая положительная отметка при январских оттепелях для столицы – плюс 4 градуса (1882 г.). В Ашхабаде перепады температур – в диапазоне минус 23, плюс 25 градусов. А в Оймяконе стужа бывает около минус 70, самая высокая январская температура там не превышает минус 17 градусов. Безморозных дней в году Оймякон знает
менее месяца.

О московском климате далеких веков письменных сведений сохранилось весьма немного. Это или отрывочные упоминания в летописях, либо разного рода записи служилых людей. Наконец, это раздел россики – воспоминания иностранцев о России. Каждый из источников ценен и представляет теперь несомненный интерес.
Русские летописи обыкновенно упоминают лишь о выдающихся явлениях погоды: губительных суховеях, повлекших неурожай, бурных грозах, необычайно лютых зимних стужах. Вот, например, какие оказии случились в 1467 году. "14 января,- замечает летописец,- был сильный мороз и много людей умерло на дорогах, в Москве и других городах; 5 мая выпал снег в полголени и лежал три дня; 2 июня был мороз". 1496 год: "Зима была очень суровая, морозы и снега были большие, а весною в Москве и везде было такое сильное наводнение, какого не было много лет". Год за годом, столетия за столетием прослеживаются по летописям. Сетуется в них то на чрезмерные холода, то на сухость и жару.
Более конкретны записи караульных стрельцов. В 1650 году царь Алексей Михайлович наказал своему стольнику и ловчему А. И. Матюшкину, чтобы тот записывал, в какие дни шел дождь и когда прилетают птицы. Матюшкин, по-видимому, распорядился такие записи вести караульным стрельцам, охранявшим Кремль. Вот что они помечали:
"1657 год, 30 января, пяток. День до обеда холоден и ведрен, а после обеда оттепелен, а в ночи было ветрено.
4 февраля, среда. День был тепел и ведрен, и за полчаса до нощи пошел снег и шел до пятого часу ночи, а в нощи было тепло же.
26 февраля, четверг. Было во дни тепло и с кровел снег таял, а в полдни шел снег мокрый, а в нощи было холодно.
2 марта. Было ведрено во дни, а в нощи был мороз непомерно лют".
К сожалению, "Дневальные записи" стрельцов сохранились всего за 1657-1673 годы, да и то не полностью.
Интересны свидетельства более позднего времени. Вот, например, что писал в донесении Шереметев Петру I в 1702 году: "Апрель начался такою резкою теплотой, что лед и снег быстро исчезли. Река (Москва) от такой внезапной перемены, продолжавшейся сутки, поднялась так высоко, как и не запомнят старожилы. Мельницы на Яузе все были попорчены; рыбные пруды и низменные места позади домов на далекое пространство были залиты водою, равно как и улицы затоплены, что обыкновенно случается здесь весною, когда тают снега. Немецкая слобода затоплена была до того, что грязь доходила тут по брюхо лошади".
Сильная прибыль полой воды повторилась и через год. В "Дневных записях Желябужского" за 1704 год читаем: "20 мая ночью большой мороз, побило рожь в заокских городах по Севск, Брянск, Москву, кое-где побит и за Москвою; был голод на семена по деревням великой. Из сел и деревень многие помещики и вотчинники отпускали людей своих и крестьян кормиться в украинские города, а некоторые отпускали совсем. Хлеб яровой в то время родился весьма хорош, никогда такого не было".
Много противоречивого содержат воспоминания иноземцев, посещавших Московию. Сетуя в один голос на студеные зимы, авторы россики обыкновенно преувеличивали действия мороза. Если верить их сообщениям, то лед на Москве-реке бывал толщиной в рост человека; от сильной стужи замерзали птицы на лету и лопалась кожа у лошадей, а люди приезжали в санях замерзшими.
Пожалуй, наиболее интересные описания московского климата сделал Флетчер – английский посол в Москве (1588-1589 гг.). Зима, по его наблюдениям, длилась у нас от начала ноября до конца марта, то есть в тех же календарных границах, как и теперь. Восторгаясь русским летом, Флетчер записал: "Леса так свежи, луга и нивы так зелены, такое множество разнообразных цветов и птиц, что трудно отыскать другую страну, где бы можно было путешествовать с большим удовольствием". Июнь, по его словам, в Москве жарче, чем в Англии.
В середине XVI века Москву посетил немецкий ученый и путешественник Адам Олеарий. В своих уникальных мемуарах он называет нашу зиму исключительно холодной, а лето – на редкость жарким. Глубокий снег, по мнению Олеария, предохраняет посевы от вымерзания, оттого-то по весне они "быстро выходят наружу, и по времени роста и созревания (хлебов) здешняя страна не уступает нашей Германии".
В конце семнадцатого столетия Москву посетил австриец Корб. По дороге в российскую столицу, в марте 1698 года, Корба поразили снежные сугробы, которые приходилось "скорее рассекать, чем переезжать. Даже пустые повозки, лишенные всякой поклажи, утонув в снегу, застревали там так глубоко, что вытащить их не могли ни лошадь, ни силы человеческие". Летом Корба привлекли "очень красивые прозрачные яблоки, составляющие предмет зависти многих весьма теплых стран".
Переменился ли в последние 300 лет московский климат? Да, в отдельные годы и даже десятилетия климат Русской равнины то теплел, то холодал, но, в общем, существенных изменений с ним не произошло. Ведь отклонения от термических и осадковых норм в том или другом сезоне наблюдаются и в наши годы. Вспомним январь 1969 года, тогда он во многих местах страны оказался на 12-14 градусов ниже нормы. Подивил крепкими морозами и январь 1972 года. Конечно же по условиям отдельных лет рискованно судить об изменении климата вообще.
И все-таки он меняется. Медленнее, чем иногда предполагаем, но изменение есть. Достаточно сказать, что за последнее столетие общепланетная годовая температура повысилась на полградуса Цельсия. Правда, за это столетие влияние человека на климат было весьма интенсивным: на обширных территориях вырубались леса, осушались болота, в зонах недостаточного увлажнения возникало поливное земледелие, а, главное, в атмосферу неуклонно увеличивалось поступление углекислоты. Ведь сжигаемое топливо – не бесследно!
Но справедливо заметить, что и раньше, когда влияние человека на климат было куда менее внушительно, чем теперь, климат обширных географических зон время от времени теплел. Возьмем, к примеру, 1821-1830 годы. Среднегодовая температура в Москве тогда составила 4,5 градуса Цельсия. За эти 10 лет было три теплых и три холодных зимы, две весны устанавливались отменно теплыми, каждое второе лето выдавалось жарким и три осени простояли по-настоящему ласковыми. В ту замечательную пушкинскую пору лишь одно лето не удалось – холодным простояло, а осени – так все до одной оказались золотыми.
Зато следующее десятилетие по праву можно назвать лютым. Средняя годовая температура воздуха составила всего 3,9 градуса. Температурный режим был суров как зимой, так и летом. Московские зимы вообще простояли все строгими, весна теплой оказалась лишь один раз, теплое лето приходилось не чаще чем одно на три года. Сухой осень выдалась всего два раза.
Затем прошли годы с меньшей неустойчивостью погоды, хотя зимой 1845 года москвичи вплоть до Новогодья знали лишь два-три "настоящих русских 20-градусных мороза, а то все пять, шесть – много семь градусов". О решительной перемене климата в целом свете снова говорили повсюду.
Ученые полагают, что на состояние климата в тот или иной период большое влияние оказывают прозрачность атмосферы и концентрация в ней углекислоты. Чем больше в атмосфере тонкой пыли, тем хуже прозрачность. Запыленность воздуха снижает поступление солнечной энергии на землю, в конечном итоге она-то и вызывает похолодание. Уместно спросить, а откуда в высокие слои воздуха попадает пыль? В основном эта пыль вулканического происхождения. При взрыве вулкана в атмосферу попадает колоссальное количество пыли, которая разносится затем воздушными течениями на большие расстояния. Вулканическая пыль месяцами, а то и годами держится в воздухе, а поскольку величина ее непостоянна, то непостоянно по сезонам и поступление к нам лучистой энергии. По-другому влияет на климат концентрация углекислоты в атмосфере. Тут как бы срабатывает парниковый эффект. Углекислый газ задерживает тепловое излучение земли, замедляет ее" выхолаживание. В результате углекислота способствует потеплению климата.
Серьезное воздействие на климат оказывает характер перемещения воздушных масс, их циркуляция. В XX веке, например, климатологи выделяют три циркуляционные эпохи: до 1916 года – меридиональную, затем, вплоть до 1952 года,- широтную и после – снова меридиональную.
В меридиональную эпоху наблюдается частая смена направления воздушных потоков. Холодные северные ветры далеко проникают на юг, а теплые южные – на север. Это вызывает с одной стороны необычные потепления в Арктике и резкую смену погод в других географических зонах. Потепление Арктики привело к тому, что средняя годовая температура воздуха у поверхности земли в северном полушарии повысилась на 0,6 градуса, в высоких же широтах этот показатель оказался еще больше. Потепление изменило режим ледников, растопило многолетние льды на территории в 1 миллион квадратных километров, оттеснило границу вечной мерзлоты. Поскольку полярное лето удлинилось, в тундре раньше начал сходить снег и раньше стали вскрываться реки и озера. Граница ландшафтных зон как бы сдвинулась. Так, лес потеснил тундру, причем наступал он со скоростью 200-700 метров в год. Где некогда встречался лишь северный олень, теперь попадались и лось, и бурый медведь, и даже куница. В Арктике определялся новый облик европейской погоды. Замечали, конечно, это и москвичи.
В эпоху широтной воздушной циркуляции потепление климата постепенно приостанавливалось. А в середине 40-х годов и вовсе начался процесс похолодания. Правда, он еще не отвоевал позиций, захваченных предыдущей климатической эпохой. При широтном перемещении воздушных масс наблюдались очень холодные зимы. С Баренцева и Карского морей докатывались до нас такие волны холода, что в январе столбик термометра тогда нередко падал к отметке 35-40 градусов мороза. Зимой 1940 года, например, случились такие холода, что местами вымерзали даже ясени, вязы и орешник-лещина. В подмосковных лесах сильно пострадали дубы и клены.
С 1952 года, как уже говорили, началась новая климатическая эпоха – меридиональная. Ее "пик" пришелся на 1969 год, когда погода долго не ладила с календарем. Многие москвичи тогда не без основания сетовали на затяжную весну и холодное лето. По расчетам климатологов, эта эпоха завершится в начале 80-х годов нашего столетия, когда погода обретет более прочную устойчивость, а значит, и сезоны года станут благоприятнее.

Влияние Атлантики, столь значительное для климата Центральной России, к востоку ослабевает. Фронт зимы в европейской части страны продвигается с северо-востока на юго-запад, в Сибири он катится с севера на юг. Там на огромных охлажденных пространствах рождаются антициклоны. Суров температурный режим Дальнего Востока. Когда в Мурманске рыболовные суда бороздят воды Кольского залива, владивостокская бухта Золотой Рог уже замкнута на ледяной замок. А ведь Владивосток на одной географической широте не с Мурманском, а с курортным Сочи! В Сочи январь зажигает на клумбах ковер из маргариток и цикламенов, а во Владивосток нагоняет полярную стужу.
Январь – первенец среди двенадцати братьев-месяцев. И как старшему, ему доверено открывать год, подводить к середине зиму-зимскую. Еще лихо стучать морозцам, раздольно гулять вьюгам, а уж зима, почитай, наполовину миновала. Об этом и солнышко намекает – на "куриный переступ" день прибавился.
Кстати, в январе бег нашей планеты наиболее быстр, а удаление ее от Солнца самое наименьшее -147 миллионов километров. Но из-за наклона земной оси северное полушарие получает лишь косые лучи: светило невысоко поднимается над горизонтом. И чем севернее местность, тем короче световой день. В Заполярье, например, до самого марта будет стоять круглосуточная ночь. Только сполохи ионосферных сияний светящимися драпри колышутся над тьмой. Впрочем, когда день у нас поравняется с ночью, там впервые блеснут яркие солнечные лучи.
А день у нас полнеет вслед за числами месяца. В январе его прирост составит полтора часа. Это ль не диво серебряной зимы! Поворот солнца на светлую стезю радостно приветствуют птицы. "Тию-тиу, чис-чис",- восклицает гаичка в полисаднике. За эту трельку и называют маленькую синичку "чистотой". В глухозимье помалкивала тихоней, а сейчас приободрилась. Голосистей стали воробьи, ватагами поют, когда растеплеет.
...И опять повеяла оттепель. Сразу на гранитной кладке, по чугунным решеткам, на ветвях деревьев раскинулось тонкое кружево инея: воздух теплее остуженных предметов, вот и осаждается на них влага твердым налетом. Иней делает зиму величавой, роскошной.
Только вот оттепели в январе недолги. Уймутся ярые морозцы, собьют лютый пыл, и вот накоротке будто смягчилась погода. Затем новые натиски холодов: ведь средняя температура января в Подмосковье – минус 10,5 градуса. Первенец года редко уступает другим месяцам свое исконное звание "стужайло". Полюсом холода в столичной области справедливо называют Черусти. Зима там самая холодная.
Когда-то январь условно изображали двуликим человеком: старым лицом обращен в прошлое, молодым – в будущее. Впереди – молодость года, пора его самых великолепных явлений. Позади – отошедшие сумерки среди дня. А пока, до пробуждения, сладко спит могучая природа.
Нетревожен покой лесов, полей и лугов. А вот в реках уже и теперь новость: усатый налим подвижным стал, за нерест принялся. Северянин по происхождению, ему нипочем холода. Другие рыбы в эту пору вялые малоежки, а он бодр, как никогда, прожорлив. Налимья весна – подо льдом, в глуби студеных вод.
Вообще-то подледная вода охлаждается лишь до известного предела – до плюс 4 градусов. Как бы ни злились наверху стужи, под голубым панцирем всегда ровная температура. А все потому, что вода перемешивается, не дается морозам. Правда, мелкие пруды и речки могут промерзать до дна, их живой ток слишком слаб. В таком случае к весне выживут одни личинки стрекоз, комаров, а также пиявки и низшие ракообразные – циклопы. Они не погибают и вмерзнув в лед...
А вот другая невидаль. В оттепель около пней лесных деревьев показались какие-то насекомые. Да это бескрылые комарики-хионеи, личинки мягкотелок, скорпионовых мух и бескрылых орехотворок. Как нагрянут холода – они скроются. В затяжное потепление выползут на снег, поерзают взад-вперед, а потом внезапно исчезнут.
В январе кругом чисто зимние виды. В ольшаниках весело хлопочут пришельцы тайги – чечетки. Иногда в кустах мелькнет совсем белая чечетка с коротким тупым клювом. Чем дальше в лес, тем скорее услышишь скрипучий голос сойки. Эта крупная птица с синими оплечьями прикочевывает и в наши места.
Не исключена зимой встреча с пернатым рыболовом – оляпкой. Будто и вправду ведомо ей, где мороз не осилил быструю воду. Нырнет в майну проворная оляпка, пробежится по хрящеватому дну говорливой речки – и на берег. А в клюве, глядишь, сверкучая рыбка иль сонный жук-плавунец. Любительница ледяных ванн не мерзнет: ведь перышки ее, смазанные салом, не намокают. В воде оляпка ускоряет свой бег крыльями – отталкивается ими, как веслами.
Легко, вольготно пробежаться теперь лугом, полем, перелеском. Бриллиантами снежинок обсыпает лыжника раскрасавица зима, голосами ветров зовет в роскошные чертоги леса. Тихо там, уютно. Только сосны разбрасываются снежками.
Курганами стоят заметенные муравейники. Их обитатели беспробудно спят в подземных галереях. В сладком сне пребывают ежи, сурки, барсуки. Чутко, на слуху вздремнул лишь таежный боярин – медведь. Залег в лесу хоженом, поближе к селению, чтоб слышать, как петухи распевают; шуба и жир греют, а на стоптанные лапы и подышать можно. Так всю зиму напролет и прокоротает, ежели не спугнут. У медведицы берлога просторней и чище, ведь зимой у нее появятся два маленьких медвежонка-лончака.
И уж коли к середине зима пошла – не лежится спокойно барсуку. Сходил к ключу водицы испить, поразмялся и только потом залег досыпать в подземной горнице. Вдоль лесной дороги петляет заяц-беляк, осинки да дубочки разыскивает. Не таков русак, его угодья – поля, огороды. Днем по балкам и оврагам скрывался, а как сумерки – бежит к селеньям поближе: не уронил ли кто клок сена, не осталась ли беспризорной яблонька.
Лубенеют, прочно стынут реки. Иногда спрашивают, на каких реках лед толще, на больших или малых? Конечно, на больших. Ведь на мелких подпитывающие грунтовые воды слишком близки к поверхности и не дают льду разрастаться. Правда, в условиях города крупные реки ведут себя норовисто, их осилит разве что лютая стужа.

В холода сильный мороз обметал молодой лед инеем, и к утру кое-где на нем даже разбросал... цветы – белоснежные, кустистые. Крупные лепестки выведены рельефом, будто из ажурного гипюра. Когда выглянуло солнце и настал день, морозные рисунки не пропали. На льду по-прежнему виднелась цветастая дорога.
Инеевые цветы... Сколько раз ставили они в тупик опытных наблюдателей фенологических явлений! Их происхождение, как и происхождение морозных узоров на оконном стекле, долго не могли объяснить и метеорологи.
А природа морозных рисунков такова. Цветы на реке возникли из пара, пробивающегося от воды через капиллярные трещины кроющего льда. На внезапном морозе водяной пар застывает, отлагаясь в виде ледяных кристаллов, из которых и состоят причудливые рисунки. Их называют сублимационными: на сильном морозе газообразный пар сразу же превращается в твердое состояние, минуя жидкую фазу. Поскольку молодой лед дает длинные мельчайшие трещины, морозные цветы располагаются линейно – куст за кустом; отрастают при очагах выхода водяного пара. Кристаллы-щетинки в высоту не превышают 1 сантиметра.
Иногда инеевые цветы возникают на почве. Происходит это в начале зимы при резком подмораживании почвы, когда земля оказывается теплее приземного воздуха. При испарении из почвы водяной пар сразу же схватывается на морозе и осаждается на голой поверхности кристаллическим отложением. С промерзанием почвы температурная разница сглаживается, инеевые образования больше не возникают.
А что представляет собой морозный узор на оконном стекле? Охлажденное ниже 0 градусов оконное стекло осаждает на внутренней стороне влагу более теплого окружающего воздуха. Водяной пар, сублимируясь, выращивает отдельно стоящие кристаллики. При смене условий бархатистый налет сливается, рисунок пропадает.
Мотив и композицию затейливого рисунка кроме влажности и температуры определяет само стекло, его структура, теплопроводность, теплоемкость и размер. Строится рисунок из кристалликов в виде звездчатых снежинок-елочек.

Но не всё морозы, памятна зима и оттепелями. Подобные потепления случаются приблизительно раз в десять лет. Так, в 1925 году температура января повсеместно в стране оказалась выше положенной на 4-7 градусов. Даже севернее Москвы наблюдалось небывалое: в январе-трескуне зацвела вестница весны голубая перелеска. Подобные явления наблюдались и в другие годы.
Чем вызван обогрев нашей зимы? Продолжающимся охлаждением материка и, главное, океанских и морских вод. Остывая, земля и воды излучают огромное тепло, рождающее над Северной Атлантикой и над Средиземным морем циклоны, ухудшающие погоду. Солнце, уронив летом золотыми посохами лучи, как бы заблаговременно подготовило эти оказии. Ведь в мастерской погоды все подчинено ему.
Потепление не радует земледельца. Если в оттепель снег раздастся и местами покажется земля, ясно – при очередном подмораживании озимые могут погибнуть. Чтобы надежнее укрыть зимующие всходы, а заодно и накопить влагу – снег задерживают. Для этого оставляют неубранными полосы высокостебельных растений, а зимой насыпают снегопахом валы и расстанавливают щиты. Январских оттепелей на западе Нечерноземья может быть 5-8, на востоке- 4-5. Антициклон, носитель устойчивого холода, способен выправить зиму. Сырость сразу же подбирает, стоит только прихлынуть арктическим воздушным массам. Когда они вторгнутся в область с низким атмосферным давлением, столбик термометра сползет к отметкам, нижайшим для этих мест.
Воевода-мороз приступом поборол затяжную ростепель, в его владениях опять воцарилась стужа – крепкая, звонкая, снежная. Солнце теперь ходит выше и свет его льется долго, лучисто. К концу месяца день наращивается на полтора часа. Все чаще с высокого небосвода будут литься солнечные лучи. В пору ясного неба особенно морозно.
В холода живая природа не замирает, а приспосабливается к суровому режиму. Об этом рассказывают следы на снегу. Вот средь подлеска пробирался лось. У сосенки неторопливо развернулся сохатый, прихватил мягкими губами зеленый побег, скусил, побрел дальше. А там ему приглянулась прямоствольная осинка с гладкой сизой корой. Лось подогнул грудью деревце, ошкурил полосками часть ствола и, отпустив осинку, двинулся в бор на можжевельники.
На опушках и вырубках нередко можно увидеть прямые проходы из парных следов. Это пробегал черный хорь, устремленный к заячьей лежке или к ближайшему хлебному стогу с мышами. Если зайчатинка хорю редко попадает на зубы, то мыши – его каждодневное блюдо. За ними он даже переселяется в подполья, под амбары и хранилища. Как истребитель вредных грызунов хорь – настоящий помощник хлебороба.
В январе семьями колобродят волки. В составе таких стай старики и матерые с перволетками – прибылыми и с второгодками – переярками. Волчьи стаи вразброд не ходят: ступают след в след, матерый впереди и матерый сзади. Когда передовой устанет прокладывать тропу, ему на пересменку идет замыкающий волк. В конце месяца в стаях произойдут первые ссоры из-за волчиц, и у клыкастых настанет полный разлад: будут носиться парами или в одиночку. В Подмосковье волки почти перевелись, они попадаются только по соседству с пограничными областями.
Зимние завсегдатаи городских предместий – галки и вороны сбиваются в большие стаи и с карканьем и клекотом отправляются на ночлег в парки и рощи. Летом в лесах невидимками скрывались: пугливость одолевала, в студеную же пору черноперые жмутся поближе к людскому жилью. Ничуть на них не похож повадками черный ворон. Пара этих птиц ведет замкнутую, отшельническую жизнь. За добычей отправляются кружиться над полями и перелесками. Набрасываются на все живое, с кем могут совладать: от мыши до тетерки. Не преминут осмотреть и окрестности скотобоен, где подберут любой мясной отброс. Осторожный ворон, завидев охотника, сразу же улетает. К февралю ворон и ворониха затевают воздушные игры: разминутся на разные высоты и стремглав бросаются друг к дружке. Ворониха одна из первых усаживается насиживать яйца, бывает же это задолго до окончания зимы...

Зимняя бескормица губит немало полезных птиц. Особенно велики потери среди синиц. Натуралисты подсчитали, что из 10 синиц 8-9 гибнут в холодный период. Только большая плодовитость спасает этот вид от уничтожения. А ведь синицы – наши друзья по борьбе с вредителями леса и сада. Как же помочь им благополучно скоротать жестокие невзгоды и тем уберечь их от гибели?
Надо непременно запомнить следующее: синицы насекомоядны, стало быть, зимой на воле они в основном питаются оцепеневшими насекомыми, их яйцами и куколками. Как заправские акробаты, повисают синицы на отвесных сучьях, зорко осматривая щели и неровности коры, находя там поживу. Какой бы ни трещал на дворе мороз, если синицы могут добывать пропитание, холод им не страшен. Теплая пуховая шубка "согреет" сытую птичку, но вот беда: нет-нет да и обледенеют зимой деревья. Ледяная корка тогда заволакивает кормные угодья синички, делает их недоступными. Не лучше гололеда и сильный снегопад, когда деревья обряжаются в мохнатую бахрому. Из-под снега тоже нелегко синичкам накормиться. Вот тогда-то и надо прийти на помощь пернатым.
Самая простая кормушка для птиц – лоточек, окантованный невысоким бортиком. С помощью четырех бечевок такой лоточек привешивают на сук или к стене. Неудобства лотка очевидны: оставленный на нем корм в метель заваливается снегом, в ветреную же погоду и вовсе сдувается. Поэтому лучше лоточек сверху защитить двускатным навесом, а колышки, на "которых будет держаться крыша, обвязать рядком палочек.
Слов нет, домик-кормушка хорош, но он открыт для всех птиц. Если такую столовую обнаружат воробьи, они стаями будут слетаться в нее, и, естественно, никакого корма для этой оравы не напасешься. А воробей всеяден и в любую погоду обойдется без нашей помощи. Чтобы синичья кормушка стала недоступна для воробьев, ее лучше всего по бокам затянуть железной сеткой с ячейками 3X3 сантиметра или обшить пруточками с такими же промежутками. Синицы в ячейку пролезут легко, воробьи же ее не преодолевают.
Очень распространены оконные кормушки. Это нехитрое сооружение представляет собой крытый ящик, застекленный по "фасаду" и имеющий по бокам сквозные лазы: один для синиц, другой для подсыпания кормовой смеси (располагают ближе к форточке). Оконная кормушка доставит большую радость и детям и взрослым: ведь через оконное стекло будут видны забавные сценки из птичьей жизни. Осмелев, синички перестают пугаться даже пристального разглядывания.
Можно сделать кормушку и по-другому. На сучьях дерева прикрепляют столик – фанерку с бортиками, а над ним с помощью проволоки почти вплотную подвешивают вниз горлышком наполненную кормом бутылку. Чтобы птички не страшились стеклянного блеска, бутылку обертывают древесной корой или закрашивают краской с обсыпкой кусочками коры и моха. По мере поедания корм самотеком будет подаваться на столик, где его и отведают пернатые гости.
Теперь о том, чем кормить надворных постояльцев. Синицы помимо мясной пищи охотно клюют семена подсолнечника и конопли. Не гнушаются они тыквенными (нежареными) и арбузными семенами, а также овсом и крошками белого хлеба. Часть семенного корма, перед тем как положить, раздавливают: так с ним легче справляются мелкие синички-лазоревки, гренадерки и гаички. От вегетарианского меню не откажутся поползни, снегири, чижи и чечетки. Для синиц на ветках подвешивают также кусочки несоленого сала или время от времени кладут на лоток вываренные "сахарные" кости.
Среди зерноядных зимующих птиц немало таких, для которых лучший корм – семена сорняков. Так, чечетки первым делом набрасываются на семена лебеды, щеглы – на семена репейника, а снегири принимают за лакомое угощение семена крапивы и конского щавеля. Заготовляют эти семена с осени, хранят необмолоченными вместе с травой. Зимой веники из сорных растений расставляют на пустырях и других бросовых участках земли, чтобы избежать нежелательного обсеменения окультуренных участков. Там на них и пирует птичья братия.
Подкормку птиц лучше делать непрерывно. Перерыв в несколько дней отучит подлетать к кормушке чечеток, снегирей, мелких синиц и поползней.

Но вот кончается глухая темь первозимья, когда рассвет с сумерками посреди дня встречался. За январь световой день прибывает на полтора часа.
Когда доведется побывать в лесу, не забудьте с заболоченных крепей принести прутики багульника. Стоит им постоять в вазе с водой, как через несколько дней веточки весело засияют трогательными белыми цветочками. То-то подивитесь- живой зимний букет! К слову, веточки, которые москвичи покупают в цветочных киосках, это забайкальский багульник, или даурский рододендрон. Распускается он розовыми цветами.

Перелом зимы

Свежеют с каждым днем и молодеют сосны,
Чернеет лес, синеет мягче даль,-
Сдается наконец сырым ветрам февраль,
И потемнел в лощинах снег наносный.
И. Бунин

Выше раздвигается свод неба, облитый солнечным светом. Ослепительно ярко блестят снега. И только в лесу, как в тереме,- отдых глазам.
В переплете теней, на подсиненной скатерти сугроба, раскиданы мелкие крылатые семечки елей. Во второй половине февраля еловые шишки расслабляют чешуи, топорщатся и пускают семена долу. Ветер и вода, как заправские сеятели, далеко разнесут их за пределы материнской кроны. Из каждой еловой шишки вылетают сто и более семечек, а всего гектар густого бора рассыпает на снег до десяти пудов посевного материала.
Расслабленные шишки весьма кстати для клестов: у них уже в теплом глубоком гнезде птенчики появились. Вовсю выводят трели покладистые снегири. Рассядутся, красногрудые, на крушину, и сразу преобразятся невзрачные кустики: будто румяные яблочки появились. Доверчив снегирь и уравновешен – подходи и любуйся ярким опереньем грудки, вороненой до блеска шапочкой, белым надхвостьем. Послушаешь и незамысловатую песенку: "жю-жю-жю". А рядом, на калине, свиристели вызванивают. Эта птичка не раскусывает ягоды, как снегирь, а глотает целиком. Мякоть усвоит, а семена непереваренные разнесет по лесам и паркам, пособляя озеленителям расселять рябину, калину, крушину, шиповник и можжевельник. Это ль не полезная птица! К тому ж свиристель красива собой: покрупнее воробья, одета в серо-коричневое оперенье, по низу хвоста проходит желтая оторочка, на шее заметен черный "шарф"; маковку украшает остро зачесанный хохолок. На север из Москвы свиристель отбывает в марте.
Влажными ветрами потянуло. Смягчилась зима, повернув на затяжные ростепели, поослабла. Февралю больше пристало оттепелями тешиться, чем холодами, вот и растут день ото дня пуховитые сугробы, взбитые последними снегопадами. Ручьями бегут поземки по выравненным просторам- ни берега, ни края. Старый снег уже осаживаться стал, черстветь. А как захряснет совсем, закаменеет – куда хочешь пешком пройдешь.
Переламывается зима на оттепелях, добреет. В мире живой природы особые новости. Таежная боярыня-медведица с прибавлением. В берлоге, затянутой поверху толстым слоем снега, появились два, а в других и три медвежонка-лончака. Густым молоком их выпаивает медведица, натощак коротая зиму: накопленный жир ее поддерживает.
А у лис – пора свадеб. Рыжие, как пламя, огневки и с темнинкой – сиводушки вызовут на смотрины лисов, выберут ловких и храбрых – и считай, пары определились. Не отстают от лис волки: в феврале их семьи-стаи распадаются, и серые подыскивают на стороне пару по сердцу.
На глубоких лесных речках с омутами кое-где заметны проломы льда. Это бобры лазы проделывают, на волю выходить стали о весне проведать. Бобер загодя смастерил себе хатку просторную и живет в ней уж который год, не зная беды. Вход в сухую избушку – под водой, а чтоб уровень воды не спадал – подпора-плотина сооружена. Седому бобру пропитания не занимать: ивы, осины, березы еще до холодов были разделаны на чурки и хворостины, сплавлены и подтоплены ближе к хоромам. Кубометры лесоповала на дне: выбирай любую лесину к столу. Не надивишься бобрам, прописанным под Серпуховом, в Данках. Уж больно искусники они большие.
Удильщики выуживают лещей и окуней. После нереста ходко берет наживу усатый налим. С зимовальных ям уже поднимаются ерши: пора со стана трогаться. Чтоб зачернелась в проруби вода, февральский лед-толстяк научит проворству и с пешней и с буром. Потому-то так дорог рыболову его ледовый забой. В феврале особенно важно прорубить во льду на прудах и на озерах отдушины, чтобы не задох-лась рыба из-за недостатка кислорода под ледяной броней.
В феврале фенологи наблюдают первые признаки близящейся весны. Уже в яркий полдень пригрев чувствуется, наступает пора капелей, а значит, и сосулек. Перелом зимы отмечается более протяжной песенкой юркой синицы. Настраиваются на весенний лад и овсянки. То все тихонями сидели, а теперь приободрились. "Зинь-зинь-зинь-зии"-доносится задорный голосок. Овсянки с виду походят на воробьев да и держатся вместе с ними. Зимой овсяночки жмутся поближе к людскому жилью, а летом возвращаются на лесные вырубки и сечи, на светлые поляны.
В хвойном лесу сейчас бойче всех желтоголовый королек. Он и в стайке синиц непоседлив, и один-одинешенек егоза. Забьется под самую верхушку елки, где гирьками подвешены спелые шишки, шариком перескакивает по хвойным сучьям, обирая личинки и яйца оцепенелых насекомых, и занятно попискивает. Королек – самая маленькая птица у нас, весит всего пять граммов.

Какие бы зима ни насылала морозы и метели, а белке тепло в глубоком круглом гнезде. Еще загодя свила она себе жилище из тонких веток да из растрепанного мочала, выстлав его изнутри мхом, содранным с деревьев. Дремучая ель надежно укрывает от ветра белкин домик-шар, укрепленный в развилке сучьев.
Белка спозаранку отправляется промышлять пропитание. Вскочит под самую верхушку старой ели, выберет спелую шишку – и давай ее разгрызать, семечки вылущивать. После сытного завтрака можно сладко поспать до другого утра.
Горазда белка делать запасы. По осени то грибы на сучья накалывала, то орехи и желуди по дуплам да под мох прятала. А теперь-то, в студеное время, навещает пушистая хлопотунья кладовки заветные. Вонзит в отборный орешек нижние тонкие зубы, раздвинет скорлупки – и ядрышко вот оно. Зацокает на радостях белочка, поведет кисточками ушей, то ли она не лакомка!
Когда же припасы истощатся, белка не унывает: кругом еще желудей много. Правда, проку от них чуть, по питательности желуди в десять раз уступают еловым семенам. Поэтому теперь одним завтраком не обойтись, приходится из гнезда выскакивать и в полдень и ввечеру. Не верхами, по деревьям, а низом – по снегу прыгает тогда белка. Ничего, что пощипывает на морозе стоптанные лапки,- и к великану дубу сбегает, попотчуется его плодами, и на опушку вынесется: рядом хлебное поле, колоска'ми подкрепиться можно. Разроет белка снег, уйдет с хвостом в ямку, не ведая, что за этим занятием ее легко может подстеречь и лиса, и куница, и всевидящий ястреб. Несдобровать ей тогда.
Были случаи, когда белки в поселок заходили и даже на чердак забирались. Учуяли как-то, что там мешок с орехами лежит, вот и повадились на даровое, пока не опорожнили тару. В находчивости им не откажешь.
Для белки по березнякам пойти – все равно что по миру пуститься. Лишь при крайней нужде обращается она к меловым колоннам берез за коротким мхом. Сколько ни ешь этого корма – не насытишься. Плохое подспорье и еловые веточки, из которых белка выгрызает почки. С такого пайка не всякий зверек и в гнезде согревается, хотя затыкает лаз мочалом и сам свертывается поплотнее. Многоследица, зеленый сор под елками и березовое подаяние – верные признаки недоедания белок. Если не откочуют в более гостеприимные лесные угодья – многих из них по весне недосчитаться.
Природолюбы должны поддержать голодающего зверька. Для этого сначала надо узнать, где водятся белки, развесить там кормушки (привязать лотки к деревьям), а потом почаще оставлять орехи, желуди, сушеные грибы, еловые шишки – все то, чем кормятся белки. Лучше такую подкормку вести вместе с лесничими.

День ото дня становится светлее. Почти на два часа возрастает в феврале долгота дня. Все чаще небосвод озаряется солнцем: за месяц общая продолжительность солнечного сияния составит теперь 59,2 часа против 31,7 часа в январе.
Но еще зима, зима... Трещат лютые морозы, воют вьюги, вздымая косяки сугробов, толстеют льды на водоемах. Среднемесячная температура воздуха в феврале для Подмосковья минус 9,6 градуса, Риги минус 4,5, Ашхабада плюс 3,8, Новосибирска минус 18, Якутска минус 35,8, Оймякона минус 44,3 градуса. В теплые зимы среднемесячная температура воздуха в феврале, естественно, выше, чем обычно (в 1914 г. поднималась в Подмосковье до минус 1,3 градуса), в студеные – ниже (например, в 1929 г. она в столичной области равнялась минус 19,5 градуса). Февральские температурные рекорды колеблются в пределах плюс 5,7 градуса (в 1935 г.) до минус 38,2 градуса (в 1929 г.).
В феврале на большей части нашей страны лежит снег. В северных районах ему еще лежать и лежать, там самая большая толщина снежного покрова приходится на апрель. На территории Русской равнины самые глубокие снега – в марте, и только на юге страны максимум снега принадлежит февралю или даже январю.
Но есть у нас и такие места, где снега почти не бывает, если он и выпадает, то не каждый год. Таким местом является восточное побережье Каспийского моря. Зато в Заполярье снег почти не сходит. На Новой Земле, например, только в июле и в августе по шести дней со снегопадом, в остальные месяцы их гораздо больше (в году 135 дней со снегопадом).
А как в других странах?
Для немцев и скандинавов снег – обычное зимнее явление. Для парижан он эпизодичен, в Париже в году всего 14 дней со снегом (в Марселе – 3). И уж совсем редок, а то и необычен снег в Южной Испании, Южной Италии и в Алжире. Более знакомы со снегом жители Иерусалима и Багдада. В Северной Америке снег выпадает на берегах Мексиканского залива, а в Южной – он известен начиная с Бразилии и южнее. Конечно, снеговые шапки гор встречаются и в странах с тропическим климатом, но объясняется это тем, что воздух на большой высоте сильно охлажден.
Велика польза от снегового покрова. Прежде всего – влага: талая вода обильно напоит весной оживающую почву. 10 кубометров свежевыпавшего снега в среднем дают кубометр воды. Снег, как мы уже говорили, предохраняет озимые от вымерзания, ведь температура почвы под ним выше, чем снаружи. Рыхлый снег утепляет землю лучше плотного. Потому-то, когда температура почвы под снегом делается выше необходимой, для удачной перезимовки озимое поле прикатывают. Под уплотненным снегом почва охлаждается, возможное выпревание посевов предотвращается. Кроме того, снег – поглотитель некоторых полезных газов, например аммиака. Накопленный в нем за зиму аммиак весной перейдет в почву, удобрив ее азотом. "Снег поля утучняет" – недаром подмечено зорким глазом народа. "Утучняет" – значит, делает землю более плодородной.
Из-за способности отражать лучистую солнечную энергию (на 80-94 процента, почва лишь на 10-30 процентов) снег понижает температуру воздуха и тем самым воздействует на состояние погоды. Рыхлый по сравнению с почвой снег легко выстужается, отдавая окружающему пространству свое скудное тепло. Оттого-то над ним температура воздуха градуса на два ниже, чем над обнаженной землей.
Поскольку воздух возле снега холоднее, а значит, и тяжелее, то из-за этой неоднородности он как бы сбавляет свою подвижность, в результате умеряется сила ветра.
Как всякие осадки, снег может испаряться, следовательно, влиять на влажность: когда он холоднее воздуха, то сушит его, когда теплее – увлажняет. Отданная воздуху влага образует в стужу плотный туман.
У снега есть еще одно очень важное качество – способность очищать воздух. Падая, он захватывает из воздуха немало пыли. Были случаи, когда выпадал цветной снег. Так, в 1907 году на территории Самарской и Саратовской губерний появился желтый снег. Никакой тайны в таком явлении не было, просто воздух был загрязнен скоплением частиц лесса, принесенных из Аральских степей.
В пределах нашей страны толще всего снежный покров образуется на западных склонах Северного Урала, а также в западной части Средне-Сибирского плоскогорья. Здесь на открытых пространствах за зиму наметается толща снега в среднем около 70 сантиметров. В Подмосковье, как и в смежных областях, высота покрова к концу зимы на открытых местах не превышает 40 сантиметров.
Возле комлей деревьев начинает подтаивать снег. Темные стволы, поглощая солнечную энергию, нагреваются, а там, где потеплее, затайки раздаются. Между прочим, дневное разогревание стволов вызывает у деревьев, особенно у садовых, морозобойные трещины. Вспарывается не только кора и луб, но и заболонь. Причина этого неприятного явления – в неравномерном остывании древесины: верхние слои, остывая, сжимаются, глубинные же препятствуют им войти в нормальный объем, поскольку не отдали еще накопленное за день тепло и не уменьшились. В результате – разрыв, трещина. Чтобы избежать их, заботливые садоводы заранее белят стволы фруктовых деревьев. Побелка, отражая солнечные лучи, защитит насаждения от морозобоин.
Февраль – финал холодной зимы. Переломившись на оттепелях, она выказывает последнюю лють. Впереди – предвесенье.

 

Зима в народном календаре

Словно спохватившись, зима пересилила постылую оттепель, круто повернув на холода и стужу. Пришли молодцы-морозы, и сразу заматерели льды-толстяки, захрясли снега. Неделями не спадает стужа, приближаясь местами к 30 градусам ниже нуля. За холодами и вьюги приспели, вывершивая серебристые сугробы. Запахнувшись в снега, застыла обвороженная сном природа.
Астрономически зима держится с декабрьского солнцестояния до мартовского равноденствия – три месяца; метеорологически она продолжается от перехода средней суточной температуры приземного воздуха ниже нуля градусов до ее подъема к положительной отметке (период продолжается пять месяцев).
Народный же численник считает, что зима начинается с заморозков, а кончается капелями. В таких же границах ее рассматривают и фенологи, берущие за основу расчета явления живой природы.
Устная молва не наделила зиму ласковыми прозвищами, к ней больше подошли бранчливые: прибериха, злюка, седая чародейка. Вместе с тем зима слывет удалой и задорной, так как румянит, молодит людей, понукает их к проворству в работе.
Зима славится гуляньями, играми, забавами, раздумьями. Когда ж, как не в покойное время, земледельцу и поразвлечься, и поразмыслить, и скоротать вечер за дружеской беседой?
Не сразу устанавливается студеный режим. В предзимнее время (октябрь – ноябрь) обыкновенно чередуются примерки снега: "Зима без трех подзимков не Живет". Но вот, кажется, лег покровный, взаправдашний снег – сугроб сугроба выше. На дворе коренная зима.

Осень торопит, зима не ждет.
Осень велика, зима долга.
Зимой солнце сквозь слезы улыбается.
Зима не лето: в шубу одета.
По справедливому народному представлению, между летом и зимой – прямая связь. И хотя: "Зиме и лету перемены нету" – сезоны смягчают или ожесточают друг друга.

Сырое лето и теплая осень – к долгой зиме.
Зима лето строит. По зиме ложится лето.
Зимнее тепло – летний холод.
Холодная зима – жаркое лето.
Если зимою сухо и холодно – летом сухо и жарко.
Зима снежная – лето дождливое.
Зимою вьюги – летом ненастье.
Некоторые наблюдатели уверяли, будто зима и лето вперемежку влияют одна на другое:

Семь годов зима по лету, а семь годов лето по зиме.
Три года зима по лету, три года лето по зиме, три года само по себе.
После большого урожая хлебов ждали строгую зиму. Дождей летом выпадало вдоволь, неминучая жара стояла, от тепла и влаги урожай-сам высок, а теперь, вишь, вьюга и морозы завернули, того и держись. Перед сиротской зимой-слякотницей и лето было плохим, и урожай не удался.
Коренная зима в трех месяцах владыка. Никакой сезон не отнимает у нее декабрь, январь и февраль. Как верные стражники стоят эти три братца-месяца на охране ее сурового покоя. И хоть зимние месяцы вроде бы и одинаковы, но при пристальном рассмотрении находится в них много своеобычного.

Декабрь студёный

Зазимник – ноябрь уступил дорогу студеному декабрю- просницу. Кому ж, как не лютовею, починать зиму-зимскую!
"Декабрь и замостит, и загвоздит, и саням ход даст",- подсказывает народный численник. Искони в такую-то пору воевода мороз санные пути настилает, по рекам мосты наводит. И сколь осень ни силится, с зимой все равно не совладать. Дохнет чародейка сивером, напустит поземку да метели – от осени и след простыл. Видать, не зря толковали: "Декабрь-стужайло на всю зиму землю студит".
Зима становится не сразу. То скует, то разведет – оттеплеет. К декабрю земля еще не вполне остывает, и отдаваемое ею тепло смягчает ярые морозы. Порою они и совсем сникают. Оттепель может оказаться такой затяжной, что сырость подбирает лишь в конце месяца. Настоящий декабрь со снегом от 15 до 45 сантиметров. И все-таки месяц этот справедливо прозван студеным: "Декабрь глаз снегами тешит, да ухо морозом рвет".
Зима долга, оттого-то и кажется, что она проходит слишком медленно: "Лето бежит вприпрыжку, зима бредет, понурив голову". Дни короткие, тусклые, а ночам будто конца нет. Глухозимье навалилось невылазным снегом: "В декабре метель дорогу переймет", перекрыв ее поперек сугробами.
Декабрь год замыкает, зиму починает. С декабря прирост света начнется, а с ним и люти прибавится. Как ни суди – не простой это месяц!
В первых числах приметливые люди к зиме только присматривались, судили-рядили о ее норове больше для краснословья, по стародавним погудкам:

Гляди зиму с Платона и Романа (1 декабря), чтобы похвалить ее на Масленицу.
Платон да Роман кажут зиму нам.
4 декабря – Введение: "Наложило Введенье на воду толстое леденье". Введенские морозы зиму на ум наставили. Но в это время нередко бывают и оттепели. В таком случае говорили: "Введенье ломает леденье".
Но какую бы стать ни выказывала зима, а в старой Москве ежегодно на Введенье расторговывались санями. На Лубянку свозили горы троечных, парных и одиночных саней. На загляденье всему торгу, выставлялись галицкие расписные санки. Легкие, ладные, кто б этакими-то не обзавелся, кабы не цена! А санник к тому ж и на язык востер, не говорит, а раешничает. "Вот сани-самокаты, разукрашены- богаты, разукрашены – раззолочены, сафьяном оторочены!" Крестьянин тут мог выбрать дровни для работы, в которых, впрочем, и прокатиться не грех. На торге же зазывно приглашали "проведать стряпню домостряпанную" блинщики, калачники и сбитенщики. После лубяной ярмарки чуть ли не треть москвичей – на новых санях.
Конечно, сразу-то в первозимье и раньше не каждый год на санях катались. Бывало, тоже ждут-пождут санного пути, а его все нет. Уже не только ноябрь-хмурень, а и часть декабря "на голе" простаивает... Но вот наконец пришли морозы, куда ни взгляни, кругом – зима-владыка! Каждая вторая зима обычно устанавливается в декабре, остальные – обгоняют.
В народе издавна говорили, что дневной снег не лежит, зима ночью во двор крадется. Так оно по большей части и происходит: ввечеру углем чернелось окрест – ни снежинки, а утром наместо чернотропа будто кто замашные холсты раскатал – белым-бело! "Зимы нет, коли санный путь не установился",- подмечает седое слово. Снег всегда называли крестьянским богатством: "Снег на полях – зерно в закромах". Ведь он и поля утучняет, делает плодородными, и по весне посевы живит. "Снег глубок – и хлеб хорош",- обмолвится, бывало, землепашец. Так подсказывал ему опыт – лучший наставник.
Деревья обрядились в серебристую парчу. От снега за-мохнатились, пригнулись. Пень и тот похорошел, надвинув поглубже белый убор. А сосенки, а елочки и вовсе приосанились, повязав подношенье зимы – пуховые полушалки. Отрадно, приятно первопутком пройтись полем, жнивьем, перелеском...
5-го декабря – Прокоп.

Пришел Прокоп – разрыл сугроб, по снегу ступает – дорогу копает.
С Прокопьева дня хороший санный путь: сани сами катятся по гладкой дорожке, лошадке прыти прибавляют. В этот день всем миром выходили расставлять вешки вдоль дорог, чтоб путникам не сбиваться.
За морозами и вьюги приспеют. Устелют, заволокут поля и перелески глубоким снегом, наметут искрометных сугробов – как тут не порезвиться на санях! Чьи лошади быстрей, чьи санки ладней, когда ж, как не теперь, показать стать да молодечество! На Катерину-санницу, 7 декабря, на обновление белого пути и самодеятельные гонки сходились и мал и велик. Вот уж где девицам подсмотреть суженого, удаль и сноровка при народе куда как видны!
В старой деревне об эту пору из риг доносились перестуки цепов: необмолоченный хлебушко еще не перевелся. В жнитво ведь тогда не молотили, сжатый хлеб снопами перевозили на гумна да в риги, где нередко в продолжение целой зимы и принимали умолоты. Молотили натощак, чтоб легче двигаться; цеп и разеватого научит проворству. Тонкопряхи засиживались с веретенами за пряжей, выпрядая прочные суровые нити. По горницам да светелкам сидели кружевницы и вышивальщицы – от снега свет в оконницы пошел, уютней стало.
9-го – Юрий-холодный. Зверовщики сказывали, будто с этого дня медведь в берлоге накрепко засыпает, а волки поближе к деревенским задворкам жмутся. Так и норовят ухватить на клыки скороминку... А зима с гвоздем ходит, приколачивает ледовые настилы, уплотняет. Простодушные суеверы в такую пору ходили слушать воду в колодцах: коли тиха, не волнуется – зима предстоит теплая; послышатся звуки – надо ожидать сильных вьюг и морозов. На зимнего Юрья в древние времена не возбранялось тягловым крестьянам переходить из одной вотчины в другую, требовалось только рассчитаться с владельцем за "пожилое". Это право крестьян продержалось вплоть до правления Бориса Годунова, когда крестьянские души были навечно закреплены за вотчинниками и боярами. С отмены Юрьева дня и пошла ходить по белу свету поговорка: "Вот тебе, бабушка, и Юрьев день..."
Поутру молодой ледок похрустывает под ногами. Схватились, закаменели супеси, за ними смерзнутся мелкоземы и глины. А морозко скачет ельничком, березничком, крутоярами да понизовьем – там теперь у него спешка: знать, пора снега учерствлять, за перволедье приниматься.
Еще до ледостава пресноводные обитатели подготовились к длительным испытаниям стужей. Рыбы собрались на становище в зимовальные ямы и омуты, где лениво переждут угрозы зимы. Подо льдом подмосковных вод лишь для налима настает весна: в крепкие морозы этот хладолюб принимается за метание икры. В других водах в такую же пору нерестятся сиги и царская селедка – ряпушка (водится в Плещеевом озере у Переславля-Залесского). Где поглубже, скучиваются на зимовье лягушки, в оцепенении они дышат лишь через кожу. В придонном иле прокоротает зиму и улитка-прудовик. Под слоем воды находят себе убежище жабы, тритоны, личинки стрекоз и комаров.
В лесу просторно и тихо. И все-таки нет-нет да пропищит синичка-гаичка или деловито рассыплет дробь пестрый дятел. Несколько веселее в краснолесье – в ельниках. Вот волнами перелетел прогалину розовый клест, нырнув в кущу хвои. Присел, огляделся вокруг – заветная шишка рядом.
Вот, подминая валежины, из зарослей подроста показался лось. Тяжело переступает сохатый, на каждом шагу поклоны бьет в сторону. Заприметив свидетеля, великан конфузливо отвернулся, зашагал в глубину чащарника. Лосиной голове недостает рога, да и тот, что держится, того и гляди, отпадет. И пока не отпал, зверь голову все набок клонит- единственный рог перевешивает. За весну и лето у быка вырастут новые рога, еще более мощные и ветвистые. К яростному гону, когда потечет лист с деревьев, его голова увенчается крепчайшей короной, которая, впрочем, нужна не для пущей красы, а для устрашения соперников и боев с ними.
12-го – на Парамона снег – быть метелям вплоть до Николина дня (19 декабря). Багряная заря – к ветрам. Земля каменеет, а речка стынет; тесно ей в ледяном саркофаге.
О снеге и морозах с народных уст слетало много метких и емких выражений. Пожалуй, всего точнее о них сказано в загадках. О снеге загадывалось так:

Шуба бела весь свет одела. На всех садится, никого не боится.
Или:

Летит – молчит, лежит – молчит, когда умрет, тогда заревет.
Мороз, по старым представлениям, без рук и без топора мосты мостит, под стекло реки прячет. О нем в ходу была своя загадка:

За нашим за амбаром стоит дед с барабаном.
Конечно, делового человека мороз не трогает, ведь он только ленивого за нос хватает, а перед проворным сам шапку снимает.
В народном дневнике небезынтересно 14 декабря. Давным-давно в этот день определяли отроков в ученье. Происходило это так. В дом, где задумали "наумить" – научить уму недоросля, по уговору приходил дьяк. После радушного приветствия чадолюбивые родители усаживали учителя в передний угол. Затем отец подводил к нему сына, клал возле учителя плетку и отходил. Отрок три раза кланялся наставнику до земли, получал от него по спине три удара плеткой, после чего усаживался с матушкой за стол. Наставник вынимал букварь, начиналось велемудрое учение.
Пока разучивали "аз", матушка, обливаясь слезами, упрашивала учителя не морить сына за грамотой. Учитель внимал просьбе, прерывал обучение на первой букве и, отдаренный ситным пирогом, завернутым в расшивное полотенце, наказывал у ворот родителям, чтоб отрок теперь сам приходил к нему. Так в день-грамотник "ходили" в старину дети первый раз в первый класс.
17 декабря – морозы трещат, зябких знобят.

Все тепло да тепло, погоди – придет Варвара, заварварят и морозцы.
Трещит Варюха: береги нос да ухо.
Варвара заварит, Савва (18 декабря) засалит, Никола закует.
Приметливым людям почудилось, будто "Варвара ночи урвала, дня притачала". Но поворота солнца еще не было, новость преждевременна. Деревенские погодоведы в стужу присматривались к дымовым трубам: к морозу – дым тянется столбом, к оттепели – виснет коромыслом, к земле бьет. Вечером подскажет небо. К холодам – оно в высыпках блестких звезд, к теплу – слепое, тусклое.
А еще день погодя – Николыцина. Никольские морозы не чета введенским:

На Николу зима с гвоздем ходит.
Варвара мостит, Савва гвозди острит, Никола прибивает.
Никола загвоздит, что Егорий (9 декабря) намостит.
"Хвали зиму после Николы",- обронят, бывало, деды. Разве не оборачивалось так: забредет зима раненько по осени, обнадежит, а к концу года возьмет, чародейка, и запотеет, теплом отдаст?
"Привезли зиму на санках до Николы – вот тебе и жданная оттепель",- усмехнутся над мягкой погодой дедовскими словами. На Николыцину в складчину наваривали обетной браги и напекали мирских пирогов. Ведь на братчину и не званы ездят, ватага никого не отпустит голодным да холодным. Но не щадила молва тех, кто любит запраздноваться не в меру. О гуляках сокрушенно говорили: "что наковал, то и прониколил", "дониколился до сумы".
Декабрь солнцеворотом славен. Ведь солнцеворот – астрономическое начало зимы, почин ее коренной части. Солнце с этого времени на летний путь выезжает, а зима своей стороной пойдет. С умалением ночей она по-настоящему встает на ноги, без разбора пойдет знобить.
В Москве до конца XVII века соблюдали такой обычай. В день солнцеворота "блюститель часобития" – звонарь одного из кремлевских соборов – за сообщение о "возврате солнца на лето" и прибывании дня получал из казны 24 серебряных рубля – по количеству часов в сутках. В день летнего солнцестояния тот же звонарь после возвещения о "возврате солнца с лета на зиму" отсиживал 24 часа в темнице Ивановской колокольни. Тогда зимний солнцеворот отмечали не 22-го, в начале солнцестояния, а 25 декабря, когда "хоть на воробьиный скок да прибудет дня".
Охотники уверяли: с солнцеворота медведь в берлоге на другой бок переваливается. В день солнцеворота деревенские хозяйки рассыпали из правого рукава гречиху перед курами, чтоб раньше занеслись. По глухим местам, где дольше всего продержались обычаи далеких пращуров, под солнцеворот жгли костры в честь живоносного светила. А наутро сообща выходили за околицу зазывать солнце повернуться.

Солнышко, повернись,
Красное, разожгись!
Красно солнышко, в дорогу выезжай...
Затем собирались скатывать с гор колесо, которое в представлении древних олицетворяло собою солнце. Забава оканчивалась сжиганием колеса возле проруби. При этом пелось:

Колесо, гори-катись,
С весной красною вернись!
Детвора каталась с гор на салазках, на скамейках с полозьями, на ледышках. Девицы и молодицы выносили донца для прядева и скатывались на них с круч. На солнцеворот приметливые люди, само собой, присматривались к солнцу: если светло, лучисто – новогодье простоит морозным, ясным; коли хмуро и на деревьях повиснет иней – теплым и пасмурным.

С солнцеворота небо выше и голубее. В морозы оно и вовсе очищается от облаков, проливая холодный свет на заснеженные просторы. Глухозимье отходит.
29 декабря – "Аггей иней сеет". Коли сильный мороз затрещит- стоять ему до Крещенья (19 января). Солнце теперь все чаще будет озарять снега яркими лучами, все выше подниматься в движении по небесному своду. В такие солнечные дни особенно морозно.

Январь - просинец

Трещит морозный январь, льды впросинь красит. С прибавкой света и холода прибавились. И все-таки: "Новый год – к весне поворот",- говорили люди.
С пойм и полей пролегли полозницы к скотным дворам: время возить корма от стогов и скирд. Впереди – другая половина стойлового периода.
Много сейчас хлопот по прокорму у бодрствующих обитателей леса. Об этом рассказывают следы на снегу. Лосиные, заячьи, волчьи, лисьи. Понаслежено птицами и мышами. Их мелкие строчки напоминают замысловатую вышивку.
Долбежник-дятел из коры и заболони извлекает губителей дерева: златок, стригунов, стеклянниц, усачей. Возле дятла порхают синички, овсянки, поползни, пищухи. Всем им дает поживиться Тук-Тукыч.
В высоченном небе редеют куртинки далеких облаков. Солнце в столбах, ярких, как само светило. Иногда кажется, что оно в крестах, с ушами, в рукавичках или в кольцах. Все это признаки устойчивых морозов. Это явление объясняется так: находясь в беспрестанном движении, скопления ледяных кристалликов, из которых состоят переохлажденные облака, своими поверхностями преломляют поток солнечных лучей, отражая их на чистом просторе неба.
В царстве холода, в Якутии, палящий мороз проделывает и совсем невиданные штуки. На стуже человек отчетливо слышит шуршащие звуки, будто кто зерно сыплет под ноги. Такое явление сибиряки называют "шепотом звезд" – происходит оно от моментального" превращения капелек выдыхаемого пара в снежную пыль...
Январь – середина зимы. Впереди еще будут и жгучие холода, и седые вьюги, но уже отходит пора тусклых, коротких дней. Солнце повернуло на лето – это ль не радость! Зимний солнцеворот – самое заметное и самое радостное событие сезона. Исстари такое астрономическое явление отмечали ликованием: в честь светоносного солнца зажигали костры, скатывали с гор горящее колесо. Прибавка света означала, что на смену дряхлеющему году заступает во всем величии новый год, а с ним и новый цикл земледельческих работ.
Поскольку аграрная обрядность непосредственно отображает трудовую деятельность людей, то и Новогодье – рубежная дата начала большого круга обрядов,- естественно, связано с производственной жизнью народа. Русские люди издавна справляли Новогодье сразу же после зимнего солнцеворота: землепашество – главное их занятие в прошлом – всецело зависело от тепла, посылаемого солнцем. Стало быть, и обрядность в основном посвящалась солнечному культу. У народов скотоводческих Новогодье приурочивалось также к своему занятию: ненцы его приспосабливали к оленеводческой практике, монголы свой "цагаан cap" – белый – месяц – отмечали в феврале, сообразуясь с охотничьим промыслом.
Солнечное происхождение новогодних празднеств, видно, досталось русским со времен язычества, потому-то эту обрядность вполне можно назвать реликтовой. Интересно, что, когда христианские миссионеры перенесли в Древней Руси новолетие на март, а с 1348 года – на сентябрь, простые люди Новый год по-прежнему отмечали после зимнего солнцеворота. Никакие угрозы церкви не смогли изменить исконную традицию. С 1700 года летосчисление в нашей стране ведется с января. Только с этой поры народные новогодние забавы и увеселенья получили признание, больше того, правящие сословия придали им даже некоторую светскость, а князья церкви попытались согласовать православную обрядность с народной, уходящей корнями в языческую старину. Но ни светскость, ни бытовое православие не переделали народную новогоднюю обрядность: она, как и раньше, выражала свою аграрно-солнечную сущность, свою крестьянскую подоплеку. Впрочем, это относится ко всей календарной поэзии русских людей.
Предновогодье и первые дни нового года обыкновенно называли Святками. Продолжались они двенадцать дней. С 7 по 14 января (нового стиля) их называли святыми вечерами, с 14 до 19-го числа Святки слыли как страшные вечеpa. Деление новогоднего периода на светлую и темную части восходит к весьма отдаленным верованиям, когда полагали, что радость от разгорания солнца и увеличения дня непомерно бесит вредоносную нечисть, подстраивающую всяческие козни на вечерних игрищах крестьян. Согласно же христианским легендам бог, справляя рождение сына, на радостях отворяет ад, чтоб выпустить оттуда бесов повеселиться на празднике.
Накануне Святок – рождественский сочельник. К этому времени в избах делали большую уборку: мыли потолки и стены, скоблили ножом и натирали можжевельником полы. Ходили в баню, меняли белье, накрывали соломой стол. Ели в сочельник по-строгому: капусту с квасом, хлеб, взвар или сочево, вроде компота из яблок, груш, слив и вишен. Пожилые люди старались не есть "до звезды". Вечером на стол ставили скудную кутью: разваренную пшеницу или ячмень с черемухой, а кто побогаче – рис с изюмом. Стряпухи начинали готовиться к завтрашнему пированью: затирали пироги, ставили блины, затевали "прикуску" – печенье, месили кислое тесто для пышек.
Когда совсем смеркнется, по домам ходила Коляда – в вывороченной шубе, с звериной маской на лице, при ухвате или палке. "Уродилась Коляда накануне рождества",- распевали за окнами колядовщики- деревенские парни и девушки. Постращает Коляда детей, напотешит взрослых да и уйдет с толпой к соседям. Колядовщики на Святках еще дадут много представлений, в рождественский сочельник же они совершают как бы свой первый обход.
Когда-то Коляду воспринимали не как ряженого, Коляда была божеством, причем одним из влиятельных. Коляду кликали, зазывали, как это делали и по отношению к божествам меньшим – Таусеню и Плуге. Коляде посвящали предновогодние дни, в его честь устраивались игрища, учиняемые впоследствии на Святках. Последний патриарший запрет на поклонение Коляде был издан 24 декабря 1684 года. Полагают, что Коляда признавалась славянами за бога веселья, потому-то его и призывали, кликали в новогодние празднества веселые ватаги молодежи. Кстати, когда в течение долгих столетий из народной памяти исчезло божественное значение Коляды, этим словом стали называть не только рождественского лицедея – ряженого, но в некоторых местах (например, на Тамбовщине) огородное чучело, а "колядовщиками" ругали нищих. Таков был конец языческого кумира...
В Сибири, на Енисейщине, колядовщики на Рождество распевали "Виноградье". Хор подростков, а иногда и взрослых "робят" отправлялся со звездой в руках под окна изб. Сперва испрашивалось позволение хозяев пропеть "Виноградье". Если позволялось, толпа входила в избу с благодарственными словами:

Как хозяин во дому, будто пан во раю;
Как хозяюшка во дому, будто пчелочка во меду;
Малы детушки во дому, как оладышки во меду...
Если колядовщиков не впускали, они подхватывали совсем другое: "Хозяин во дому, что дьявол во аду" и т. д. Обыкновенно в каждой избе колядовщики находили радушие и гостеприимство. После обращения к домохозяевам и их деткам запевала и хор исполняли "Виноградье":

Запевала. Как по морю, морю синему...
Хор. Виноградье красно-зеленое!
Запевала. Ходил-гулял сокол-корабль...
Хор. Виноградье красно-зеленое!
И т. д.
"Виноградье" рассказывало о соколе-корабле, который на якорях "не стаивал", а носился по синему морю двенадцать лет "со полуночью". Хозяином сокола-корабля был Илья Муромец, кормой управлял Полкан-богатырь, палуб-щиком состоял Добрынюшка, а накидчиком – Алеша Попович. И вот повстречался им в море турецкий струг. Хан приказывает своим "робятам" Илью Муромца во полон взять, "Полканушку секи-руби; Добрынюшку под товар клади; Поповича Алешу во синя-море кидай"! Илья Муромец, услышав такие слова:

Сапог о сапог поколачивает,
Сам к сапогам приговаривает:
"Сапоги вы, сапоги, издалеча везены,
Издалеча везены, из матушки-Москвы!"
А тугой лук сам потягивает,
Калену стрелу накладывает...
Испугались недруги, разбежались по своим стружкам да и пропали:

Не приведи на сиие-море бывать,
На сине-море бывать,
Илью Муромца видать,
Не нам, не детям, не внучатам,
Не внучатам, не правнучатам!
Виноградье красно-зеленое!

Пожелав хозяину "многая лето" и получив вознаграждение, хор отправлялся к другой избе.
Между прочим, в тексте этого "Виноградья" явно угадываются былинные мотивы. Здесь и герои излюбленного богатырского эпоса, и непомерная их сила, повергающая напасти. Да и поэтика тут былинного склада.
На звезде, которую несли колядовщики, изображали бурное море, корабль и богатырей на нем. Середину звезды делали из короба сита, в который вставляли рисунок корабля и свечу, снаружи короб оклеивали промасленной бумагой и углами с бахромой. Звезду насаживали на рукоятку.
На второй день после Рождества начинались святочные забавы и увеселения. С большой выдумкой изготовлялись маски, которые до XVI века называли харями и рожами. Для маскарадов рядились медведями, козами, слепыми лазарями, бойцами, старухами и даже курицами – рукава вывороченного полушубка натягивали на ноги, крючки застегивали по спине, полусогнутому на голову надевали маску с гребешком, сзади привязывали хвост. Многие шутники свои щеки мазали сажею или натирали кирпичом, искусно приделывали усы, на голову натягивали косматые шапки.
В средневековые времена, чтоб не уронить благочестие, люди сторонились, боялись масок. Полагали, что, изображая животное, человек теряет свой образ. Маскирование, или, как тогда говорили, "машкарование", было уделом скоморохов. Но и скоморохи нередко преследовались за перевоплощение: их ловили, приводили в съезжие избы, где для первого раза наказывали батогами, а для второго – секли кнутом и взыскивали пеню по 5 рублей. Бубны, домры и гудки ломали "без остатку"; маски предавали огню.
Наперекор такому осуждению грозный царь Иван Васильевич на Святках не только звал в свои палаты скоморохов, но и, облаченный "в преиспещренные машкары", сам пускался с ними в неистовый пляс. Переряженными плясали и его приближенные, а кто отказывался надеть маску, предложенную царем, жестоко наказывался. Был даже случай, когда за отказ принять маску разгневанный Грозный лишал жизни титулованных особ. Так, к слову, погиб князь Михаил Репнин.
Большую страсть к лицедейству и маскированию питал самозванец Лжедимитрий. Недаром на его труп, брошенный на Красной площади в Москве, народ положил маску, волынку и дудку, с приговором: "Долго мы тешили тебя, обманщик! Теперь сам нас позабавь!"
Маскарады с ряжениями и играми вошли в широкий обиход только в петровские времена, когда отменили всякие гонения на обрядовые увеселения. По улицам стали ходить толпы ряженых, во всех домах веселье не кончалось до глубокой ночи. В домашних театрах вошло в моду давать спектакли. Запрещалось только (и то с 1750 г.) "в платье, приличном к комедии" появляться на улицах. Повсеместны стали и святочные гадания. Особенно в их силу верили под Новый год (по-теперешнему, с 13 на 14 января).
Людей крестьянствующих, естественно, в этот вечер больше всего волновал будущий урожай: какой хлеб больше уродит, будет ли лето ненастным или сухим, долго ль протянется зима? Чтобы предсказать урожай того или иного злака, убеленные сединами старики отправлялись под Новогодье в риги, набирали там соломины с колосками разных хлебов, затем отправлялись чародействовать по оврагам. Там они втыкали соломины в снег и уходили. Наутро шли читать предвещания: какая соломина покроется инеем, тот злак и будет в предстоящем году урожайным.
Ну а молодежь гадала о своей судьбе: девушкам хотелось знать о суженом, о свекрови, о доме, где придется жить; парням – о невестах. Гадали на вечеринках и посиделках, в банях и возле храмов. Для вечеринок нанимали избу вдовы или солдатки.
Разнаряженные во все праздничное девушки рассаживались на лавках вдоль стен избы, а парни садились напротив на скамейках. Посреди ставили стол. Сваха, хозяйка избы, накрывала стол скатертью, нянюшка ставила блюдо с водою. Присутствующие снимали перстни, кольца и серьги, клали на стол, загадывая при этом желание. Сваха приносила платок, накрывала им блюдо, а нянюшка сверху клала кусочки хлеба, соли, угольки и печную глину. После песни хлебу да соли все это бросали в блюдо, куда затем клали перстни, кольца и серьги. Запевалась подблюдная песня, восхваляющая жениха и невесту:

Катилося зерно по бархату.
Слава!
Еще ли то зерно бурмитское.
Слава!
По окончании песни все затянут припев:

Да кому мы спели, тому добро,
Кому вынется, тому сбудется,
Скоро сбудется, не минуется.
Любили петь и о том, как "за рекой живут мужики богатые. Гребут золото лопатами, чисто серебро лукошками". После каждой песни сваха трясла блюдо, затем вынимали одну из вещей. По содержанию песни и судили о предстоящей судьбе владелицы или владельца вынутой вещи. Толкования эти были чисто местные, в разных русских краях- свои.
Подблюдные песни завершались "хоронением золота". Игра эта была такая. Одна из девушек брала кольцо (оно в гаданиях олицетворяет супружеский союз, брак), бывшее в блюде, и ходила вдоль рядка подруг, сидевших сложа руки. Когда хором затягивали песню, девушка незаметно вкладывала одной из сидящих кольцо в руки, а та передавала его так же незаметно в руки другой подруги. Песню при этом пели такую:

Уж я золото хороню, хороню,
Чисто серебро хороню, хороню,
Я у батюшки в терему, в терему,
Я у матушки в высоком, в высоком.
Пал, пал перстень,
В калину, в малину,
Черную смородину.
Гадай, гадай, девица, отгадывай, красная! И т. д.
После песни девушка, пускавшая по рукам кольцо, начинала отгадывать, у кого оно теперь. Если отгадает – игру оканчивают, ошибется – продолжают. Напоются, наиграются, затем примутся за ярый воск: растопят и. выльют в воду. По отлитой фигуре судили загадавшей о судьбе.
Ряженые под Новогодье водили "кобылку": двух парней связывали спина к спине, передний держал вилы с насаженной соломенной головой лошади. Сверху "кобылка" покрывалась попоной, на которую усаживался мальчик-всадник. Образ лошади, конечно, был весьма дорог для крестьянина-землепашца.
На Новогодье в старой русской деревне "кликали овсень". Колядовщики, а в иных местах – пастухи, ходили по домам разбрасывать из рукавов зерна – на плодородие. Если встречали приветливо, кликающие пели песню, в которой сулили хозяину густую, ужинистую рожь, от которой "ему с колоса осьмина, из зерна ему коврига, из полузерна пирог". Хозяева благодарили колядовщиков "козульками" – фигурным печеньем и пирогами. "Кто не даст пирога- мы корову за рога",- стращали балагуры.
Для этнографов долгое время было загадочным происхождение слова "овсень". Одни исследователи народного быта утверждали, что слово это происходит от овса, которым обсыпали, обсеивали в Новогодье, другие "овсень" возводили к языческому божеству Авсеню или Таусеню. И только языковеду А. А. Потебне в 80-х годах прошлого столетия удалось доказать, что слово "овсень" связано с старинным названием января – просинец, иначе со словом "прояснять". После хмурых, рано вечереющих дней становится светлее. Это еще раз подтвердило, что новогодние обряды прежде всего аграрно-солнечного происхождения.
Кстати, богословы, подгоняя свои воззрения к "круговращению времян", к временам года, старались по-своему истолковать посветление дня в январе. Так, Григорий Нисский, живший в IV веке нашей эры, в одном из своих "Слов" замечает: "Ныне мрак начинает умаляться, и свет, увеличиваясь более и более, сокращает пределы ночи. Гибельная ночь греха, вырастая до последней крайности и беззакониями всякого рода доведенная до крайней степени нечестия, ныне начинает умаляться и редеть". Иными словами: обновление года необходимо, чтобы очиститься от накопленных прогрешений...
Но вот и новогодний, щедрый, или, как говорили когда-то, Васильев вечер. Крестьянские семьи усаживались в эту пору разбирать свиную голову. По народной символике свинья олицетворяет плодовитость, благополучие. Чтобы во весь год дому сопутствовал достаток, и усаживались "вепреца ломать": глава семьи разделял вареную голову на части, раздавая куски по старшинству. Самый маленький из ребят залезал под стол подражать хрюканью поросенка. Кости со стола хозяйка выкидывала в свиной закут: пусть свиньи не переводятся. Потом семья принималась есть кашу, затертую из разных полевых злаков и гороха. Перед тем как выложить кашу из горшка и сдобрить ее конопляным маслом и медом, приметливые хозяйки присматривались к тому, как она выглядит в горшке: коли каша румяная, раздымчатая – предстоящий год сложится удачливым.
Днем на Святках устраивали санные катания. Дуга в дугу саней по пятьдесят выстраивались поездом. В Сибири в ходу были рысистые бега: иноходцы и рысаки вихрем мчались под гиканье удальцов.
На Святки повсеместно на Руси справляли свадьбы. Считалось, что это время вплоть до Масленицы – лучшее для игры свадеб. Много невест на Святках дожидалось сватов, потому-то январь иногда даже в официальных старинных документах называли "свадебником". Так и писали: "От свадеб до Вербной недели", или: "Приехал о свадьбах".
В посленовогодний период Святок, в так называемые страшные вечера, оберегали хлебные амбары, дома и скот от проделок нечистой силы.
Под Крещенье последний раз совершались гадания. К разнообразным способам предсказания судьбы относится и бросание обуви за ворота, опоэтизированное В. Жуковским в романтической балладе "Светлана". Помните: "За ворота башмачок, сняв с ноги, бросали". Куда покажет носок – в той стороне и замужем быть.
Со Святок по деревням начинали готовиться к весне: отбирали семенной хлеб, чинили сбрую, закупали земледельческий инвентарь. В лесах заготовляли бревна для срубов, чтоб загодя по снегу вывезти их на усадьбы. Весь уклад крестьянской жизни наполнялся новым содержанием. Главное теперь – подготовка хозяйства к весне.
19 января – крещенские морозы: "Трещи, мороз, не трещи, а минули водокрещи". Ясная и холодная погода – к засушливому лету; пасмурная и снежная – на обильный урожай. Завтра перезимье о весне весть подаст: в стужу почудится желанное времечко.
Чем морознее, тем яснее. Но стоит завечереть – сумерки наглухо обхватывают день. Повиднеет только от "волчьего солнышка" – бледнолицей луны да от звездных высыпок. Светлая ночь зимой восхитительна!
21 января следили за ветром: подует с юга – посулит грозное лето. На Григорья (23 января), конечно, свои поверья. Ежели на стога и скирды иней выпадет – лето предстоит сырое да холодное. 24-го: "Федосеево тепло – на раннюю весну пошло". Окольная молва не обошла и следующее число: "На Татьяну проглянет солнышко – к раннему прилету птиц". Снег на Татьяну – лето дождливое. А вот 29-го морозяка пробежал леском окоченелым, распарывая шубы стволовые.

На морозе и старик вприпрыжку идет.
Мороз и железо рвет, и на лету птицу бьет.
В узорочье кружев обрядились голые кусты, а мохнатые елочки, прикидывая обновы, так и не сбросили белые шубки, накинутые в оттепель при мокром снеге. Только их пружинистые ветки способны выдерживать груз тяжелой кухты. Другие б деревца снеговал загубил, а елочкам хоть бы что: от стоп до маковок – вылитые белые пирамидки.
Белое покрывало полей прошито строчками следов. Возле душистых стогов клевера наслежено русаком. На отшибе, в чернобыльнике, у косого – одна из лежек. В метель и холода заяц разгребает снег, укладываясь в глубокую ямку. Сверху логово заволакивается поземкой, и наш зверек становится обладателем белой горницы – теплой норы. В оттепель русак предпочитает открытую лежку, с нее и отлучается в сумерки на кормные угодья.
Когда-то эта пора слыла полукормицей: домашней живностью половина зимнего корма съедена. Скрипели набитые душмяным сеном возы, раздвигая полозьями пышные сугробы. Из глухих деревень отправлялись в извоз в Москву, где содержалось великое множество выездных, ломовых и рысистых лошадей. Предместья города походили на хутора и слободы. Зерновым фуражом, раскиданным у коновязей, пробавлялись стаи голубей и воробьев. А сумерками к сенникам забегали зайцы-русаки.
И ныне московская фауна не так уж бедна. В парках и скверах то и дело встретишься с пиршеством пернатых гостей. Вон под рослой рябиной натеряна мякоть плодов. Это снегири облегчали крону, изреживая красные кисти. Рябина на морозе здорово прозябла, провяла, сахару понабрала, вот от ее плодов и не отказываются снегири, отъедаясь вкусными семенами.
Ползимы миновало. К концу января фенологи отметят исчезновение пуночек – наших полярных гостей: на родину отлетят. Занимается пора гона у волков и лис, сопровождаемая отчаянными поединками среди соперников. И конечно, фенологи отметят главную новость средизимья – прибавку света. С облегчением, с радостью встречает живая природа весть о приросте долгоденствия.
Заканчивает январь Афанасий-ломонос: "Афанасий да Кирило забирают за рыло". Лютует зима, стужи поддает. "Афанасьевские морозы шуток шутить не любят",- причитал предусмотрительный деревенский люд, влезая в кожухи да полушубки. В легкой одежке страсть как холодно. А впереди морозы еще строже: "Это не диво, что Афанасий-ломонос морозит нос, а ты подожди Тимофея-полузимника (4 февраля), тимофеевских морозцев".

Февраль - бокогрей

На смену лютому январю заступил февраль-вьюговей. Поначалу он почти неотличим от своего предшественника: с такой же стужей, с такими же звездистыми, ознобными ночами.
В Древней Руси февраль замыкал год, поэтому прозывался он "сеченем". Называли его еще "межень" – календарная межа зимы и весны, "снежень" и "лютый" – от снегопадов и морозов, приходящихся на эту пору. И все-таки самое меткое прозвище февраля – "бокогрей": на солнечной стороне сугрев заметен.
Не признает еще всерьез весны лиходейка-зима. Не сдает, а укрепляет позиции, возводя оборонительные валы из снега, отковывая тяжелую броню изо льда. А уж солнце другим стало – неостановимо льются лучи-веснопевцы. Где прижгут снег на крыше – расставят оттянутые клинки сосулек. Правда, светило пока с полдневной стороны смелее, с северной же его взгляд смирен и тих. Еще морозы завернуть могут, но: "Февраль сшибет рог зиме".

В феврале от воробья стена мокра.
Батюшка-февраль пришел, мужик зиму перерос.
В феврале зима с весной встречается впервой.
Февраль-сечень – сечет зиму пополам.
Февраль – месяц лютый, спрашивает, как обутый.
Не выходит у крестьянина из головы дума о весне: какой она соберется да когда настанет. 1-го числа, на Макарьев день, судили-рядили: коли погода ясная – весну ожидали рано. Февральские приметы чаще всего обращены на предугадывание теплого времени года. Вот и 2-е число отмечено тем же смыслом: "На Ефимия в полдень солнце – к ранней весне". Ежели средь этого дня метель разыграется – вся Маслена метельная.
4 февраля – Тимофей-полузимник, ползимы прошло. Сколько таинств в осмотре зимовника! Без стука, тихонечко открывает пасечник омшаник. Прислушивается. Если жужжание еле слышно – пчелы покойны, переносят зиму легко. Беспокойное гудение – нехорошо. Часто в этом повинны мыши. Навив гнезда в ульях, они могут погубить даже сильные семьи. Пчелы не терпят шума, чужого запаха, неприятного соседства. Зимой у них от этого бывает изнурительный понос, от которого погибает не один рой.
При зимовке пчел на воле пасечник укрывает ульи снегом, подсыпая утепляющий холм. На дворе трескучие морозы, а в колоде тепло. С первой проталиной вызволятся пчелы из келий, облетятся – и понесут пахучий взяток с цветиков да сережек.
Курятся овины и сушилки, из риг доносятся перестуки цепов. А уж пора сохи ладить, бороны чинить, телеги поправлять. Кто связан с коноплей, у того свое занятье: хрястает мялицей моченую соломку, отдирая костру от луба.
В сумерках гудит метелица столбовая. Ошалелый ветер горстями разбрасывает холодную снежную крупу, завивает в свитки подгоняемую ветром поземку, промозгло стонет в безраздельной удали.
"Вьюги да метели под февраль налетели". В загадке, передаваемой искони от старого к малому, о вьюге говорится так:

Вдоль села бежит кобыла весела. Под конец хвоста у ней кошель овса, бежит да потряхивает.
Потряхивает снегом, пухнут искрометные сугробы. А о морозе своя загадка сложена: "Старик у ворот тепло уволок, сам не бежит и стоять не велит".
Крутые морозцы крепчают к вечеру, лютуют. Глухари, тетерева, рябчики и мелкие пташки – пуночки и чечетки с маху ныряют в сугробы, зарываются и так коротают стужу. Ведь в сугробе теплее, чем снаружи.
Выше вздымаются косяки сугробов, тверже лубенеют, заволакиваются речки. "Бокогрей" щедр и на снег и на холод. Утрами припадают туманы. Особенные они по оврагам и лощинам: вровень с краями впадин плотная тонкая дымка вроде настила.
6 февраля Аксинья-весноуказательница на дворе. Ну-ка, что она предскажет: "Какова Аксинья, такова и весна; на полузимницу вёдро – весна красная". Запомнилась Аксинья поселыцине как полухлебница (до нового урожая надобно хлеба не менее съеденного). Неутешительно звучала истина: "На полузимницу дорогу переметает, корм подметает". Крупной скотине овершье приходится задавать – слежавшиеся остатки стогов. Душистого сенца да повительки ягнятам подбросить, телятам, а корове его лишь перед дойкой.
10-го – Ефрем: ветер понесся – к сырому году. На четвертый день после Ефрема – Трифон, на него предсказателем оказывалось ночное небо: коли звездисто – к поздней весне.
На Сретенье, 15 февраля, зима с весной встретилась. Свесились с крыш сосульки-переростки, затенькали робкие капели, на солнышке весной потянуло. И пусть метель-свистунья выводит свои напевы и мороз засилье берет, на Сретенье испокон веков первую встречу весны справляли. А делалось это так. К вечеру детвора выбегала на сугробы закликать солнышко показаться "из-за гор-горы". Проглянет оно сквозь наволочь – первая встреча с весной прошла благополучно, а не увидят солнышка – ожидай строгих власьевских морозов (24 февраля).
Глубокие снега захрясли, подернулись настом, внатруску лишь свежий, перегоняемый ветром снег.
На окнах мороз еще выводит свои художества, а уж воробьи по-вешнему заватажились. То все нахохленные сидели, а теперь оживились, расчирикались на полдневной стороне карниза. Видать, капель бодрит.

На Сретенье зима весну встречает, заморозить красную хочет, а сама, лиходейка, от своего хотенья только потеет.
Темные стволы одиночных деревьев заметно нагреваются, теплеют. Возле комлей пестреют затайки, снег как бы опален, подался.

На Сретеньев день тепло льды опятнает.
На Сретенье кафтан с шубой встретился.
На Сретенье цыган шубу-продает.
О весне судили так: ежели на Сретенье установится оттепель – весна ранняя и теплая, коли холода завернут – весна холодная; выпавший в этот день снег – к затяжной и дождливой весне. "Если на Сретенье снег через дорогу несет – весна поздняя и холодная".
Февраль – кривые дороги. Копытный след мелок, куда ни сверни, проедешь, только сугробы да раскаты – в объезд. Петляет из-за них дорога, искривляется.
Февраль у зверей – свадебник. Сила, выносливость, ярость непременно берут верх, обеспечивая отбор на право иметь потомство. Волки и лисы, пробегая обочинами дорог, полями и оврагами, оставляют на межевых столбиках, вешках, на кустиках или просто на снежных выступах мочевые метки, "рассказывающие" другим зверям о том, кто побывал здесь и какого возраста. Чем выше метка, тем сильней и матерей зверь. Звероловы, зная об этой повадке животных, искусственно наносят мочевые метки, а рядом с ними скрывают капканы. Четвероногие, стремясь на привычный сигнал, не замечают ловушки. Трофей обеспечен.
Свадебные состязания волков сопровождаются стычками и грызней: на стороне сильного – закон клыков. Только после спаривания волки устраивают логова. Излюбленные места – лесные крепи и болота. Обязательное условие – близость водопоя.
Со светом прибывает и тепло. Рыболовы-подледники уже на себе проверили весну света – лучезарную улыбку оцепенелой природы: на их лицах бронзовеет оздоровляющий загар. Видно, не зря толкуют, что время, проведенное на рыбалке, в возраст не засчитывается.
На говорливой речке, подле живой воды, любо сейчас наблюдать за оляпкой – за пернатым водолазом. Нырнет оляпка в струю, пробежит по каменистому дну – и выскочит суха и невредима. А в клюве, глядишь, иль сонный жук, иль – пуще того – маленькая плотвичка. Так возле воды и пробавляется. В воде оляпка подгоняет свой бег крылышками; короткий хвост, как руль, помогает мгновенному повороту. Темная окраска пера сливает оляпку с живой водой...
Февраль синевой примечателен. Приглушенный синий отблеск сугробов, опушек, светлых деревенских улиц. Сколько затаенного лиризма, почти звучности в этих сокровенных зимних тонах!
Зима молодецкая, славная раскрасавица, как не любить тебя нам, северянам! И летом ты подгоняешь к проворству, а когда придешь, мы уж ждем тебя: студи и зноби – хозяйственным нипочем. Зато научишь ценить теплые дни, горячее время. Хлопоты при тебе веселы, и труд неразлучен с песней и шуткой. Вот и выходит, люба и ты нашему сердцу!
17 февраля – студеный Николай. Ударяют морозы. К 23-му числу приурочено такое разнословье: "До Прохора старуха охала: "Ох, студно!" Пришел Прохор да Влас: "Никак скоро весна у нас". Но власьевские морозы (24 февраля) круты, пробирают до костей. И все-таки след от полозьев осклиз: "Прольет Власий маслица на дороги – зиме пора убирать ноги".
В Древней Руси Власьев день посвящали Велесу – покровителю скота. Хотя последний языческий идол коровьего бога был повержен в Ростове-Ярославском еще в XII веке, как заступник стад Белее почитался долго и потом. К его дню приноравливали самые разнообразные обряды по сохранению скота от падежа: кропили коров водой, кое-где для этого сгоняя их к центру села. Следующей ночью пастухи выходили на перекресток окликать звезды, призывая, чтоб овец по дворам было не меньше, чем звезд на небе.
Завершается зима. В ознаменование победы сил света и тепла над силами холода и устраивались всенародные масленичные гулянья. Масленица – самый раздольный и веселый праздник. Божество зимы Морана уступает свое владычество Ладе, олицетворяющей весну.
Целую неделю веселилась на радостях сельская и посадская Русь. На то она и широкая или, как еще говорили, "честная госпожа Масленица". Каждый день масленичной недели имел свое имя.
Понедельник называли "встреча". Рано утром гурьба ребятишек отправлялась вздымать снежные горки, поливать их водой и раскатывать. Особо красноречивые из ребят повторяли бабушкино причитанье: "Душа ль ты, моя Масленица, перепелиные косточки! Приезжай к нам в гости на широк двор – на горах покататься, в блинах поваляться, сердцем потешаться"...
Выстроят горы ребятишки и разбегутся по домам блины есть. Их сменяют на улице взрослые. Сначала они с песнями и плясками провозят мимо окон чудо-дерево, разнаря-женное бубенцами, колокольчиками, цветными лоскутами. Затем принимались возить Масленицу – весельчака, переодетого женщиной. Этому весельчаку подавался целый санный поезд. В передние расписные сани – "корабль" впрягали гуськом десяток, а то и больше лошадей, на каждой лошади сидел верховой с метлой в руках. Кто играл Масленицу, увешанный вениками, с балалайкой, выставлялся в санях повыше. И пошла потеха! Санный поезд, переполненный нарядными девушками и парнями, трогался под перезвоны и песни. Так объезжали улицу за улицей.
Вторник называли "заигрыш". Начинались игрища. Толпы разнаряженных скоморохов веселили, потешали, кто как мог, кто во что горазд. За потеху угощали брагой, пивом и, конечно, блинами.
Среда – "лакомка", за ней – "разгуляй-четверток". Вершина празднования отмечалась взятием снежных городков. Деревенские молодцы выступали за осажденных или осаждаемых. В баталиях по взятию снежных городков участвовали и пешие и конные. Такая игра в войну доставляла нашим предкам особое удовольствие.
По деревням на широкий четверг составляли потешный "поезд". Под Клином, например, он выглядел так. На сани-розвальни ставили тонкое бревно – слегу с надетыми колесами. На верхнее колесо усаживался весельчак-прибаутник в белом балахоне. В сани вскакивала разодетая молодежь, и "поезд" с гиком и песнями выносился шестеркой коней на улицы. На первом коне сидел верховой в кафтане, перехваченном крест-накрест кушаками, на плечах у него развевались соломенные эполеты. Впереди всех скакали дети.
Пятница слыла под именем "тещиных вечеров": зятья ходили в гости к тещам. В субботу – "золовкины посиделки". В этот день, как и в пятницу, было обыкновение навещать родных, находить веселье в кругу близких людей.
Воскресенье – "прощеный день". Прощались с Масленицей, с сытым празднованием. Просили у родных и знакомых прощения за нанесенные обиды: "Да не зайдет солнце во гневе нашем". И, высказав, что на душе лежало, принимались за песни да пляски. Праздник есть праздник.
В Москве любимыми местами народных гуляний слыли набережные Москвы-реки и Неглинной. Тут не только вдоль берега, а и на льду ставились шатры, палатки, шалаши, крытые где рогожками, где лубком. Главный шатер- "колокол" был украшен зеленой елкой, а над древком полоскался нарядный флаг. Вдоль торговых рядов разносчики предлагали блины, пряники, орехи, цареградские стручки; сбитенщики угощали сбитнем (вроде чая), а буз-ники наполняли плошки и крючки (ковши.- А. С.) бузой – легким напитком. В балаганах показывали представления, тягались силой, забавлялись фокусами.
Кое-где вздымали снежные и ледяные горки, с которых катались на салазках, лубках и бычьих кожах. Шумно бывало на качелях и каруселях. Любители санных гонок собирались в сельце Покровском, где задавали рысистые состязания...
Продержится, постоит вьюговейный февраль, и отсечется зима от весны. Недаром же он календарной межой, "сеченем" в году приходится. Февраль зиму выдувает.

ПРИЛОЖЕНИЕ

Фенологические сезоны года

Фенологи делят год на сезоны и подсезоны. Сезонов четыре – весна, лето, осень, зима. А подсезонов – характерных периодов, ограниченных рубежными явлениями живой природы,- четырнадцать. Продолжительность тех и других в значительной степени зависит от географического положения местности и ландшафта.
Весна в европейской части России делится на четыре периода: снеготаяние, оживление весны, разгар весны и предлетье. Общая черта сезона – нарастание солнечного тепла, заметное прогревание земной поверхности и воздуха.
Снеготаяние продолжается от первых проталин в поле до зацветания серой ольхи и орешника-лещины. В эту пору разрушается, а затем и пропадает снеговой покров, начинают очищаться ото льда водоемы, у кленов и берез наблюдается сокодвижение; как непременное событие фенологи отмечают прилет грачей, чаек, уток-крякв, скворцов и жаворонков. Время тока у оседлых промысловых птиц – глухарей и тетеревов. После зимнего оцепенения пробуждаются холодовыносливые насекомые: гренландские мухи, комары-толкуны, муравьи, бабочки (крапивница и крушинница), появляются пауки. В центре Русской равнины конец периода приходится на 16-20 апреля.
Начало оживления весны совпадает с зацветанием мать-и-мачехи, а конец – с облиствением березы и пылением вяза. В этом периоде тепло еще неустойчиво, часты заморозки. Окончательно освобождаются от льда водоемы, подсыхает почва, распутица исчезает. Кругом все больше оживающих растений: зазеленели озими, местами на суходолах показалась травка, выдвигает листья крыжовник. Пылят красные вербы, а к концу периода зацветают осины и ранние ивы. Наблюдают вылет шмелей, урчание травяной лягушки, а также прилет журавлей, дроздов, вальдшнепов (вторая группа странствующих пернатых). Ранее прилетевшие птицы приступают к устройству гнезд, к кладке и насиживанию яиц. Возобновляют жизнедеятельность дождевые черви. Проносятся первые грозы. Рыболовы отмечают нерест окуня, ерша, щуки, леща, язя и жереха.
Настает разгар весны. Подсезон этот менее предыдущих подвержен колебаниям, на Русской равнине он обыкновенно продолжается около 22 суток: от зеленения берез до зацветания рябины и лиловой сирени. В разгар весны происходит облиствение деревьев и кустарников, подергиваются цветами фруктовые сады, на яровых полях открывается посевная. Густеет, подымается травостой – срок выгона скота на пастбища. Отмечается прилет насекомоядных пернатых. В лесах и прирусловых зарослях несмолкаем гомон певчих птиц. Все жарче дни, заметно теплеют ночи, вероятность заморозков невелика. Зацветают: лекарственный одуванчик, земляника, крыжовник, красная смородина, черника, черемуха, европейская купальница, ландыш, красный клевер, летний дуб, костяника. В это время запевает соловей, отмечают первый крик иволги, коростеля-дергача и бой перепела. На полях сажают картофель. Нерестится подуст, плотва, ерш, елец, завершают икрометание окунь, язь и жерех.
Последний подсезон весны – предлетье. На европейской части России продолжается от 20 до 22 суток, период перехода от весны к лету. Фенологический индикатор начала- зацветание рябины и обыкновенной сирени, конец знаменуется зацветанием местных видов шиповника (коричного, майского или иглистого). В начале предлетья полностью облиствляются деревья, заканчивается ' цветение фруктовых пород, выметываются луговые злаки: мятлики, овсяницы, ежа, щучка и др. На озимом клине выколашивается рожь. На мокрых лугах и возле болот расцветают желтая кубышка и незабудка, на верховых лугах и опушках расцветают развесистый колокольчик, нивяник-поповник и тысячелистник. Прибытие последнего эшелона пернатых: коростелей, камышевок, садовых славок, иволг и сорокопутов-жуланов. Птичьи песни не стихают от зари до зари. В предлетье у боровой и водоплавающей дичи появляются выводки. Резко умножается мир насекомых (вылетают стрекозы, слепни, отрождаются многочисленные сельскохозяйственные вредители). Рыболовы отмечают жор язя, особенно в пору вылета стрекозы.
Лето распадается на три периода: начало лета, полное лето и спад лета. Лето – сезон наибольшего прогрева земной поверхности и самых длинных дней в году, пора максимальной жизнедеятельности растений, если их развитие не сдерживается скудостью почв или пагубными суховеями.
Начало лета отсчитывают с зацветания шиповника, малины, татарского клена (совпадает с созреванием крылаток вяза). Самые светлые в году сутки. Возвратные заморозки весьма редки. Линейный прирост деревьев, включая ель и сосну, кустарников и кустарничков достиг предельной величины. Набираются, но еще не вызревают плоды. На лугах все больше цветущих трав, выметываются и пылят злаки. В лесах поспевает земляника, из грибов попадаются подберезовики и маслята. Калина "в кругу", не отстает от нее с цветеньем и садовый чубушник – жасмин. В полях занимается цвести рожь, а впорядь с нею – василек и льнянка. Стоялые воды украсились распустившейся кувшинкой, а побережья – валерианой и пиками иван-чая. По лощинам и западинам заблагоухала таволга, в травостоях замелькали рослые персиколистные колокольчики, а в лесах проскочил первый слой белых, подосиновиков, лисичек и сыроежек. На пустырях зарозовели соцветия паутинистого лопуха. В мире животном начало лета – период размножения. У раногнездящихся птиц (грачи, скворцы и др.) слетки становятся на крыло. Хоры пернатых звучны и многоголосы. Несмотря на усиленное поедание насекомых птицами, беспозвоночных не убывает: появляются замещающие генерации. Наблюдается обилие комаров, мух, слепней и дневных бабочек.
С созреванием черники, садовой земляники, красной и черной смородины на смену началу приходит полное лето. Это наиболее теплое и благодатное время. В самом начале периода зацветает мелколистная липа (крупнолистная липа зацветает на пять-шесть суток раньше). Замечено, что фронт зацветания липы за месяц покрывает расстояние от берегов Азовского моря до 60-й параллели. Центральные области России он проходит в промежутке 5-15 июля. Слышатся последние песни соловья. Замолкает и кукушка. У большинства птиц оперяются и вылетают птенцы. На выгонах желтеют пижмы, заголубел цикорий (петровы батоги); в полдень, а перед погожей погодой и вечером сильно стрекочут кузнечики. В сосняках появились рыжики, а в старых борах – спелая костяника. Вровень с созреванием плодов красной бузины поспевает лесная малина. В садах снимают первые мягкие плоды вишни. Зацветает вереск – заключительный медонос. В окрестных аспектах преобладают скошенные луга. Продолжается нерест пескаря, начатый им в конце весны (предпочитает мелководье, твердые грунты, иногда избирает норы раков). Откладывает икру уклейка. Ловится, как и пескарь, с восхода до заката солнца.
Подсезон завершает рубежная фенофаза – восковая спелость озимой ржи..
Дата наступления этой фазы и явится преддверием спада лета. Последний летний период наступает в пору полного созревания озимой ржи и начала ее уборки. Среди дикой флоры индикатором спада лета является зрелая брусника. Пылят полыни-чернобыльники и полыни горькие, зацветает луговой сивец. В лесу поспели плоды брусники и ломкой крушины. Начинают попадаться розовые волнушки и мухоморы; время позднего появления маслят. Отлетают на юг стрижи и кукушки. В саду снимают раннеспелые сорта яблок. Все больше желтеющих и сжатых нив, пора страды горячей. Разворачивается сев озимых хлебов. К концу под-сезона замечается стаение грачей и скворцов, кочующих по кормным угодьям. Предельного развития достигли взрослые кузнечики. Начинает раскрашиваться листва бородавчатой березы и мелколистной липы.
Осень. Неуклонно падает напряжение прямой солнечной энергии, долгота дня убывает, а ночи растут. Охлаждается приземный воздух, режим влаги местами избыточен. Живая природа подготовляется к встрече зимы. Жизнедеятельность растений затухает, зелень приобретает жухлую, мертвенную окраску. Продолжительность осени на европейской территории страны в среднем немногим больше трех месяцев. Сезон этот распадается на четыре периода: начало осени, золотая осень, глубокая осень и предзимье.
Начало осени настает с первых расцвеченных листьев березы, липы и вяза (вторая половина августа), с отлета черных стрижей, продолжается го запестрения листвы тех же пород, когда количество раскрашенных и зеленых листьев в их кронах примерно одинаково (время: конец сентября). В начале осени фенологи наблюдают появление съедобного опенка, летающей паутины-тенетника, отмечают последнюю грозу, первый заморозок в воздухе и на почве, записывают даты отлета журавлей и гусей. В этот период созревают плоды ольхи, клена, липы, ясеня и дуба. Продолжается уборка сельскохозяйственных культур.
Золотая осень – пора самой яркой осенней раскраски листвы, ее валового отпада. Уже нередки жесткие заморозки, по низинам с вечера пенятся туманы. На юг потянулись последние стаи журавлей, отлетают грачи и скворцы, с севера прикочевывают снегири. Временами сыплется снежная крупа. К концу октября оголены липы, клены и осины. Все меньше попадается грибов, но белые еще могут быть урожайны. Резко поубавилось насекомых, из чисто осенних видов появляются пяденицы.
Глубокая осень длится с завершения листопада березы и осины до выпадения первого снега. В этот подсезон заморозки становятся обычны, лужи наживляются ледком, пролетают на юг последние стаи уток, гусей и лебедей. В перелесках и возле жилья показались пернатые зимовщики: пуночки, свиристели, щуры, клесты. Залегают на зимовье сурки, барсуки, ежи, медведи. В подземные логова собираются змеи. С похолоданием рыбы становятся менее подвижны, жор ослабевает.
Предзимье – от первого выпавшего снега до ледостава и санного пути. Переходный период от осени к зиме. Озимые посевы, закончив закалку, подготовились к перезимовке. Бодрствующие звери после линьки покрылись густым, теплым мехом. Морозы чередуются с оттепелями, снег – с дождем. Погода неустойчива до последних чисел ноября, когда после резкого похолодания наконец наступает настоящая зима. Выпадает прочный снеговой покров. В ноябре уходят в зимнюю спячку карпы, караси и сомы. При снижении температуры воды эти рыбы зарываются в придонный ил и тину, оставаясь на зиму совершенно неподвижными. Осетр, стерлядь и белуга к большим холодам окутываются слизью, которая предохраняет их от неблагоприятных воздействий среды.
Зимав центре европейской части России стоит с конца ноября до второй половины марта. Сезон низких температур и относительного покоя природы. При внимательном изучении это время года можно разделить на три периода: первозимье, коренная зима и перелом зимы.
Первозимье начинается с выпадением покровного снега, кончается же в декабрьское солнцестояние. В первозимье – самое низкое положение солнца в годовом ходе; пора глубокого покоя живой природы. Зимняя погода в этом подсезоне еще неустойчива, за снегопадами и морозами предстоят оттепели, иногда весьма серьезные и продолжительные. Но и в такое глухое время имеются фенологические новости: в лесах разбиваются на пары рябчики; нерестится переславская селедка-ряпугпка и сиги; с холодами оживляется налим, превращаясь в хищного, жадного пресноводного обитателя.
Коренная зима длится с 20-х чисел декабря до начала февраля, до протяжной песни большой синицы. Период стуж и крутых метелей. С прибавкой света наблюдается и некоторое оживление в растительном и животном царствах: многие деревья и кустарники перешли к вынужденному покою (в период глубокого покоя их ветки не выгоняют листьев в комнатном тепле, теперь же они там распустят почки); черные вороны затевают брачные игры; в годы с большим урожаем еловых шишек у клестов средь зимы выводятся птенцы. Чтобы не было замора рыбы, природолюбы обогащают воду кислородом: прорубают во льду отдушины, вентилируют водоем с помощью лодочных моторов, утепляют лед снегом, приостанавливая его рост в глубину и т. д. На глубинах песчаных или галечных перекатов нерестится налим, нерест длится около двух недель. На Средней Волге наблюдают ход миноги.
Перелом зимы намечается с резким приростом светового дня, когда солнце не только ходит выше, но и заметнее греет. На полдневной стороне крыш капель звенит, сосульки отращивает. Веселей поют синицы и овсянки. У волков и лис – гон, период спаривания. Снег осел, поверху подернулся настом – твердой коркой. Возле одиночных деревьев к югу раздались глубокие затайки. Зима на переломе. Местами с зимовальных ям двинулся лещ. Отмечается кратко-временный жор щуки; держится она в закоряженных глубинах, прибрежных зарослях и омутах.

Использованы материалы "Народного календаря" А.Н. Стрижова

 

strizhev anСтрижев Александр Николаевич (р. 12.08.1934), прозаик, литературовед, библиограф. Родился в с. Тарадей Шацкого р-на Рязанской обл. в крестьянской семье. После окончания сельской семилетки учился в Москве. В 1958 окончил редакционно-издательский факультет Полиграфического института. С 1959 по 1994 работал в Аграрном издательстве.

С детства имел тягу к чтению, любовь к русской классике. Стихи начал писать еще в школьном возрасте, публиковался в студенческих многотиражках. 11 сент. 1964 в областной газете «Ленинское знамя» появилась первая заметка Стрижева о природе, и с этого времени Стрижев — постоянный автор рубрики «Заметки фенолога» в московских газетах. Начиная с 1966 в течение 16 лет вел в журнале «Наука и жизнь» рубрики «Народный календарь», «Русское разнотравье». В 1968 вышел «Народный календарь», где впервые были легализованы святцы, русская жизнь предстала в богатстве уклада, в живых воспоминаниях детства. Один из главных трудов Стрижева — «Календарь русской природы» (1971), где воссоздана религиозно-философская картина мира. Не имея возможности открыто исповедать свое мировоззрение в условиях идеологического запрета, Стрижев избрал форму «фенологических очерков» как единственно возможный легальный способ говорить о христианской духовности народа. «Календарь русской природы» близок натурфилософским книгам М. Пришвина и дневниковым записям Б. Шергина, а глубинный христианский подтекст, неразрывная связь природных и церковных событий, лирические картины детства сближают это произведение с «Летом Господним» И. Шмелева. Книга Стрижева выдержала 6 изданий. Стрижев — автор 25 книг о природе («Народные приметы», «Большая книга леса», «Календарь русской природы», «Ваш кормилец огород», «Лесные ягоды» и др.), в каждой из которых открывается красота великой и таинственной русской природы.

Стрижев известен как автор литературоведческих трудов, посвященных Е. Замятину: он подготовил и впервые опубликовал многие произведения писателя, составил библиографию, записал воспоминания о писателе в беседах с К. И. Чуковским, М. Л. Слонимским, К. А. Фединым.

Итогом размышлений писателя о сложном, полном трудностей и скорбей пути русской жизни явился роман «Хроника одной жизни» (1972). Социальные, этические коллизии увидены глазами крестьянина. Время действия романа — 1941, но многочисленные реминисценции отсылают читателя в прошлые эпохи. Здесь в полной мере проявилось дарование тонкого стилиста, блестяще владеющего словом, языковым богатством: «Подхватишься с хлебушком на улицу, жуешь его, черствый, над горсточкой, и крошки ссыпаешь в рот. Гожо-то как стало, теперь попить из ведра — и можно задать стрекача на выгон. Там уж ребятня возле котла-колдобины кружком расселась, рассказывают наперебой былицы и сказки...»

Книга существенно отличается от традиций т. н. «деревенской прозы» 1970-х, в которой, по мнению Стрижева, было много искусственного, нарочитого. В романе Стрижев стремился к неприукрашенной правде жизни, воссоздал физиологию деревенского бытия сер. XX в. Роман написан свободно, без оглядки на цензорскую «проходимость». Книга, написанная в 1972, смогла быть издана только 19 лет спустя.

С н. 1990-х Стрижев всецело посвящает себя духовной прозе. Преобладающими жанрами в его творчестве становятся литературный портрет, очерк, жизнеописание. Он впервые донес до российского читателя наследие выдающихся духовных писателей, которые были забыты или замалчивались многие десятилетия: А. Н. Муравьева, С. Нилуса, И. Шмелева, С. Бехтеева, В. Никифорова-Волгина, Л. Зурова, Н. Мотовилова, Н. Д. Жевахова, Е. Поселянина, А. Платонова, В. Маевского. Стрижев издал очерки и книги, посвященные церковной истории России, подвижникам веры — прп. Серафиму Саровскому, прав. Иоанну Кронштадтскому, свт. Иоасафу Белгородскому.

В литературных портретах Стрижева отличает внимание к духовному потенциалу личности, деталям биографии, обретающим символический смысл. Личность того или иного деятеля под пером Стрижева предстает как живой, подлинно художественный образ. Вышли в свет антологии Стрижева «Православное детство», «Православная икона: канон и стиль». Стрижев — автор-составитель сборников «Ф. М. Достоевский и Православие» (1997), «А. С. Пушкин: путь к Православию» (1999), «Духовная драма Льва Толстого» (1998), куда вошли статьи разных лет русских религиозных деятелей, философов, литературоведов. Материалы, собранные Стрижевым, послужили толчком к научной разработке религиозной проблематики их творчества в 1990-е.

Любомудров А.

Hrono.ru

 


Закрыть ... [X]

Читать онлайн - Михалкова Елена. Котов обижать не Вязание крючком пинеток сандалик схемы

Чайные домики с вышивкой Дед Мороз. Все о Деде Морозе. История Деда Мороза
Чайные домики с вышивкой Алмазная живопись. Рисование / Алмазная вышивка
Чайные домики с вышивкой КАК ЗАВЯЗЫВАТЬ ГАЛСТУК. 15 способов завязывать
Чайные домики с вышивкой Календарь русскй природы. Народные приметы
Чайные домики с вышивкой Бантики из атласных лент. Пошаговая инструкция с фото
Чайные домики с вышивкой Бусы, ожерелье, колье. В чем разница? 1000 секретов
Чайные домики с вышивкой Вязание крючком для начинающих - фото, видео. Азбука Рукоделия
Чайные домики с вышивкой Вязание крючком схемы для платков носовых